Медвежонок

… Уже двое суток Гордон скитается по Рейвенхольму. По правде сказать, место жуткое, находиться тут тяжело и морально, и физически. Небо здесь всегда мрачное, оно не устраивает даже птиц, казалось бы, пернатые есть везде, но только не в Рейвенхольме, из живого здесь лишь зомби, хедкрабы и безумный Святой Отец Григорий, с которым Гордон не так давно познакомился. Григорий подарил ему винтовку «Винчестер» 1886 года, она вышибала мертвецам остатки мозгов с первого выстрела. Помимо винтовки, он дал ему координаты церкви и они договорились встретиться там. За время, проведённое в пути до лаборатории Илая, Фримен успел привыкнуть к разговором с Барни и сейчас их очень не хватало. Из-за похищения Илая Венса, мужчина был сам не свой, он не хотел срываться на Барни. Невыносимый стыд терзал его за то, что он тогда наговорил. Подумать только, он обвинил Барни в случившемся, обвинил дорогого ему человека, лежавшего под капельницей в момент похищения. Гордон любил его больше всего на свете, рядом с ним, вечно молчащий мужчина, не только говорил, но и смеялся. День назад он потерял его, возможно, навсегда. Фримена, вдруг, охватила неистовая злость и он кинулся выплёскивать её на мертвецах. Полусгнившие органы разлетались в стороны, Гордон вырывал руками небьющиеся сердца и ногами размазывал головы по земле, кровь залетала в глаза, рот и уши. Всё тело ныло от его деяний, кровь и кусочки органов были на руках, одежде и, в принципе, везде, но он не мог остановиться. Через некоторое время Гордон заставил себя остановиться и стал быстрее двигаться к церкви, всё-таки Илай был в плену и ему нужна была помощь. Он был уже почти на месте, вот из-за крыш показались купола. С крыши дома мужчина спрыгнул в огромный чан с водой, оттуда он перебрался на другую крышу и увидел Святого Отца.  — Док, подожди немного, я подниму к тебе люльку! Пока Григорий возился с рычагом, Гордон услышал стук медных труб. «Чёртовы мозгососы,» — подумал он и на глаза навернулись слёзы, — «так ты их называл, когда мы…» Его прервал быстрый зомби, напрыгнувший сзади, он расцарапал ему шею. Один выстрел из винтовки и мертвец лежит. Патроны заканчиваются, а люлька так и не сдвинулась с места. Последний патрон и Гордону пришлось достать пистолет, его пули лишь тормозят зомби и те падают на землю, после приходится добивать ногами, чтобы сэкономить патроны. Люлька, наконец, сдвинулась с места, причём с поразительной скоростью, минута и она уже перед Гордоном. Мужчина скинул с крыши зомби, кинувшегося на рычаг, дёрнул его и запрыгнул в люльку. Не дождавшись конца пути, Гордон спрыгнул вниз, к Отцу.  — Быстро ты до меня добрался. Пойдём я выведу тебя отсюда… Или хочешь остаться? — ухмыльнулся он. Гордон помотал головой.  — Возьми нужные патроны и двинем. Там будет много мертвецов. Док сменил опустошённые магазины, зарядил всё оружие и они пошли в «зомбиленд», как ранее выразился Григорий. У них ушло около четырёх часов, чтобы истребить всех мертвецов, на пути к выходу, но спустя пару минут начали выползать новые особи. Отец начал крутить вентиль.  — Так хватит, я проползу, — прокричал Гордон, — спасибо!  — Без проблем! Обращайся, если понадобится помощь с мертвецами!  — Удачи, Отец! И вот Гордон уже спускается в пещеру, кишащую крабами. Он перестрелял свыше полусотни тварей и около десятка разорвал руками. Дальше все события были, как в тумане, вероятно, от потери непомерного количества крови. Вот он прыгает в воду, доплывает до тележки с лезвиями, дёргает рычаг, лезвия начинают вертеться и тележка начинает кататься туда-сюда, разрубая мертвецов на части. Мужчина идёт по тоннелю к свету, выжигающему глаза, вот он, выход. Ему нужен отдых, он не спал и не ел пять дней, тело ноет так, что терпеть уже нет сил. Гордон едва не