Шрамы на сердце

      ***       Зоро часто повторяет: шрамы на спине — позор для мечника. Санджи прекрасно понимает, он — не мечник, но он никогда не покажет Зоро свою исполосованную плетью спину.       ***       В любую погоду Санджи плотно упакован в костюм. Лишь иногда, когда становится совсем невыносимо, позволяет себе снять пиджак. Он со смутной завистью наблюдает за тренировкой полуобнаженного Зоро. И, напоровшись на непонимающий взгляд, отворачивается, сердито дымя сигаретой.       ***       Перепалки слишком быстро сменяются драками. Зоро соизмеряет силы, и это злит сильнее, чем должно бы. Санджи зло прикусывает сигарету, остервенело бьет, но добивается только снисходительной усмешки и превосходства во взгляде.       ***       Говорят они мало. Никто не хочет подпускать ближе заклятого соперника. Санджи тренируется как проклятый. Наличие в команде двух превосходящих его по силе накама стимулирует желание развиваться.       Иногда в такие моменты он напарывается на задумчивый взгляд, но глотает готовые сорваться с языка злые слова и продолжает совершенствоваться.       ***       О шрамах на спине никто из них не говорит. Зоро — не о чем. А Санджи незачем вспоминать о тех беспомощных временах. Даже если иногда ночами звенит в ушах свист плети, и выступают сквозь зажмуренные веки детские злые слезы.       ***       Сочувствующий Усопп, у которого в одной сумке и арсенал, и походная аптечка, иногда отсыпает ему горсть снотворного порошка. Санджи благодарно кивает, отмахивается от беспокойства накама, ловит внимательный взгляд капитана. А сам только косится украдкой на безразличную спину мечника.       Возможно, это потакание собственной слабости. Но плевать. Сонный кок на камбузе — катастрофа. И Санджи прекрасно об этом известно.       ***       Поэтому безрассудство Зоро с первого дня знакомства ставит Санджи в тупик.       ***       Санджи прослеживает взглядом ровные стежки на груди Зоро. Мысль о том, что сам бы он справился не в пример лучше, греет самолюбие. Фаршированных уток в детстве штопать было ничуть не легче.       Он еще не знает, что в следующий раз зашивать Зоро придется ему самому.       ***       Санджи держит в руках чужую лодыжку, в подтеках крови, пота, воска. Иголка с пугающим скрипом прокалывает кожу, нитки скользят сквозь проколы, оставляя ворсинки, Зоро глотает стоны, не позволяя ни звуку прорваться сквозь зубы.       Санджи своими руками поверх порезов ставит новые шрамы.       ***       После Литл Гарден многое меняется.       Они как и раньше могут спорить друг с другом, с пеной у рта доказывая свою правоту. Оставлять друг на друге синяки-аргументы.       Но ночами, на дежурстве, один обязательно составит компанию другому. Подставит пиалу под сакэ. Набросит плед на уснувшего. Разделит последний онигири и не всегда забавные истории из прошлого.       ***       Как бы рьяно Санджи не берег руки, а Зоро теперь знает каждый старый шрам на них от локтей до кончиков пальцев. А Санджи знает каждый шрам Зоро.       В особенности — каждый стежок на лодыжках.       ***       Санджи не стыдится шрамов на руках. Каждый из них — напоминание о пройденом пути, ступенька вверх по бесконечной лестнице мастерства.       Хотел бы он с той же легкостью, с какой это делает Зоро, демонстрировать все свои метки.       ***       Шипя, Санджи обрабатывает ссадину на щеке. В очередной стычке с Зоро от катаны он увернулся, а вот отлетевшая с перил щепка попала точно в цель. Зоро мнется рядом, независимо смотрит в сторону, но в помощи на кухне в качестве извинений не отказывает.       ***       Санджи думает, у Зоро нет не только инстинкта самосохранения, но и порога боли, как такового. Он проверяет ладонью горячий ли чайник, бьется коленями о дверцу работающей духовки. Хватает голыми руками пышущий жаром противень. Санджи велит отложить его на плиту, берет Зоро за запястья и подставляет обожженные ладони под холодную воду. Зоро недовольно сопит, но в кой-то веке не возмущается.       ***       Триллер Барк меняет представление Санджи о Зоро и себе. Безрассуден был он, Зоро же руководствуется холодным расчетом и трезвым рассудком, следуя своей непостижимой логике.       Но обида на то, что его посчитали недостойным, врезается в сердце, как те шрамы. Больно. Глубоко. И надолго.       ***       Мысли не оставляют в покое ни на минуту. Санджи шатается от усталости, выкуривает недельный запас сигарет за пару дней, но с упорством, сопоставимым только с детскими попытками вытребовать у главного повара совсем не детский нож, продолжает тренироваться.       ***       Сонный кок — катастрофа на камбузе. Сонный и уставший так, что перед глазами все расплывается — вдвойне.       Зоро, оказавшийся единственным на корабле, неловко заматывает бинтами порез, негромко чертыхается под нос, а шрамы на сердце от такого внимания становятся только глубже.       ***       Понимание того, что его не посчитали недостойным, а заботились, приходит много позже. Когда шрам на руке, полученный по собственной глупости, затягивается, оставляя после себя только тонкое белесое напоминание.       А Зоро перестает смотреть на него с превосходством.       ***       Принимать помощь в бою перестает казаться чем-то зазорным.       Много мужества требуется для того, чтоб одолеть противника. Но еще больше — принять помощь, когда приходит осознание, что справиться в одиночку не получится.       ***       Они бросаются на защиту друг друга, не раздумывая ни секунды. И так же не раздумывая, останавливают спешащих на помощь накама, если это — бой за честь, в который никому нельзя вмешиваться.       Вера друг в друга перехлестывает в них все грани разумного.       ***       Ребенок, жертва очередных бандитов, плачет почему-то на груди Зоро. Тот поглаживает его по плечикам, избегая покалеченной забинтованной спины. Лицо темное от ярости — виновники наказаны, но недостаточно, так, черт возьми, недостаточно, чтоб искупить каждую пролитую слезинку. Санджи ставит поднос с едой рядом с ними, ловит благодарный взгляд Зоро, кивает ему и отходит в тень.       Шрамы на спине ноют совсем не фантомно.       ***       Зоро говорит, шрамы на спинах детей — позор для тех, кто их оставил. Эти слова решающие.       Санджи закрывает дверь, поворачивается к нему спиной и молча стягивает рубашку.