С Новым Годом, господин Волк!

Окутанный мягкой белоснежной пеленой лес в холодном, но бесконечно прекрасном свете луны, искрился подобно редкому драгоценному камню, поражая чистотой только что выпавшего снега. Вот только никто не мог по достоинству оценить эту изумительную красоту, ведь остроконечные горы и свирепые бурные реки прятали ее от людей, тем самым сохраняя мир и непорочность этих мест. Не знавшие топора и суеты человеческих поселений вековые ели, раскинув вечнозелёные лапы, тихо стонали и поскрипывали под натиском тяжёлых белых шапок. Время от времени одно или несколько деревьев, не в силах выносить давление, устало стряхивали на землю горсть снега, пугая тех немногих животных, которые в столь лютый мороз не прятались в теплых норах, а бродили в поисках еды. Одним из таких зверей был маленький олень. Он, как и другие его собратья живущие в этом лесу, имел раскидистые и изящно изогнутые рога, большие, украшенные бахромой длинных черных ресниц, влажные глаза, а также маленький вздёрнутый к верху хвостик, однако было и то, что отличало его от остальных. Алые шелковые ленты с бантами были повязаны на его запястьях и щиколотках, а на тонкой шее красовался хомут. Он был сделан из добротной кожи и украшен небольшим золотым колокольчиком, который издавал низкий, приятный для уха звон. Вторя ему, при каждом движении оленя звучала звонкая задорная песенка его маленьких братьев, прикреплённых тонкими колечками к раскидистым рогам. Все указывало на то, что этот зверь был вовсе не диким, а вполне домашним. Об этом ясно говорил как здоровый, крепкий вид его тела, так и не присущие лесным жителям полное отсутствие страха. Олень, с любопытством озираясь по сторонам, уверенно шел вперёд, игнорируя опасности, таящиеся в глухой чаще. Он не вздрогнул даже тогда, когда впереди внезапно показался темный силуэт! Обрадовавшись, зверь ускорился, чтобы поскорее встретить таинственного незнакомца и спросить дорогу, которая должна была вывести его обратно к дому. Вот только наивный и невежественный, он не подумал о том, что шел прямиком в лапы хищника! — Я так рад, что встретил хоть кого-то в этой глуши! Подскочив к лесному жителю, олень, тепло улыбаясь, поймал руки с длинными острыми когтями и, ликуя, слегка сжал их. — Дорогой друг! Мне очень нужна твоя помощь! Скоро праздник, и я должен вернуться к своему хозяину, чтобы помочь развозить подарки, но не знаю в какую сторону идти и где искать дом! Доверчиво заглянув в лицо незнакомца, олень с удивлением отметил, что оно было удивительно красивым. Точёные, острые черты напоминали зверю о величественных горных пиках, вершины которых были похожи на зубы, вонзившиеся в высь, а наполненный весельем и приятным удивлением один единственный глаз был таким же черным и сияющим, как ночное небо. — Э-э-э-м… Густо покраснев, олень опустил взгляд на алые, словно спелые ягоды, губы, и увидев, как они изогнулись в коварной ухмылке судорожно сглотнул. Тут же полумраке сверкнули крупные клыки незнакомца, острые кончики которых слегка утопали в мягком лепестке нижней губы. Лениво склонив голову к правому плечу, этот таинственный, похожий на лихого разбойника красавец принялся внимательно рассматривать зверя, осмелившегося так легко заговорить с ним. — Братец заблудился? Низкий, с томными хриплыми нотками, голос прошёлся по телу зверька подобно черному бархату, соблазняя и увлекая своей игривой мягкостью. Млея, наивная жертва невольно сделала шаг вперёд, практически полностью прижимаясь телом