(не)традиционная зима

В его королевстве круглогодично цветут цветы, а в сердце — бушует студёная вьюга. — Ваше Высочество, Вы слишком холодны для Летнего Королевства. — Несмотря на то, что цвет Ваших глаз, как и наш, зелёный, взгляд слишком пронзительный, как у жителей Зимнего Королевства. — Вы так грубы и бездушны, что даже странно, что Вы — принц Лета. — Вам бы пошли белые волосы, как у зимних. — Не думали перебраться в Зиму? Чонгук презрительно морщился каждый раз, когда слышал подобные высказывания в свой адрес. Жалкие людишки, которые искренне верят, что их мнение что-то значит и вообще кого-то волнует. Чонгука оно уж точно не волновало, скорее просто надоедало. Каждый словно считал своим долгом указать принцу на его неправильность. Королевская семья Чон была как на подбор максимально «летней» — все как один улыбчивые, дружелюбные, с искрящимися радостью зелёными глазами, каштановыми вьющимися волосами и с диким абсолютно необоснованным оптимизмом. И только младший принц был совершенно другим. Шумным пирам он предпочитал одиночество, прогулкам по цветущему саду — холодные стены замка, приветственным объятиям — короткий кивок, дружеским шуткам — язвительные издёвки, пёстрым одеяниям — серые тона. Ему бы как все венки плести, да с заливистым смехом в реку пускать, но… — Да кто ж их выловит-то? На том берегу Весеннее Королевство, а с ними свадьбу играть нельзя. Не судьба вам найти пару, страдайте, — разводит руками Чонгук, а юные девчата дуют губы. — Злой Вы. Чонгук не злой, но и добрым быть ему совсем не хочется. Да и не получается. Вьюга внутри всегда требует выхода. Он не желает никого нарочно уколоть, обидеть, но вот стереть улыбки с вечно счастливых лиц — очень. — Да что такое наше празднование Нового года по сравнению с Зимним! — вещал молодой пухлощёкий пекарь ораве детишек, уплетающих пышные сдобные булки. — У нас-то гирлянды и не заметно толком на цветах да зелёных деревьях. А вот в Зимнем Королевстве всё белым-бело! — он сделал эффектную паузу, чтобы привлечь к своим словам внимание. — Снег аж искрится от всевозможного сияния. Вот вы знаете, что такое снег? — дети, широко распахнув любопытные глаза, отрицательно замотали головами. — Он мягкий и пушистый, — продолжил, — как сладкая вата, и холодный, как мороженое. И покрывает он всё-всё вокруг. Только представьте, и на земле, и на крышах, и даже на скамейках — снег повсюду. Травы и цветов совсем-совсем не видно. — А есть снег можно? — спрашивает самый младший. — Не думаю, что он сладкий, — задумчиво хмурится пекарь. — Но можно полить вареньем! Дети радостно повизгивают, представив, каким же огромным количеством снега можно полакомиться абсолютно бесплатно. — А ещё, — не унимается пекарь, — наряжают дерево — ель. Это очень странно, но выглядит красиво. Однажды я был там на Новый год — и сам всё видел! — гордо ударил себя в грудь под детские восхищённые возгласы. Чонгук стоял в стороне у прилавка, крутя в руках симпатичный рогалик, щедро посыпанный сахарной пудрой, и думал о том, что должно быть, снег похож на эту пудру. Чонгук бывал в соседних Весеннем и Осеннем Королевствах, но в Зимнем — никогда. Каждый раз, когда он слышал о нём, каждый раз, когда его самого сравнивали с зимними, ему всё больше хотелось там побывать. Неужели там действительно лишь белые пустоши? Неужели его жители все сплошь как он, Чонгук, такие же хладнокровные и бессердечные? Как же они тогда уживаются вместе? Или, быть может, у каждого есть своя ледяная юрта, в которую они прячутся от других? — О чём задумались, Ваше Высочество? — вырвал его из размышлений голос пекаря, распрощавшегося уже с детворой. Чимин был давним другом принца, одним из немногих, кого Чонгук ещё мог кое-как терпеть. — Хочу в Зимнее Королевство, — несмело признался Чонгук. — Хочу встретить Новый год там, — произнёс уже твёрже, глядя другу в глаза. — Правда? — удивился. — Неужели так понравился мой рассказ? — Да, безумно, — выдал безэмоционально. — Хорошо быть принцем. А принцем действительно быть хорошо. Ведь границы королевств пересечь не так уж просто — обычному люду запрещаются такие прогулки. И лишь бумага, заверенная самим королём, о дипломатических целях визита, позволяла открыться перед принцем огромным кованым воротам в каменной стене, которой было обнесено королевство. Чонгук узнал, что такое холодно, едва за его спиной захлопнулись тяжёлые створки Осеннего Королевства. Резким порывом морозный ветер ударил в лицо принца ворохом колючих снежинок, заставив зябко поёжиться и запахнуть тяжёлый плащ. Чонгук даже голову покрыл капюшоном, хоть над ним и сияло