потерял сознание, когда свежий воздух ударил ему в нос. Он присел на ящик, стоящий у выхода из тоннеля, втянул в себя столько воздуха, насколько хватало объёма лёгких и ненадолго закрыл глаза. Крик быстрого зомби прервал его отдых, мужчина застрелил его, а после затоптал ногами краба. «Нужно двигаться дальше…» — подумал он, — «Неподалёку должна быть станция Леона, попрошу у него радио, свяжусь с Барни…» Он и не надеялся, что тот простит его, но чувствовал, что должен поговорить. С этой мыслью он пошёл дальше. Не заметив снайпера, он ринулся вперёд и пуля пробила ему плечо, в ответ Гордон закинул ему гранату. После он пробежал через второго снайпера, место привала комбайнов и вот, уже была видна парковка станции. Перестреляв комбайнов, он зашёл внутрь, там было много раненных и, как он предполагал, Леон.  — Док, не думал, что ты так быстро пройдёшь Рейвенхольм, рад видеть!  — Взаимно, Леон. — смог выдавить из себя Гордон, — У тебя ведь есть радио?  — Конечно, пойдем со мной. Нужно связаться с Аликс, сказать, что ты уже тут. Леон повёл его в кабинет. Ключ поначалу противился, но потом всё же поддался и дверь отворилась. Посередине комнаты была перегородка, с одной стороны лежало двое тяжело раненных, с другой стороны стоял стол и несколько стеллажей. На столе стояли радио, компьютер и какие-то бумаги. Мужчины двинулись к столу.  — Я свяжусь с Аликс, — сказал Леон, — а ты возьми патроны, какие нужны. Гордон обошёл комнату, собрал патроны и из компьютера раздался голос Аликс.  — Леон? Это ты?  — Да и у нас тут Гордон Фримен.  — Гордон? Снова опережаешь время? — девушка звонко хихикнула. Фримен устало улыбнулся.  — Комбайны держат отца под стражей в Нова Проспект, поспи немного и беги сюда. Леон, отдашь ему «Багги»?  — Конечно, Аликс. До связи! — он помахал и Аликс отключилась, — Гордон, пройди к матрасу и поспи, я разбужу тебя через пару часов.  — Только можно я сначала свяжусь с Барни? — пробормотал Гордон, еле держась на ногах, — Мне очень нужно.  — Кстати, об этом… Подожди минутку. — Леон вышел за дверь. Спустя минуты три, открылась дверь и из-за неё показался не Леон, а человек, который сейчас нужен был Гордону больше сна.  — Б-Барни? — голос его дрогнул и из уголка глаза вытекла слеза, — Прошу, прос…  — Я не злюсь и не обижаюсь на тебя, Гордон, — на его лице появилась широкая улыбка, — просто подойди сюда. Гордон подошёл к Барни, обвил его руками и уткнулся лицом в его правую ключицу. Барни провёл рукой по шее мужчины, запустил в волосы и крепче обнял его.  — Ты был зол и растерян, я всё понимаю.  — Но я не должен был…  — Заткнись. Они простояли так пять минут, не меньше. Барни немного отпрянул назад.  — Тебе нужно смыть кровь и обработать раны, а после я уложу тебя поспать. — сказал Калхаун и два раза нежно хлопнул Гордона по щеке, — Я провёл тут три дня, сейчас всё тебе расскажу и покажу. Пройдя по улице, они вошли в какое-то помещение, это была комната отдыха с душевой. На полу, с двух сторон были разложены матрасы, рядом с ними — тумбочки с медикаментами. Людей в комнате не было. В горле Гордона стоял ком, он не мог поверить, что Барни здесь, с ним. Он бы, скорее, поверил в то, что костюм ввёл ему слишком большую дозу морфина и мужчина отключился в пещере с крабами, а Калхаун ему просто снится. Пока они шли до душевой, Гордон ушёл в себя, пытаясь понять, спит он или нет, но Барни выдернул его из этого странного состояния, зажав руку в своей.  — Гордон, ты в порядке? — мужчина выглядел взволнованным, — Ты еле на ногах стоишь…  — Да, всё хорошо. — сказал Гордон, но это было ложью.  — Нет, друг мой, так не пойдёт. Ты бледнее поганки. Я помогу тебе раздеться и помыться. Они зашли в душевую. Гордон прислонился к стене, а Барни начал регулировать воду.  — Вода не сказать, что очень тёплая, но она есть и это хорошо. Я помогу тебе снять костюм. Гордон сам снял HEV, Барни подошёл к нему, чтобы снять всё остальное. Он нежно коснулся холки, от чего Гордон вздрогнул, зажал бегунок в руке и потянул вниз.  — Ты не должен это делать, Барни.  — Я хочу тебе помочь.  — Я не о костюме и душе. Просто выслушай меня и не перебивай. — Гордон немного замялся, но вскоре продолжил, — Ты не должен был меня прощать, не должен был ехать к чёрту на рога, только потому что тут буду я. Я хочу, чтобы ты жил нормальной жизнью, а не находился при смерти, потому что пошёл со мной.  — Но я… — Барни перестал снимать костюм и просто встал напротив, смотря Гордону в глаза.  — Подожди, я не закончил… Каждый раз, находясь поблизости, ты подвергаешь себя огромной опасности, а я не хочу этого. Понимаешь, медвежонок? — он слегка удивился тому, что назвал его медвежонком.  — Во-первых, Гордон, я хочу быть рядом с тобой. Мне не важно, насколько это опасно, к тому же, моя жизнь и без тебя достаточно опасна. Да, раньше вертолёты за мной не гонялись, но поверь, я не раз находился при смерти, поэтому, я буду с тобой так часто, как это возможно. Во-вторых, — он звонко рассмеялся, — медвежонок, серьёзно?  — Это случайно… — Гордон тоже посмеялся.  — Дурак. — Барни аккуратно отодвинул прядь волос, прилипшую ко лбу Фримена и трепетно коснулся столь желанных губ. Они слились в страстном поцелуе, — А в-третьих, если это успокоит тебя, я прощаю тебя. — сказал он и, вновь прильнул к губам Гордона. После он продолжил снимать с Гордона костюм. Плавными и уверенными движениями он стянул костюм с плеч Гордона и поцеловал его ключицу, потом усадил мужчину на край ванны, вместе с трусами стянул с него костюм и усадил в, уже наполнившуюся ванну. Он взял с полки кусок мыла с запахом лаванды и алюминиевый ковшик, сел на край ванны и начал промывать, уже достаточно сильно отросшие волосы Фримена.  — Запрокинь слегка голову. Набрав в ковшик воды, он начал аккуратно лить её на волосы Гордона. Они и так были тёмными, но от воды темнели ещё больше и начинали блестеть, выглядело прекрасно. Он взял мыло и начал медленно тереть им голову, а после, слегка помассировал ее пальцами, растирая мыло и, снова набрав воды, смыл его. С головой закончили. Вся душевая благоухала, действительно, пахло настоящей лавандой. Барни принялся натирать мылом шею, плечи и грудь, обходя недавно полученные ранения.  — Мозгососы неплохо постарались… — Барни улыбнулся, — Расскажи хоть, как ты умудрился выбраться из Рейвенхольма живым. И, в это трудно поверить, но Гордон стал рассказывать. Он говорил про крабов, мертвецов, взрывы, полотна для бензопил, про то, как сильно ему помог Отец Григорий. Мужчины не заметили, как прошёл час.  — Глазам своим не верю… Гордон, ты разговаривал целый час. — Калхаун посмеялся, — Ты и разговаривать — две несовместимые вещи, а тут час пролетел…  — Моё удивление не меньше твоего, поверь. Барни помог Гордону подняться и вылезти из ванны. Он тщательно вытер Фримена, надел на него тряпьё, которое дал Леон и чмокнул в лоб.  — Теперь точно пора укладывать тебя. Уже ночь. Они дошли до комнаты, Барни усадил Гордона на матрас и принялся обрабатывать его раны. Подошла медсестра, предложила свою помощь, но Барни сказал, что справится сам. Ему нравилось это делать, нравилось проводить много времени с Фрименом, нравилось видеть его расслабленным и уязвимым и просто нравилось быть рядом. Спустя полчаса все увечья были обработаны, Калхаун даже умудрился наложить несколько швов. Он сходил за подушками и одеялами, уложил дока, выключил свет и лёг на соседний матрас.  — Иди сюда. — прошептал Гордон  — А что люди подумают?  — Что мы хорошие друзья и, что мне плохо. Плевать. Барни залез к нему под одеяло и они вместе уснули.