к незнакомцу, с головы до ног укутанному в подбитый серым мехом плащ. — Я… я… Да… Меня зовут Се Лянь, а тебя? Из-за разницы в росте оленю пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы по-прежнему смотреть в лицо собеседника. Однако, сам того не ведая, он испытывал судьбу, искушая хищника, стоящего напротив. Дело было в том, что глупый зверёк по незнанию беспечно открыл свое нежное уязвимое горлышко, словно умоляя стоящего слишком близко зверя впиться в него зубами и разорвать. Искушение было слишком сильным, однако волк все же сдержался. Подведенный алым глаз хищника слегка сузился и опустился вниз, прямо туда, где под удивительно тонкой кожей билась бледно голубая жилка. Кончик языка зверя, мелькнув на мгновение, быстро прошёлся по ровному ряду зубов и вновь спрятался, невзначай выдавая голод своего хозяина. — Я третий в семье, а значит ты можешь называть меня Сань Лан… Подняв руку, красавец провёл кончиками пальцев по кожаному хомуту, а затем легонько подцепил острым когтем колокольчик. Последний, словно испугавшись, издал громкий тревожный «цзинь» и, дрожа, затих. Волк же, тем временем, лениво растягивая слова, продолжил: — Братец тут совсем один? Как же он оказался в такой мороз и так далеко от дома и родных? Тебя выгнали или же бросили тут на съедение… ха-ха… волкам? Заворожённый грацией собеседника, Се Лянь, слегка приоткрыв губы, выпустил наружу густой белый пар, а затем отрицательно мотнул головой. — Нет, я… просто упал с крутого склона и потерялся. Сетуя в душе на свое невезение, глупый оленёнок тяжело вздохнул и ещё сильнее прижался к новому знакомому. Блуждая так долго в лесу, зверёк порядком подзамерз и теперь, ощутив живое тепло, исходящее от тела хищника, прильнул к нему, стараясь согреться хоть немного. Совершенно не задумываясь о приличиях, олень обнял красавца за тонкую талию и, приподняв голову, спросил: — Сань Лан, а почему ты так поздно ночью гуляешь? Тебе не страшно? Изумлённый смешок вырвался из груди волка и застыл в ледяном воздухе. В данный момент хищник совершенно не понимал, что происходит, но однозначно ему пришлась по душе доверчивая натура жертвы. Легко справившись с удивлением, жестокий по своей природе хищник почувствовал, как крошечная искорка затаенной нежности вспыхнула внутри. Хоть она была очень мала, однако ее света хватило для того, чтобы полностью согреть Сань Лана. Подняв руки, он положил их на узкую талию глупой добычи и ещё крепче прижал к себе, буквально впечатывая в свое тело мягкого, приятно пахнущего карамелью и молоком зверька. — Я хотел поужинать, но тут встретил тебя и передумал… Снаружи очень холодно, а ты, братец, уже совсем замёрз. Пойдем ко мне домой. Я помогу тебе согреться. Не дожидаясь ответа, Сань Лан схватил окоченевшего Се Ляня за запястье и потянул вперёд. К счастью логово злого серого волка расположилось совсем рядом. Не прошло и пары минут, как звери вышли к большому бревенчатому дому с красивыми резными ставнями и крепкой дубовой дверью. Покрытая соломой крыша была полностью скрыта под тяжёлым слоем снега, а из небольшой трубы, которая снизу едва виднелась, текла струйка белого дыма. Тёплый аромат горящих дров достиг носа олененка, и он, посмотрев на хозяина дома, радостно улыбнулся. В голове зверька и на мгновение не появилось мысли, что он идёт прямо в ловушку. Толкнув входную дверь, Сань Лан зашёл внутрь и, не обращая внимания на царившую в доме тьму, быстро зажёг свечу. Небольшой, дрожащий от любого движения воздуха, огонёк тут