Холод

-Не умирай! Только не умирай! - Дазай трясет окровавленное тело Накахары, с которого едва сошли узоры Порчи. - Чуя, только не умирай! Осаму продолжает трясти Чую, но он не отвечает. Дазай слишком долго шел. Дазай не успел. Не успел остановить Порчу во время, чтобы все обошлось без последствий. Чуя не должен был использовать Порчу против Достоевского, когда Дазая не было рядом. Не имел на это права. Не имел права подвергать свою жизнь такой опасности. Дазай прибыл, когда было уже почти слишком поздно. Чуя уже сравнял с земле половину заброшенного городишки и еле держался на ногах, жутко смеясь. Когда Осаму коснулся его запястья, Накахара упал на землю, как подкошенный, и тихо прохрипел: -Ты где был, сука? - провалился в небытие. Осаму не знал, что ответить. Не знал, что делать и как поступить. Кровь, хлеставшая изо рта Чуи, остановилась. Сам рыжий еле дышал и был жутко бледным. Шатен положил голову Чуи себе на колени и почувствовал, какой он холодный. Дыхание затихало, а болезненная бледность приобретала серый цвет. -Не умирай! Только не умирай! - Дазай трясет Накахару за плечи и чувствует, как слезы жгут глаза. - Чуя, только не умирай! Горячие слезы обжигают холодную кожу. Чуя почти совсем не дышит. Надо перестать его трясти, но Дазай не может. Он не может отпустить Чую. Не сейчас. Он ненавидел себя за то, что сделал Накахару таким. Если бы Осаму поторопился, если бы не строил из себя клоуна, как обычно... Надо успокоиться. Осаму с усилием возвращает разум в ледяную пучину спокойствия и осматривает Чую на наличие ран или еще каких-либо повреждений. "У него сейчас половина органов еле функционирует." - ехидный голос в голове. Дазай мысленно посылает его нахуй. У рыжего рана на бедре. Блядство. Вдруг, на миг, Дазаю кажется, что призрачного дыхания Чуи больше не слышно, и внутри все обрывается. Показалось. Чуя дышит, цепляется за эту жизнь и старается выкарабкаться. "Донеси меня... к месту эвакуации" - всплывают в памяти слова, сказанные этим летом. Тогда Дазай бросил Чую на холодной земле. Сейчас Осаму готов на все, чтобы услышать голос рыжего. И, черт, сейчас Осаму готов донести Чую до места эвакуации. Да только боится, что при малейшем неосторожном движении откроет разрыв каких-то внутренних тканей у Накахары. И сейчас нет никакого места эвакуации. Есть только пустыня, выжженная Порчей. У Дазая нет шансов. Это тупик. Сквозь тяжелую пелену боли Чуя слышит всхлипы и голос, который твердит: "Не умирай! Только не умирай!" Кажется, голос Дазая. Так и хочется съездить ему по ебалу и ответить этому бинтованному мудиле: "Да не собираюсь я умирать, кусок бинтованного дерьма!" Но тело не слушалось и было нестерпимо больно дышать. Почему же так холодно? Ах, точно, Чуя же использовал Порчу, чтобы победить Достоевского. Накахара, сквозь боль и жар, во время использования Порчи, сам видел, как русского ублюдка расплющило гравитацией. А Дазая не было рядом. Порча все не кончалась и не кончалась. Чуя звал на помощь, но был заперт в своем собственном теле. Без шанса на спасение. Потом ярки свет, на миг лицо Дазая, а затем тьма. Почему же так холодно? Телефон! Блядов телефон! У Дазая было это техническое чудо, которое он любил в этот момент, как никогда раньше. Один процент. Блять. Осаму со скоростью света набирает номер Куникиды, надеясь на гиперответственного напарника. Доппо отвечает спустя три долгих гудка. -Да? - сухой голос на другом конце связи. -Ку...Куникида! Помоги мне... Я... мне нужна твоя помощь. Я в заброшенном городишке, где была база Достоевского. Я не успел вовремя остановить Порчу и... И телефон разряжается. Шатен швыряет бесполезную железку куда-то в сторону. Затем аккуратно берет Чую за запястье. Пульс есть. Вдруг ресницы Чуи начинают подрагивать, и Накахара резко распахивает глаза. -Чу..Чуя! - шепчет Осаму, кончиками пальцев касаясь щеки рыжего. -Дазай, еблан бинтованный, ты... не уходи... - хрипит Чуя. Потом взгляд его пронзительных голубых глаз мутнеет, и они закрываются. Дыхание совсем ослабевает. -Нет, нет! Не смей! Не смей умирать, Чу! - Дазай кричит, умоляет, сжимает ладонь Накахары. - Я... я без тебя не смогу... Как холодно. Тело становится легким и боль уходит. Он умирает? Но Чуя не хочет умирать! Он хочет жить! И бороться дальше. Сколько слов он еще не сказал Дазаю? Как много не успел сделать? Нет, он точно, точно-точно должен жить! Накахара пытается сжать кулаки и вновь вернуть контроль над телом. И сквозь удушающую пелену слышит гудок машины. Или ему просто кажется?.. -Куникида! - кричит Осаму. - Куникида-кун! Он все таки приехал. Выскакивает из машины и мчит к Дазаю с Чуей на коленях. -Так, хрен ли ты сидишь? Давай, упырь, помоги мне погрузить этого, - он кивает в сторону Чуи, - в машину. Шевелись! Осаму аккуратно кладет голову рыжего на землю и помогает Доппо поднять его и погрузить на заднее сидение машины. Сам шатен садится рядом, снова устраивая голову рыжего у себя на коленях. Куникида, видя эту сцену, лишь закатывает глаза. Всю поездку Дазай держит руку на пульсе Накахары и не сводит с него глаз. Чуя чуть хмурится и с усилием дышит. -Возьми аптечку под сидением, Дазай. Дай своему... другу или кто там он тебе, обезболивающее и перевяжи рану бинтами. И не смей красть их для себя, иначе больше в жизни не помогу! - подал голос Доппо. Осаму кивает и извлекает аптечку, проявляя необычайные чудеса ловкости, одновременно наклоняясь, но так, чтобы голова Чуи осталась у него на коленях. Шприц с обезболивающим, бинты. Накахаре должно стать лучше. Он не должен умереть. Чуя Накахара очнулся в больничной палате Мафии. Утыканный капельницами и обвешанный приборами. Голова раскалывается, в горле першит. Рыжий чувствует что-то теплое на своей левой ладони, поэтому силится и поворачивает голову левее. На полу, рядом с койкой спит Дазай, уткнувшись в ладонь Чуи. Значит, Осаму все таки спас его. Успел. Дазай проснулся, потому что почувствовал на себе чей-то взгляд. Разлепляет глаза и видит направленные на него голубые, как безоблачное небо, глаза Чуи. Значит, все в порядке. Осаму поднимается с пола и смотрит на Накахару. Тот напрягается и тихо шепчет: - Ты успел, Дазай. Осаму улыбается и садится на краешек кровати. -Ты только не бросай меня, Чуя. Над кем же я буду издеваться? Снова клоунство, которое выводит из себя Чую. На самом деле,хочется прижать рыжего к себе и никогда не отпускать. -Не брошу, Дазай - после минутной тишины говорит Чуя. - Только и ты, ублюдок, не оставляй меня одного. И он не оставит его. Никогда.