Happy New Year, Pet / С Рождеством, малышка

Белоснежная кожа и развевающиеся красные юбки. Замысловатые, искусные завитки темных кудрей и злая ухмылка из-под Золотой маски. Это было все, что она успела увидеть, прежде чем оказалась прижатой к черной двери. Наверняка были и другие, менее очаровательные зрелища. Может быть, стол с едой и почти наверняка какой-нибудь смехотворно претенциозный декор, который она возненавидела бы, будь он в другом месте. Но пока она пыталась вспомнить, как очутилась в таком положении, все, что мог дать ей разум, — это опьяняющий образ. Теплые губы скользнули по ее шее, затем последовало повторное движение с зубами, которые слегка покусывали ее кожу, посылая толчки через ее тело. Она застонала и почувствовала, как губы ухмыльнулись у ее ключицы, когда руки за спиной освободили ее от платья. Низкий рык удовольствия пробежал по ее коже, когда ловкие пальцы нашли молнию на спине ее платья и потянули вниз. Она вздрогнула, когда ногти, острые, как когти, дразняще прошлись по ее лопаткам. — Я отдам должное магглам, — промурлыкал низкий голос у ее уха — Эти вещи на молнии определенно легче расстегнуть, чем корсеты. Ее платье скользнуло вниз по плечам, поощряемое тонкими пальцами, с когтистыми ногтями, пока оно не соскользнуло с нее полностью, оставив ее голой, за исключением нижнего белья. Женщина перед ней все еще была полностью одета, и только увидев это, ее спутница недовольно мурлыкнула. — Ну-ну, милая. Хорошее приходит к тем, кто его ждет. — эти рубиново-красные губы сложились в еще одну злую усмешку, прежде чем притянуть ее к себе для еще одного обжигающего поцелуя, который зажег ее чувства. Это было несправедливо. Она смутно помнила свои мысли. Если бы она хоть немного контролировала свои губы, то, возможно, даже надула бы их, но сегодня вечером всякое чувство контроля исчезло. Язык, скользнувший по ее губам, требовательный и нетерпеливый, ясно дал это понять. Руки вели ее вперед, прочь от платья, которое растеклось у ее ног, к богато украшенной кровати с балдахином. (Не то чтобы она заметила это до следующего утра.) Руки были прохладными на ощупь, но везде, где они касались ее тела, оставалась горячая, горящая плоть, как будто ее клеймили, требовали. Это заставило ее кожу покалывать и умолять о большем. Но руки никогда не касались одного и того же кусочка кожи дважды. Вместо этого они, казалось, решили покрыть все ее тело покалывающим ощущением и оставить ее желать. С легким толчком она упала обратно на кровать, подпрыгивая на мягком матрасе до тех пор, пока ее не толкнул еще один палец между грудей. Ее бюстгальтер и трусики исчезли в тот момент, когда она откинулась назад, ее соски затвердели от внезапного холода и тепла, мгновенно скопившегося между ее ног. Теперь на ней была только ее собственная серебряная маска. Она попыталась снять ее, но обнаружила, что ее руки подняты над головой. — Не сегодня, голубка. — ее спутница низко зарычала на нее, наклонив голову, чтобы взять в рот возбужденный сосок, и быстро обвела его кончиком языка. Она вздрогнула от этого действия, извиваясь под вниманием ведьмы над ней. Сегодня ночью, подумала она между приступами удовольствия, она сделает все, о чем попросит ее этот голос. Ее мысли были прерваны, когда пара зубов скользнула по ее соску, вызвав еще один стон удовольствия. Пальцы, которые держали ее руки над головой, теперь спускались вниз по ее телу, легко скользя по коже и заставляя ее извиваться еще сильнее. Вскоре они призрачно скользнули по ее бедрам, раздвигая их с дразнящей медлительностью, от которой ей захотелось снова сжать их вместе, чтобы снять напряжение, нарастающее внутри. — Белла! — стон вырвался непрошеный и протяжный. Женщина между ее ног ухмыльнулась, но не ответила, вместо этого, она вывела дразнящий узор на её бёдрах. Она не торопилась, не обращая внимания на протестующие стоны, стараясь двигаться дальше только тогда, когда была уверена, что Гермиона больше не выдержит. К тому времени, как она закончила, Гермиона почувствовала, что все ее тело дрожит в предвкушении, и она могла бы заплакать от разочарования, что ей не позволили освободиться. Словно прочитав ее мысли, Беллатрикс схватила Гермиону за бедра и притянула к себе, притязая губами и зубами на внутреннюю поверхность бедер. Она намеревалась продолжить свое медленное продвижение, подразнить женщину еще больше, но теперь, когда она была так близко, все, что она хотела сделать, это поглотить ее полностью. С хныканьем «пожалуйста… Белла… — последние остатки ее решимости рухнули, и она лизнула клитор Гермионы. Почти сразу же Гермиона сжала кулаки и попыталась снова сжать бедра, но Беллатрикс не позволила. Продолжая проникать глубже, она снова раздвинула ноги Гермионы, произнося невербальное заклинание, чтобы удержать их там. Шатенка застонала от разочарования. Гермиона практически чувствовала ухмылку женщины и решила, что больше не может этого выносить, она запустила пальцы в темные кудри и притянула Беллатрикс ближе, так что у женщины не было выбора, кроме как дать ей то, что она хотела. Беллатрикс подчинилась, проводя языком вверх и вниз по входу Гермионы, один, два, три раза, прежде чем погрузить свой язык внутрь. Младшая ведьма ахнула от удовольствия, вцепившись руками в волосы Беллатрикс, призывая ее продолжать. Не нуждаясь в одобрении, Беллатрикс ускорила шаг, пока Гермиона не начала извиваться под ней, задыхаясь от каждого толчка ее умелого языка. Наконец, после того, что казалось вечностью, волна, на которой ехала Гермиона, обрушилась на берег, который заставил ее кричать имя Беллатрикс во все горло. Темная ведьма хихикнула и начала подниматься по телу Гермионы, пока они не оказались лицом к лицу. Она почти целомудренно прижалась губами к губам Гермионы и медленно отстранилась. Прежде чем Гермиона успела поцеловать ее в спину, Беллатрикс соскользнула с кровати и разгладила складки на платье. Она бросила на ведьму нежный взгляд и поправила маску, прежде чем повернуться к двери. Если она не уйдет сейчас, то, возможно, вообще никогда не уйдет, такова была притягательная сила брюнетки перед ней. Она уже почти вышла за дверь, когда на мгновение остановилась и оглянулась. — С Новым годом, малышка.