же осветил пространство, позволяя стоявшему на пороге Се Ляню осмотреться. Обстановка внутри жилища была простой и неброской. У стены располагалась большая кровать, неподалеку от нее, у окна, стоял стол и рядом с ним один стул. Завершали же нехитрое убранство несколько сундуков, скрытых за печью. К слову, стоило замерзшему зверьку увидеть последнюю, как он тут же рванул вперёд и, словно мокрый дрожащий детёныш льнущий к матери, прижался к пышущему каменному боку. — Ах-х-х… Хорошо. Прикрыв глаза, счастливый Се Лянь тихо застонал, наслаждаясь теплом, и едва слышно пробормотал: — Спасибо… Спасибо, что нашел меня и привёл к себе. Я обязан тебе жизнью… Тем временем, с ухмылкой наблюдающий за действиями гостя волк, скинул с головы капюшон и, развязав плащ, повесил его на стул сушиться. — Не переживай, братец, сегодня ты мне сполна заплатишь за доброту… Услышав в приятном низком голосе веселые нотки, разомлевший зверёк медленно открыл глаза и, повернув голову, посмотрел на нового друга. Краска тут же исчезла с его лица, сменяясь мертвенной бледностью. Теперь, когда плотная ткань не скрывала фигуру хищника, оленёнок мог ясно видеть покрытые коротким черным мехом стоячие уши и, собственно, большой пушистый хвост. — Ты… ты… ты волк? Сань Лан не ответил на столь очевидный вопрос, вместо этого хищник лениво дёрнул ухом и медленно направился в сторону притаившейся жертвы. — А что? Тебе страшно? По мере приближения улыбка хищника становилась все шире. Он действительно получал удовольствие от вида трясущейся жертвы. Вот теперь все встало на свои места! Правильная реакция на смертельную опасность вновь разожгла аппетит Сань Лана, заставляя его сглатывать накопившуюся во рту слюну. — Чего же ты молчишь? Однако, вопреки ожиданиям, следующие слова маленького олененка повергли матёрого злого зверя в шок. — Я никогда не видел волков! Можно потрогать твои уши и хвост? Они выглядят такими мягкими и пушистыми! Тряхнув головой, украшенной крупными ветвистыми рогами, добыча под перезвон колокольчиков вскочила на длинные стройные ноги и спокойно подошла к хищнику. Пара больших темно-карих глаз, умоляя, уставилась на Сань Лана, а поднятые к груди руки нетерпеливо сжимали ткань рубашки. — Взамен ты можешь также прикоснуться ко мне! Не зная что делать с этим глупым и вместе с тем бесстрашным олененком, волк тихо засмеялся и опустил голову, позволяя тонким изящным пальчикам тронуть его уши. — Ва-а-а! Они словно бархатные! Такие мягкие! Подушечки осторожно потерли теплую тонкую кожицу, и волк тихо ахнул. Как оказалось, ему было неожиданно приятно от подобной ласки. Тут же хвост зверя пришел в движение, выражая его удовольствие. — Мгх… Подхватив Се Ляня на руки, хищник подошёл к стулу и опустился на него, размещая на своих коленях добычу. — Погладь ещё! Большой хвост лег на бедра милого зверька, укрывая его подобно тёплому шерстяному одеялу. Радостно улыбнувшись, олень сразу же принялся исполнять волю хозяина дома. Он долго водил пальцами по милым, чуть подергивающимся, ушам и зарывался в более плотный и густой мех хвоста, при этом получая ничуть не меньше наслаждения, чем разомлевший урчащий волк, руки которого властно, но вместе с тем и мягко обвивали узкую талию добычи. — Ф-р-р, хватит, теперь моя очередь «прикоснуться к тебе». Вот только хищник не тронул рога или хвостик, нет, его ловкие пальцы принялись быстро расстегивать маленькие медные пуговки на рубашке Се Ляня. — С-Сань Лан, что ты делаешь? Широко распахнув глаза, зверёк с