ясное голубое небо. Вокруг действительно было всё белым-бело, как рассказывал Чимин. Как будто в абсолютно чистой комнате, похожей на ту, в которой принимал больных королевский лекарь. Снег словно одеяло покрывал всё вокруг, и можно было лишь догадываться, что это за белоснежные мягкие пуфики — кустарники, пеньки или и вовсе каменные валуны. Ярко светило солнце, и в его лучах снег искрился и переливался, совсем ослепляя. Хотелось зажмуриться — Чонгук так и сделал. Впрочем, очень скоро ему пришлось распахнуть глаза. — Бубенцы, бубенцы радостно галдят, звон идёт во все концы, саночки летят. Эх! — пел парень, тащивший за собой ёлку, которая была если уж не выше, то точно с него ростом. Чонгук непроизвольно сделал пару шагов в его сторону — ноги непривычно утопали в снегу, и слышался странный хруст. Пока принц удивлялся, парень уже приблизился так, что его можно было рассмотреть. На нём была белая вышитая серебром дублёнка с пушистым мехом, а на голове маленькая сверкающая диадема, то и дело сползающая ему на лоб. Не прерывая пения, парень в очередной раз привычно поправлял её рукой в облепленной снегом варежке. Но самым удивительным были его волосы — красные. Хоть это и был первый из зимних, которого Чонгук вообще в своей жизни встретил, принц всё равно был твёрдо уверен, что тот какой-то неправильный. Поэтому он его заинтересовал. — Здравствуй, — Чон шагнул парню наперерез. Тот затормозил, замолк и с интересом уставился на него. — Полагаю, ты принц, — Чонгук замолчал, ожидая, что тот представится, но парень, постояв ещё пару секунд в замешательстве, двинулся в обход Чонгука, снова затянув «Бубенцы». Чонгука по ногам ударила еловая ветка мимо скользящего по снегу дерева. А после ещё одна. И ещё. Чонгук не привык к такому отношению к своей персоне — никому не позволено его игнорировать. — Так ты не принц? Это просто карнавальный костюм? — хмыкнул Чон парню в спину, напустив в голос задумчивости и издёвки. Тот остановился. Помолчал с полминуты, а после обернулся, гордо поправляя вновь падающую диадему. — Вообще-то принц. Самый настоящий. Ким Тэхён. На «Вы» и шёпотом, — в его тоне было столько надменной уверенности, что уголки губ Чонгука непроизвольно дрогнули в подобии улыбки. Ему это нравилось. Поведение этого Ким Тэхёна было для него в новинку. Летним совсем не были свойственны высокомерие и заносчивость, а потому они казались Чонгуку ужасно скучными. — Я тоже принц, так что обойдёмся без формальностей, — коротко кивнул тому в ответ и подошёл ближе. — Хорош заливать, принц, — Тэхён выделил интонацией последнее слово, и Чонгук еле удержался от того, чтобы не закатить глаза. — За ложь можно и языка лишиться. А может даже и всей головы, — для устрашения провёл варежкой на уровне горла. — Королевская семья здесь одна — моя. А тебя я вижу впервые. — Что ж, тогда проверим, чья голова слетит с плеч первой, — Чонгук сбросил капюшон. — Я из Лета. — Странно. А остр на язык, как будто ты местный. — Странно. А волосы у тебя, как будто ты осенний. Парень скривил губы — видимо, ему часто приходилось это слышать. — «Ого, у тебя красные волосы! — Спасибо, у меня есть зеркало» — разыграл диалог сам с собой, притворно любезничая. — Считаешь, ты оригинален? — фыркнул. — Мне всю жизнь говорили, что я похож на зимнего, — внезапно для самого себя поделился Чонгук. — Говорили, что я холодный и бездушный. Я и сам так думаю. Внутри меня нет совсем никакой жизнерадостности и тепла. — Поэтому ты пожаловал сюда? Посмотреть на других отморозков? — он рассмеялся. — Я тебе душу открыл — а ты смеёшься. — Так закрой обратно — простудишь ещё. А я виноват буду. Потом войну развяжете. И лишусь я головы раньше тебя. Оно мне надо? — взглянул на парня. Несмотря на серьёзное лицо, его голубые глаза улыбались. Они не были похожи на безжизненные льдинки, скорее на ясное небо в самый безоблачный день. Чонгуку понравилось смотреть в них, вот только Тэхён быстро отвёл взгляд. — А что тебе надо? — спросил Чон, сакцентировав внимание на последней его фразе. — Что надо? — эхом вторил тот. — Ёлка нарядная. И компания для встречи Нового года. — Тогда тебе сказочно повезло, — Чонгук взял выпущенную им из рук ель и потащил вперёд. — Как ты там пел? Бубенцы, бубенцы радостно галдят… — Э нет, твоя компания мне не подходит, ты стрёмный. — Ты тоже. Мне нравится. Под негромкие перебранки они незаметно добрались до королевского замка. Вот только вместо того, чтобы направиться к парадному входу, Тэхён свернул налево к небольшой деревянной пристройке, в коих обычно ютится прислуга. — Чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях, — распахнув