Медвежонок

… Прошло несколько дней с ухода Гордона, Барни всё ещё чувствует вину за то, что не пошёл с ним, но ему нужно следить за Кляйнером и находится на этой чёртовой работе, вместе с ублюдками ГОшниками. В последнее время в Нова Проспект отправляют всё больше и больше заключённых, а это значит, что через пыточные камеры проходит больше людей. Барни с детства никому не причинял боли и даже не повышал голос, он всегда любил жизнь и всем казалось, что у него никогда не бывает плохого настроения. Но так случилось, что ему пришлось начать работать на ГО и с этого момента его жизнь кардинально изменилась, что неудивительно, учитывая то, что в среднем ему приходится доводить до полусмерти около пятнадцати человек в день. В компании Барни постоянно шутит и никогда не унывает, чтобы не портить окружающим настроение, но стоит ему остаться наедине с собой, как он начинает вливать в себя алкоголь, причём в таких количествах, что даже представить сложно. Несколько лет назад у Барни была девушка, они даже планировали завести детей, но когда он стал работником ГО, она ушла от него. Теперь у Барни нет времени на личную жизнь и уж тем более на детей. Работа начинается в семь утра и продолжается до одиннадцати вечера, после возвращения домой он несколько часов проводит сидя в ванне, смывая с себя всю кровь и стирая одежду, а после пьёт. Засыпает Барни в начале четвёртого, это в лучшем случае, в худшем — не спит вовсе, ведь закрывая глаза, Барни переживает день заново, ломая мирным жителям пальцы, руки, ноги, разбивая головы и так далее. Самое ужасное, когда его заставляют делать что-то наподобие лоботомии, только без медицинских инструментов. Вместо лейкотома или орбитокласта* используют обыкновенный нож для колки льда, а вместо хирургического молотка — столярный. Он наводил нож на глазную кость и стучал по нему молотком, тем самым вводя в мозг и рассекая волокна лобных долей мозга. В конце дня даже самим работникам было страшно заходить в камеры, кровь была действительно повсюду. Барни понимает, что ещё немного и он сойдет с ума или просто сопьётся, нужно с этим заканчивать. Час назад, главный на станции шесть передал, что они выдали Фримену воздушный катер, но пока его положили в медблок из-за чрезвычайно тяжёлых ранений. Костюм хоть и помогал ему, вводя колоссальное количество морфина, но иногда этого было недостаточно, требовалась настоящая медицинская помощь. Ему наложили двадцать три шва и накачали снотворным, мужчина пролежит в постели чуть больше суток и после сможет продолжить путь. Барни понял, что это — повод уйти с осточертевшей работы. Он посмотрел по карте координаты станции шесть, понадобится как раз около суток, чтобы добраться до нее на машине, мужчина схватил сумку и кинулся собирать вещи. Спустя час он уже вскрывал чью-то машину, на парковке перед домом. … Прошли сутки и Барни был уже в пяти минутах от станции, все конечности затекли, но он должен был добраться до Гордона. Вот он выходит, хватает сумки и бежит к мед. блоку.  — Доброе утро, доктор Гордон Фримен лежит в седьмой палате, — охранник указал на одну из дверей, — проходите. Барни только кивнул в ответ и пошёл к двери под номером семь, на большее он был не способен, сутки за рулём, как раз дали о себе знать и мужчину начало шатать. Войдя в палату, он увидел Фримена, лежащего в луже собственной крови, на нем были надеты лишь трусы и Барни мог видеть все его ранения. От такого зрелища он едва не потерял сознание. — Скотина… — вырвалось у него, когда он прильнул к дверному косяку. Он еле-еле дошёл до койки, плюхнулся в кресло, стоящее рядом и сунул руку под подушку. — Поверить не могу, ты даже в больнице держишь пистолет под подушкой. Сплетя свои пальцы с пальцами Гордона, Барни приложился щекой к его руке и тут силы окончательно покинули его. Он погрузился в сон. Через пару часов снотворное прекратило своё действие и Фримен стал понемногу приходить в себя. Сначала он не понял, где находится и что происходит, он схватил пистолет, но потом увидел Барни, капельницу, лекарства и успокоился. Барни всё ещё крепко спал, Гордон решил не будить его и пошёл бродить по коридору. Тело ныло из-за всего, что с ним произошло. На коже живого места не осталось. Многочисленные пулевые отверстия, порезы, чуть ли не до кости, шею проткнуло куском арматуры. «Повезло, что не задело артерию» — подумал он и вздохнул. Так хотелось ещё немного полежать, но он и так слишком много времени тут провёл, Илай и Аликс ждут. К его удивлению, когда он зашёл обратно в палату, его приятель уже не спал.  — Сукин ты сын! — крикнул Барни и на глаза навернулись слезы, — Ты мог погибнуть! Что бы мы… что бы я делал без тебя?  — Ты же понимаешь, что я выкарабкаюсь из любой ситуации, — Гордон выглядел максимально спокойно, как и всегда, — всё под контролем.  — Сантиметр, Гордон, один грёбаный сантиметр и твою артерию бы разорвало! Это ты называешь «под контролем»?  — Барни, — Фримен подошел ближе и посмотрел в заплаканные зелёно-карие глаза, — сейчас я жив и мне нужно скорее бежать в Восточную Мезу, иначе…  — Тебе? — перебил его мужчина, — Нет, Гордон, нам. Теперь я тебя никуда одного не отпущу, ты понял меня? Гордон хотел было возразить, но не смог.  — Понял. Барни подошёл и крепко его обнял, уткнувшись носом в плечо. Фримен в ответ обхватил его руками и прильнул щекой к его голове.  — Ладно, собери вещи и двинем, — Гордон начал надевать термокостюм, — уже очень много времени.  — Молния, док. — ухмыльнулся Калхаун, — Или ты сам? Гордон улыбнулся, помотал головой и Барни двинулся к нему.  — И как ты смог победить Нихиланта, если даже молнию без меня застегнуть не можешь… посмеялся Барни, застегивая молнию, — или дело во мне? Фримен молчал.  — Да я шучу, расслабься.  — В тебе. — спустя минуту выдавил из себя док.  — Чего?  — Дело в тебе. — он снова замолчал, — Ты нравишься мне, придурок. Барни не мог поверить своим ушам, просто стоял за спиной Гордона, держа в руке молнию костюма. Фримен развернулся к Барни, провёл большим пальцем по одной из скул, запустил руку в его волосы и они слились в чувственном, нежном поцелуе.  — Но ты ведь понимаешь, что сейчас ни о каких отношениях, не может быть и речи?  — Да-да, никакой личной жизни. — Барни закатил глаза.  — Не я это придумал, — Гордон шлёпнул его по заднице, — тащи свой зад на катер и поехали. *Лейкотом и Орбитокласт — инструменты, используемые в лоботомии.