удивлением наблюдал, как волк снимает с него одежду и тут же попытался остановить его, схватив за украшенные серебряными браслетами запястья. Вот только его сила не шла ни в какое сравнение с дикой мощью хищника. Беззаботно оттолкнув руки добычи, Сань Лан положил свою ладонь на грудь олененка и погладил ее. Кожа под ладонями волка была мягкая и нежная, но при этом под ней чувствовалась приятная твердость развитых мышц. Такое сочетание зачаровывало хозяина дома, и он, играя, тронул кончиком острого когтя бледно-розовую вершинку соска. Зверёк в его руках тут же вздрогнул, а из его рта послышался тихий сладкий стон. — Ах-х-х. Решив, что подобная реакция весьма приятна, Сань Лан поймал чувствительный комочек нервов и, сжав его между подушечками, принялся перекатывать. — Ах! Подожди… я… Я не то имел в виду, предлагая… предлагая тебе! Всхлипнув, добыча одной рукой обхватила волка за шею, а вторую опустила вниз, стараясь скрыть ответ своего тела на странные действия хищника. — Да? А мне кажется именно это. Голос волка стал ещё ниже и куда более хриплым. Сейчас он был наполнен соблазном, который подталкивал Се Ляня к краю чего-то неизведанного и обжигающе горячего. — Н-нет, точно не… АХ! Я имел в виду хвост! ХВОСТ! АХ-Х! Отпустив поалевший, чуть припухший сосок, хищник позволил своей руке скользнуть вниз по напряжённому плоскому животу олененка, а затем накрыл ладонью небольшую выпуклость на его штанах. Ее то и пытался спрятать глупый зверёк. — А это у нас что? Твой «хвостик»? Его-то как раз я и хотел погладить! Обхватив горячую твердую плоть прямо через ткань, волк, улыбаясь, надавил на головку и слегка потер ее вершинку. Когда зверь убрал палец, то на коричневой ткани появилось маленькое влажное пятнышко. — Сань… Лан… ещё! Вновь схватив запястье красавца, олень прикусил губу и с мольбой посмотрел на волка. — Ещё! Словно опасаясь того, что хищник не поймёт о чем он просит, зверёк недвусмысленно двинул бедрами, толкаясь в его кулак. Это неловкое и вместе с тем такое развратное движение заставило сердце волка на миг замереть, а затем пуститься в бешеный галоп. Его кровь моментально обратилась обжигающей лавой и устремилась вниз, отзываясь мучительной болью в каменно твердом члене. — «Ещё»? Не думаешь ли ты, что я буду так просто ублажать тебя? Братец, тебе тоже нужно постараться. Столкнув олененка с колен, хищник сверкнул клыками в мрачной кровожадной ухмылке и разом порвал пояс штанов на своей невинной жертве. Мгновенно аккуратная нежно-розовая плоть с влажной округлой головкой высвободилась из плена одежды и, дернувшись, слегка приподнялась, привлекая к себе внимание. — А-а-а! Вскрикнув, крайне смущенный Се Лянь тут же закрыл руками постыдное зрелище и поспешил отвернуться. Он с самого начала предполагал, что волк будет ласкать его через штаны… но, резкие грубые действия показали, что его надежды были нелепыми и смешными. — Не смотри! Это… Это… Это точно не тот хвост, о котором я говорил! Горячий влажный член, прижимаясь к прохладным ладоням вновь двинулся, заставляя зверька покраснеть ещё сильнее. Растерянный Се Лянь совершенно не знал, что ему стоило делать в подобной ситуации, а потому продолжал стоять к хищнику спиной, взволнованно подергивая маленьким пушистым хвостиком. — Тогда вероятно речь шла об этом… Сань Лан, который в следующий момент оказался прямо за спиной своей бесконечно милой добычи, положил руки на мягкие округлые ягодицы. Одна кисть скользнула вверх и, с силой сжав хвост олененка, потянула