ветхую дверь, взмахнул приглашающе руками. — И опережая твои вопросы — да, я тут живу. Вроде как и в замке, а вроде как и нет. Отшельник. — А у меня своя отдельная башня. — Хвастаешь? — Нет, говорю, что я тоже отшельник. Тэхён возился с посудой, а Чонгук стоял у окна, повторяя пальцем по стеклу морозные узоры, что были на той стороне. На улице уже было совсем темно, и шумно завывал ветер, а внутри маленькой, обшитой деревом комнаты уютно потрескивал камин и возвышалась украшенная перламутровыми шарами ёлка. Летнему принцу всё это казалось волшебным. Всё было другим, необычным и новым. И даже, возможно, чуточку неправильным, каким был он сам. Ему это нравилось. Внутри его доселе опустошённой груди словно зарождалось что-то. Восторг? — Я приготовлю нам глинтвейн, — сказал Тэхён. — Ты, наверное, никогда не пробовал. Чонгук лишь неопределённо передёрнул плечами и обернулся, рассматривая затылок и спину парня — даже они выглядели потрясающе. — Моя мама из Осеннего Королевства, — внезапно признался зимний принц, а Чонгук чуть стушевался от этого, не зная как реагировать. — Я незаконнорожденный. Мне запрещено это говорить. Генетический сбой, мутация — вот официальная версия. Но даже эта версия никак не помогла мне в жизни. Надо мной либо насмехаются, либо избегают. «В семье не без урода» — вечно шепчут у меня за спиной. Вот только я, похоже, единственный урод на всё королевство, — произнёс с досадой, и посмотрел на парня — теперь его глаза были похожи на тяжёлое пасмурное небо, что вот-вот обрушится на людские головы ураганом. — Сложно быть не таким как все, верно? — Все весенние — романтичные и мечтательные, летние — весельчаки и добряки, осенние — меланхоличные и мрачные, зимние — гордецы и язвы. Кто придумал эту чушь? — Чонгук фыркнул. — Разве жители целого королевства могут быть одинаковыми? — Вероятно, все просто стараются соответствовать. — Тогда почему ты не стараешься? Разве нельзя что-то сделать с волосами? — Побриться налысо? — он усмехнулся, продолжив нарезать апельсин для глинтвейна. — Стоит обдумать сей чудный вариант. Как считаешь, мне пойдёт? — Тебе идут красные волосы. Рука Кима с ломтиком апельсина замерла над высокой стеклянной кружкой. — Действительно так думаешь? Или говоришь так потому, что ты летний? — Ты красивый. И когда хмуришься, и когда смеёшься. И эта странная диадема тебе идёт, хоть и не сочетается с этим уродливым свитером, — усмехнулся, глядя на вязаное изображение непонятного существа из трёх белых кругов и с оранжевым носом. — И мне нравится с тобой говорить. Ты лучший собеседник за всю мою жизнь.  — Ты просто с другими зимними не общался. Вдруг нормальные тебе бы понравились больше. — Уверен, что они также скучны, как и все летние. А ты другой. — Потому что неправильный. — Особенный, — поправил Чонгук. — Докажи, что не лжёшь. Чтобы я поверил тебе, исполни моё новогоднее желание. — Какое? — Заветные желания не произносят вслух. Между ними был метр и повисшая тишина. Чонгук растерянно смотрел в голубые глаза, ища там подсказки. Взгляд тех же в свою очередь был направлен ниже. Тэхён не моргая смотрел на потрескавшиеся от непривычного холода губы и мысленно молился, чтобы тот догадался. И Чонгук догадался. В два быстрых шага он оказался с Тэхёном лицом к лицу. Чон всегда думал, что парень не может влюбиться в парня. Верил, что представители разных рас никак не могут быть вместе. Но само существование Тэхёна опровергало последнее. А значит, он, Чон Чонгук, может опровергнуть и первое. Чувствуя лёгкую дрожь во всём теле, Чонгук нежно целует Тэхёна в лоб через красные пряди, и Ким принимает этот поцелуй с тихим вздохом. Летний принц осторожно берёт зимнего за подбородок и, встретившись с взволнованным взглядом, целует в губы. — Только попробуй сказать, что я не угадал, — тяжело дыша пробормотал Чон, поправляя съевшую диадему на голове Тэхёна, а тот продолжал держать парня за талию, не желая отпускать. — Вообще-то я загадал десять поцелуев. — Ах ты… Хорошо, до Нового года управлюсь. — И что потом? Когда наступит Новый год. Ты вернёшься домой? — Как ты относишься к путешествиям? — Неужели хочешь позвать меня с собой в Лето? — Нет, хочу предложить кое-что поинтереснее. Мне пришла в голову отличная авантюра. Давай жить в каждом из королевств по очереди. Так, чтобы за год побывать во всех. Выходит, по три месяца в каждом. Разные пейзажи, разные люди. Может, даже отыщем ещё таких же чудаков, как мы. Как тебе такое? — Звучит безумно. Мне нравится. В Зимнем Королевстве бушует студёная вьюга, а в сердце Чонгука цветут цветы.