Чтобы найти кого-то, смогу весь мир я обойти

Валентин одернул рукава черной рубашки. — Ну чего ты, — Дима посмотрел на него укоризненно, — они знают, как ты выглядишь, не будет никто косо смотреть. — Дим, без обид, но ты не первый парень, который представляет меня родителям, и я знаю, как на меня реагируют. Лучше не провоцировать. Дима вроде как надулся и обхватил кастрюлю плотнее. — Ладно, я тоже волнуюсь, — пробурчал он под нос, — как-то чем дальше, тем менее удачной мне кажется вся затея. — Мы решили убить двух зайцев одной новогодней ночью, — Валентин застегнул пуховик, — потому что если эти зайцы решат убить нас, можно вернуться домой и напиться. — Я опять забыл, как зовут твоего отца. — растерянно поправил очки Дима. — Микаэл Богданович, — он забренчал ключами, — только папа тебя точно попросит называть его Мишей. Ехать через весь город на метро в новогоднюю ночь было очень неудобно, особенно с едой, но забавно. Люди — кто в подпитии, кто в новогоднем настроении — были веселее и шумнее обычного, улыбчивее; пара человек в вагоне были обмотаны мишурой, появились предприимчивые продавцы бенгальских огней и хлопушек — чудо для забывчивых. Какой-то чрезмерно увлеченный студент пытался зажечь только что купленный бенгальский огонь, и его хохочущие товарищи отнимали у него спички и коробку. В этой суете не было никому дела, что Валентин держал Диму за талию, и по этому поводу он чувствовал такое добродушие, что даже забыл про запрет торговли в метрополитене и удостоверение в кармане. Сначала ехали к Дубиным, потом — к Гашпаровым; там же и собирались ночевать. До курантов оставалось два часа. — Димочка! — Вера почти снесла брата, только распахнув им дверь, — Ну наконец-то, не видела тебя… Ух, какой ты. А вы Валентин, да? — тот неловко пожал ей руку, — Повезло тебе, братец. Давай сюда, — она деловито отобрала кастрюлю и также стремительно унеслась по коридору. — все за столом уже! — Рубикон пройден. — заговорщически шепнул Валентин, и Дима не сдержал смешка. Когда они вошли в гостиную, тишина была звенящей — под заинтересованными, на грани назойливого любопытства взглядами было не особо приятно. Секунды две — Евгений Петрович подлетел к Валентину и долго тряс ему руку, Вера защебетала что-то про то, как здорово, что они принесли к столу долму, как тетя Таня делала, и напряжение просто растворилось. Пожилая женщина — наверное, бабушка Вера, — просто улыбнулась ему и включила телевизор. У Валентина не хватило духу сказать, что это не долма, а сарми, но это было не важно. Валерия Михайловна уже говорила ему, что пахнет очень вкусно, и накладывала крабовый салат. — Чем ты занимаешься? — Вера устроила ему допрос по праву старшей на две минуты и хитро улыбалась поверх бокала с вином. — Ничем увлекательным, — Валентин отправил в рот вилку, — официально старшим менеджером, по факту — волшебником. Делаю проекты из ничего. — Ты же говорил, что вы на службе познакомились, — Вера прищурилась. — Так это очная ставка, — он накрыл Димину ладонь своей, — ты уже все про меня сдал. — Неправда, — тот слегка порозовел, — Вер, ну давай не про мою работу. — И действительно, — отмахнулась она и тут же переключилась на что-то другое, уводя внимание от них. Чутье подсказало, что из всех присутствующих Вера знала, в чем нынче служба петербургской полиции, лучше всех. С Дубиными было легко, тепло даже. Возможно, играло роль домашнее вино, которое Евгений Петрович нахваливал и подливал, но с ними Валентин чувствовал ту атмосферу домашнего застолья, как с картинки, из рассказов родителей, которые ходили по соседям в новогоднюю ночь и никто не был чужим. Димина рука легла на его плечо, пока Евгений Петрович рассказывал, каково было растить виноград в Псковской области, перешучиваясь с женой, и Валентин машинально