вверх, вынуждая его хозяина встать на носочки и прогнуться в спине. Другая же скользнула ниже и прямо через штаны надавила на маленькое девственное колечко мышц. — П-постой! Там… ах… Донельзя довольный волк положил свою голову на плечо Се Ляня и, обдав покрывшуюся мурашками шею оленя горячим дыханием, произнес: — Что «там»? Потрогать ещё? Хорошо! Хозяин дома сильнее надавил на вход и стал слегка поглаживать его подушечками пальцев. Бедный невинный зверёк жалостливо всхлипнул и, убрав руки от мокрого из-за обилия смазки члена, попытался прикрыть свое особенно уязвимое местечко. — Нет! Просто прекрати! Проведя носом по горлышку жертвы, Сань Лан втянул в лёгкие побольше сладкого аромата, а затем внезапно толкнул ее вперёд, прижимая к небольшой балке, которая помогала стенам удерживать массивную крышу. — Братец-братец, мне так мешают твои руки, что пожалуй, я предприму небольшие меры. Сорвав с одного запястья олененка алую ленту, зверь повернул его к себе лицом и жадно впился горячим поцелуем в дрожащие губы. — М-м-м-м… Язык волка проник в маленький ротик Се Ляня и принялся властно изучать его. Не знавший подобных ласк зверёк тут же ощутил, как его голова пошла кругом, а ноги стали подкашиваться. Прикрыв влажные от слез глаза, оленёнок сначала осторожно ответил, слабо шевельнув язычком, но не прошло и нескольких мгновений, как он перенял учение хищника и уже самозабвенно предавался любовной игре. С края его рта, вниз на подбородок стала стекать капелька слюны, а тело напрочь утратило способность к сопротивлению. — Ха-ха… Когда же крайне возбужденный волк разорвал этот страстный поцелуй и отстранился на шаг, то задыхающийся Се Лянь смог немного прийти в себя… и кое-что заметить. Оказывается, пока жертва плавилась под натиском умелых губ волка, последний, не тратя времени даром, поднял ее руки и, заведя их за балку, связал лентой, не забыв украсить запястья очаровательным бантиком. — Ты! Зачем?! Я бы и так не сопротивлялся! Фыркнув в ответ на смелые заявления добычи, зверь медленно приспустил пояс своих штанов, позволяя огромной возбуждённой плоти выскользнуть наружу. — Так ли это, братец? Так ли это… Приоткрыв в испуге рот, оленёнок неожиданно пошатнулся и медленно сполз вниз. Стоя на коленях, Се Лянь невольно посмотрел вниз и сравнил размеры… Как могла быть такая большая разница?! — Ч-что ты собираешься делать с… с ЭТИМ? Волк медленно подошёл к потрясенному олененку и, сжав основание своего достоинства, легко погладил головкой искусанные, припухшие после поцелуя, губы. — Я собираюсь тебя покормить. Открой ротик и оближи его, как делаешь это с леденцами. Уверяю, это будет так же сладко! Дрожа, доверчивый зверёк медленно приоткрыл рот и, высунув розовый язычок, провёл им по большой головке. Тут же Се Лянь нахмурился и, подняв глаза на невероятно красивое лицо зверя, тихо сказал: — Ты солгал! Оно не сладкое! Оно соленое и… Не сумев договорить, оленёнок опустил голову и покраснел. Да так сильно, что нежно-розовый румянец разлился по его шее и груди. Оценив по достоинству обиженное выражение на милом личике, волк запрокинул голову и хрипло рассмеялся. Не сумев сдержать восторга, он довольно сощурился и, лукаво сияя одним единственным глазом, произнес: — Соврал?! Как ты можешь упрекать меня во лжи, если даже не проверил мои слова на деле?! Тут так же, как и с конфетами. Сладкая начинка внутри, а до нее нужно только добраться. Ну же, братец, тебе же любопытно… Ведь так? С сомнением посмотрев на член, который был прямо перед глазами, оленёнок нервно сглотнул и медленно поддался вперёд. Раскрыв рот так широко как только мог, Се Лянь попытался вобрать эту громадину внутрь. Вот только как бы зверек не пытался, он с трудом смог уместить только головку. Тут же нижняя челюсть жертвы начала ныть, а из глаз брызнули слезы. Достоинство волка было слишком большим, но несмотря на это, Се Лянь твердо решил проверить слова новоиспечённого друга, а потому, нахмурившись, стал делать то, что обычно он делал с леденцами. Посасывая горячую плоть, он ласкал ее языком, но даже близко не ощущал обещанную сладость, лишь странный солоновато-терпкий вкус. В конечном итоге зверьку это надоело, и он, страдая от боли в челюсти, резко отстранился. Весь его подбородок блестел от слюны, а в глазах теперь стояли слезы. — ТЫ ВСЕ ЖЕ СОВРАЛ! Однако, не успев оленёнок выразить свое неудовольствие в более явной форме, как в следующий момент, волк, внезапно опустившись на колени, обхватил руками его бедра и потянул их вверх. Утратив опору, зверёк тихо вскрикнул и, испуганно сжавшись, сдавил ногами узкую талию хищника. Если бы спина Се Ляня сейчас не упиралась в балку, то вероятнее всего он просто-напросто рухнул бы, нехило ударившись головой, а так, ощущая лёгкий дискомфорт из-за напряжения в спине, тело зверька держалось на весу. — Отпусти, я… я сейчас упаду! Полностью сосредоточившись на своем «неустойчивом» положении, олень совершенно не обращал внимание на то, что мокрый от слюны член хозяина дома уютно расположился как раз между его ягодиц, а потемневшая головка слегка потиралась о мошонку, вызывая странное покалывание. Оно, в конечном итоге, медленно распространилось по всему телу зверька. Особенно остро странный, неведомый до этих пор трепет сконцентрировался в точке чуть ниже пупка. Се Лянь очень сильно хотел накрыть это место своей ладонью, но это было невозможно, ведь его руки по-прежнему были надёжно связаны за балкой. Кончики пальцев зверька дрогнули, а он сам невольно поерзал, отчего плоть волка плавно заскользила по ложбинке. Хищник тут же низко зарычал и, переместив руки на мягкие ягодицы, развел их в стороны, открывая себе доступ к входу в тело. — Братец, я не позволю тебе упасть, так что просто расслабься и получай удовольствие. Клыкасто улыбнувшись, Сань Лан приставил головку к тугому колечку мышц и слегка надавил. Налитая кровью плоть лишь чуть-чуть вошла внутрь, но милый и невинный оленёнок сразу же дернулся и хрипло вскрикнул. — Стой! И без того с трудом сдерживающий свою звериную натуру волк стиснул зубы, а затем, тяжело дыша, опустил голову. С его лба по виску скатились несколько капелек горячего пота и упали прямо на влажную грудь жертвы. Подавшись вперёд, Сань Лан слизнул соленые капельки, ощущая как внутри все начинает гореть и плавиться. Подняв мутный из-за возбуждения взгляд, зверь посмотрел на напряжённое, побледневшее лицо Се Ляня и, осыпая мягкую как шелк кожу лёгкими поцелуями, накрыл губами затвердевший сосок. Медленно язык хищника обвел поалевший ореол, а затем немного поиграл с вершинкой. Отзываясь на такую нехитрую ласку, оленёнок тихо простонал и начал мало-помалу расслабляться. Это стало долгожданным сигналом для Сань Лана. Он, вновь усилив давление, легонько толкнулся внутрь. На этот раз щедро смоченная слюной головка проскользнула в горячее тело, растягивая как узкий вход, так и мягкие стенки. — Мгх… Яркий румянец медленно стал возвращаться на лицо зверька, и от прошлой нездоровой бледности не осталось и следа. Опустив