устроился в его объятиях. Представил на секунду их самих, стареющих вместе. Когда били куранты, в глазах защипало — Валентин списал это на пузырьки в шампанском. — С Новым Годом, — шепнул ему на ухо Дима и поцеловал в щеку. Уходить не хотелось, даже несмотря на то, что ехали вообще-то к родителям. Евгений Петрович, услышав, куда они дальше едут, позвал Валентина с собой в кабинет, чтобы «отдать гостинец», и тот внутренне напрягся. Ну вот он, разговор с отцом. — Валентин, как вас по батюшке, — он закрыл за ними дверь, — я хочу сказать… Валентин набрал воздуха. — Диме так повезло, я и не надеялся уже, что у него кто-то с такой жизнью появится, — от неожиданности тот выдохнул, — конечно, он нам не рассказывает, пугать не хочет после всего, что случилось, но мы с матерью же все понимаем. Знайте, пожалуйста, что мы всей семьей вас очень поддерживаем, — Евгений Петрович взял его ладонь обеими руками и крепко сжал, — и рады, что наш сын нашел хорошего человека. — Спасибо, — Валентин откашлялся, — я… Диме это очень важно, и мне тоже. Спасибо. — Да ну что ты, — Евгений Петрович широко улыбнулся, — я надеюсь, что мы теперь семья. Вот, — тот взял с полки бутылку коньяка, — передавай своим, с приветами от нас. Эту бутылку Валентин сжимал всю дорогу, глубоко задумавшись. — Что там тебе такого папа наговорил? — не выдержал Дима гнетущего молчания, когда они вышли из метро. — Всё в порядке? — Отлично все, родной, — пробормотал Валентин, — даже слишком. Мне кажется, твои ждут, что мы поженимся. Я в целом-то не против. — Ну я тоже не против, — выдал Дима, и замер, осознав, что сказал. Люди на улице шумели, загрохотал фейерверк; медленно падающие хлопья — чудо какое, снегопад на Новый год в Петербурге — окрасились в красный, оранжевый, изумрудный. — Ну мы потом на эту тему поговорим. — выдавил Дима. Валентин молча взял его за руку и потащил за собой к парадной сталинского дома. Темный подъезд продолжился не менее темной прихожей — родители появились в коридоре уже когда они раздевались. Мама была в длинном вечернем платье, папа — в костюме в клетку, оба — с бокалами красного вина. Судя по взгляду Димы, тот понял источник референса в общем Валином вампирском образе жизни. — Дмитрий, — грудным голосом произнесла мама, — я так рада нашему знакомству. И заключила его, не успевшего снять пуховик, в крепкие объятия. — Прости нас, дорогой, мы с твоим отцом как-то утомились, — обратилась она к Валентину, держа Диму за плечи, — и уже собрались спать. Но я надеюсь, что мы вместе позавтракаем, да? — Разумеется, Мария Иосифовна, — ответил сбивчиво Дима, — с радостью. — Конечно, мам, — кивнул Валентин, — пап, это тебе от диминого отца. — Так учтиво с его стороны, — пробасил тот, — Дмитрий, передайте своим родным нашу благодарность. — Доброй ночи, — мама отстранилась, неслышно проскользнув обратно к отцу, — я постелила вам в гостевой. Когда их шаги стихли, Дима, наконец, стянул с себя пуховик. — Вау, — только и выдал он. — Ага, — усмехнулся Валентин. — Что ты скажешь, когда узнаешь, что здесь в гостиной есть искусственный камин, и сейчас мы пойдем к нему есть мандарины и пить вино? — Что это самый странный Новый год в моей жизни, и что это отличная идея, — Дима покачал головой, — и наверное, что я хочу, чтобы следующий был не менее странным. — Это ты так пытаешься сказать, что надеешься отметить со мной больше, чем одну годовщину? — Да, умник, — Дима закатил глаза и они оба тихо рассмеялись. Устроившись на груди Димы в гостиной, Валентин чувствовал себя дома. За окном продолжали греметь и шуметь, и казалось, что так будет всегда — вся суета будет забавной и далекой, а они останутся вдвоем, в наполненной понятным им обоим смыслом тишине. И тогда Валентин понял, что больше никаких чудес, кроме этого, ему не нужно.