большие, лихорадочно сияющие, глаза вниз, Се Лянь сипло спросил: — ОН. ОН уже весь внутри? В этот момент один бедный волк очень хотел запрокинуть голову и завыть, но вместо этого, он, стиснув пальцами ягодицы с, хриплым стоном, резко полностью вошёл в добычу, заставляя ее громко выкрикнуть имя, которое звучало из этих сладких уст подобно песне: — Сань Лан! Внезапно растянутые влажные горячие стенки сильно сжались, едва ли не выталкивая наружу пульсирующий член хищника. Однако последний не намеревался отступать, отказываясь от с трудом завоёванных «территорий». На миг замерев, Сань Лан позволил уже не девственному нутру приспособиться и привыкнуть к его далеко не маленькому размеру. Сам же он, тяжело дыша, уткнулся лбом в лоб зверька и вымученно улыбнулся. — Вот теперь он… Ха-а-а… весь внутри. Больно? В данный момент Се Лянь не слышал слов волка, ведь их заглушали грохот его собственного сердца и тяжелое шумное дыхание, свистом вырывающееся сквозь плотно стиснутые зубы. Снизу все болело и жгло, и этот дискомфорт все никак не хотел проходить. Короткие ногти Се Ляня царапали деревянную балку, оставляя на ней заметные невооружённым взглядом следы. — Уж… Ха-ха… уж лучше бы ты меня уронил. Уверен, мне не было бы так больно! Жалко всхлипнув, оленёнок робко коснулся губами губ Сань Лана, словно прося утешить его. Для волка, привыкшего к лишениям и суровым условиям, подобная мягкость и уязвимость были чуждыми, однако они отозвались в душе хозяина дома теплом. Уверенно углубив поцелуй, зверь постарался изо всех сил отвлечь своего милого любовника от боли, увлекая его язык в медленный томный танец. Поддавшись очередной хитроумной уловке Сань Лана, зверёк не сразу заметил, как член волка стал медленно двигаться внутри. Все, что в этот момент чувствовал Се Лянь было сильным, распирающим изнутри давлением и слабыми искрами удовольствия, которые медленно, но верно разгорались в настоящий пожар. Его поникшая было плоть вновь начала твердеть и наливаться кровью, а тихие стоны все чаще и чаще слетали с губ. — Хах, по-прежнему считаешь, что лучше бы я тебя уронил? С любовью посмотрев на раскрасневшегося, томно закусывающего нижнюю губу оленя, Сань Лан выпрямился и с силой толкнулся внутрь. Из-за того что зверь несколько сменил позу, его твердая плоть теперь выходила под другим углом, а потому головка, внезапно задела особенно чувствительное местечко. Ахнув, потрясенный зверёк дернулся, и алая лента на его запястьях, внезапно порвалась. Затекшие руки упали вниз, но хозяин даже не заметил этого. Сейчас Се Лянь был полностью поглощён разрядами наслаждения, что вспыхивали по всему его телу одновременно. — Ещё! Сделай так ещё! Не задумываясь, зверёк кое-как положил непослушные руки на широкие плечи волка и нетерпеливо двинул бедрами, сжимая в своем горячем теле напряжённую длину. — Ну давай же, двигайся! Стой… п-подожди… п-почему ОН стал б-больше?! В один миг первоначальный страстный порыв сменился на страх и непонимание. Член внутри вдруг ещё сильнее налился кровью, а его основание начало медленно набухать, до предела растягивая колечко мышц. — Тише… ничего не говори! Прикрыв глаз, волк, опасаясь того, что олень не послушает его просьбы, на всякий случай вновь занял его губы своими, а после принялся с жаром быстро вбиваться в свою добычу. Влажные громкие шлепки плоть о плоть наполнили пространство большого дома, только сильнее подстёгивая отдавшихся страстному порыву зверей. Едва сдерживая острую потребность кончить, Сань Лан до крови кусал свои губы, но боль мало чем помогала, ведь сейчас прямо перед ним извивался до безумия красивый оленёнок. Обретя свободу, он больше не сопротивлялся, а, издавая громкие, полные удовольствия стоны, цеплялся руками за широкие плечи волка, едва не разрывая на нем крепкую ткань алой рубашки. По горячим щекам Се Ляня текли слезы, но они не имели ничего общего со страданиями и болью — напротив, соленая влага, дрожащая на ресницах и срывающаяся с них, была следствием истинного, обжигающего нутро и сердце наслаждения. Чистый по своей природе зверёк никак не мог поверить в то, что подобного рода ласки могли быть настолько ошеломляюще приятными! В конце-концов он не был самкой, но крупное достоинство волка доводило его до состояния близкого к гону. Прижавшись к украшенной тонкими серебряными цепочками груди хищника, олень уткнулся лицом в изгиб шеи и, неожиданно даже для самого себя, прикусил бледную кожу. — Гр-р-р-р-р… Наивный зверёк не знал, что подобным образом подтолкнул Сань Лана к кульминации. Вздрогнув всем телом, волк одним махом полностью вошёл внутрь добычи и, глухо простонав, начал изливаться. Набухший в полную силу узел тут же перекрыл вход, запирая крупную плоть внутри. — АХ-Х! Запрокинув голову, оленёнок сжался и, ощущая как внизу живота разливается жар, излился и сам. Густое белесое семя, толчками покидая его тело, попало не только на его же живот и грудь, но и испачкало рубашку хищника, однако звери этого и не замечали. Разделяя сладостный момент кульминации, они, дрожащие и мокрые, слились в долгом поцелуе. Нежность и любовь наполнили воздух и донесли в эту заснеженную праздничную ночь лёгкое веяние весны. Однако было то, о чем оба любовника забыли… Внезапно раздался тяжёлый стук в дверь, заставляя зверей оторваться друг от друга и слегка вздрогнуть. Первым в себя пришел волк. Он, все ещё запертый в теле олененка, бережно прижал его к себе и хрипло выкрикнул: — Кого там принесло на ночь глядя? Недовольство явно читалось как в лице, так и в интонации хищника, но оно быстро исчезло, когда зверь получил ответ на свой вопрос. — Хо-хо-хо, я никак не могу найти оленя, который пропал из моей упряжи! У вас его, случаем, нет? Хо-хо-хо! Сань Лан и Се Лянь быстро подняли головы и посмотрели друг на друга. В их взглядах читалось полное нежелание расставаться, а потому, звери в один голос, вдруг, произнесли: — Нет! — Нет! За тяжёлой дубовой дверью повисло долгое молчание, но спустя несколько долгих минут, человек за дверью, кашлянул и, переступив с ноги на ногу, сдавленно произнес: — Нет? Точно нет? Хо-хо, тогда… это… Я пойду… С праздником! Хо… хо… Мужчина явно слышал тихий голосок своего любимого оленя, но, по каким-то ведомым только ему причинам, не стал принуждать его следовать за собой. Тяжело вздохнув, хозяин пошел прочь, очевидно смирившись с тем, что в его санях теперь будет на одного зверя меньше. Впрочем это не сильно беспокоило мужчину, ведь он всегда мог найти замену из своего весьма большого стада. Как только шаги и перезвон колокольчиков затихли, добыча широко улыбнулась хищнику и, вдруг прильнув к нему всем телом, произнесла: — Ох! Точно! Сань Лан, поздравляю тебя с Новым Годом! Волк тут же хрипло рассмеялся и, склонившись, поцеловал своего маленького глупого олененка в нос. — И я тебя поздравляю… как насчёт сделать ЭТО ещё раз, но уже на кровати? «Несчастная» жертва быстро кивнула и, потершись губами о щеку любовника, радостно произнесла: — Давай, но только в этот раз будь нежнее.