Самый обычный день

Это было определенно очень и очень странно. Чайльд как-то не привык в Снежной видеть столь украшенные улицы. Ладно, в Снежной и народу в одном месте столько никогда не собиралось, как в Лиюэ на торговой площади каждый день, и Чайльд за время своего пребывания в гавани уже успел побывать на нескольких местных праздниках. И он правда думал, что видел уже все. Как оказалось, нет. Жители Лиюэ переплюнули самих себя, когда украшали свою столицу для празднования дня рождения Гео Архонта. Вот это, кстати, тоже было неожиданностью — Чайльд, выросший в Снежной, где ничего такого и в помине не было, даже не знал, что у Архонтов есть дни рождения. А они были, Архонты ведь тоже когда-то родились. Чайльд шагал по улицам Лиюэ, всматривался в бесконечные украшения и думал. В день рождения принято дарить подарки, вот только… Что он мог подарить Чжунли? У Чжунли было все, а если чего-то конкретного все-таки не было, то Чайльд ему это просто покупал без лишних разговоров. Именно поэтому он не мог сказать: «Я не определился с подарком, поэтому предлагаю просто пройтись по магазинам — я куплю тебе все, что ты захочешь». Чем это тогда будет отличаться от их повседневности? Да ничем! Невозможно просто. Что можно подарить тому, у кого было все или могло появиться в любой момент? Чайльд не знал совершенно. В гавани царила праздничная атмосфера: зажигались фонари, со звонким радостным смехом носились дети, их родители переходили от одного магазина к другому и так до бесконечности, все покупали что-то и почти не следили за своими детьми. Так что Чайльд сам с тяжелым вздохом поймал чуть не свалившегося с пристани в море ребенка, отвесил ему совсем легкий подзатыльник и сказал: — Будь осторожнее, иначе превратишься в корм для рыб. Ребенок даже не испугался — улыбнулся только широко, поблагодарил и побежал к своим друзьям. Дети в Лиюэ совсем не обладали чувством самосохранения, да? Однозначно. Когда солнце спряталось за горизонт и улицы Лиюэ погрузились в темноту ненадолго, Чайльд стоял посреди рынка и пытался понять, что он мог подарить Чжунли. Книгу? Да он же их все наизусть наверняка знал. Какие-нибудь особо удачные образцы драгоценных камней? Пф-ф, Чжунли мог создать их в любой момент. Украшения? А они ему зачем? Ему даже оружие никакое подарить было нельзя — Чайльд помнил копье Чжунли, которое он использовал не так и часто. Когда есть такое оружие, никакого другого больше не надо. В итоге Чайльд, так ничего и не решив, отправился в южную часть гавани, где располагался дом Чжунли. Празднование уже началось, и Чайльду оставалось только удивляться — обычно сдержанные люди Лиюэ на этот раз не скрывали своих эмоций и вообще вели себя так, как им заблагорассудится. Их даже не смущал тот факт, что Гео Архонт вроде как мертв. Это Чайльд знал, что этот самый Архонт сейчас спокойно сидел у себя дома, пил чай и, возможно, читал что-нибудь, а все остальные видели тело бездыханного дракона, рухнувшее на землю с небес. И слышали вердикт Нингуан. Однако все равно праздновали сегодня. Странные они. Чайльд дошел до небольшого домика с чудесным видом на море и Каменный лес, усмехнулся при виде приоткрытой, как и всегда, двери, и зашел внутрь. Тишина, царившая в доме, ударила по ушам Чайльда, свыкшегося с извечным шумом улиц, он выдохнул, закрыл за собой дверь и направился в гостиную. Чжунли и впрямь оказался там — сидел на диванчике, держал в одной руке книгу, а в другой чашку с горячим чаем, который периодически отпивал. Само умиротворение просто. Приблизившись к нему со спины, Чайльд наклонился и прошептал: — С днем рождения, хах? — Насколько я помню, в таких ситуациях принято благодарить, — проговорил Чжунли задумчиво и поставил полупустую чашку на столик, туда же положив и книгу, — спасибо, Аякс. — Мне вот интересно, ты мне собирался об этом когда сказать? Чжунли повернулся к нему, и Чайльд без особого удивления поймал полный непонимания взгляд и приготовился услышать что-то невероятное в своей странности. — Зачем? Это же самый обычный день, меня незачем поздравлять. — И подарок дарить тоже незачем, да, — Чайльд уже даже не спрашивал. — Верно, — согласился Чжунли и немного подвинулся, безмолвно предлагая сесть рядом. Чайльд обошел диван и опустился на него, обхватил Чжунли за талию и потянул к себе, усадил на колени и обнял крепко, уткнувшись носом в плечо. — На самом деле так и проще, — признался он через какое-то время, — я весь день думал, что мог бы подарить тебе, но ничего в голову так и не пришло. Чего бы тебе хотелось? Он всем телом ощутил, как Чжунли усмехнулся, поймал его ладонь и переплел их пальцы. — Ничего, я полагаю, — откликнулся Чжунли, — мне ничего не нужно — у меня все есть. — Вот я так и знал, что ты мне не поможешь. Чайльд легко поцеловал его в шею, стянул резинку с камнем в виде украшения с волос и зарылся в них лицом. Рука сама легла на чужой живот и подцепила край рубашки, пальцы скользнули под ткань, погладили обнаженную кожу. Чжунли выдохнул тихо и поерзал, вызвав шипение. — Ты можешь так не делать? — осведомился Чайльд. — Я за себя не отвечаю в такие моменты, знаешь ли. — Зачем? Кажется, весь смысл заключается в том, что люди в такие моменты контроль над собой и теряют. Есть ли резон в том, чтобы сдерживаться? Это… — Как скажешь, Чжунли, — ухмыльнулся ему на ухо Чайльд. Чжунли догадался встать с чужих колен, чем Чайльд и воспользовался, молниеносно подскочил с дивана и вновь обнял его, целуя жадно. Ладони заскользили по спине, одна зарылась в волосах, вторая легла на поясницу. Небо за окном вдруг озарили залпы многочисленных фейерверков, Чайльд оторвался от губ Чжунли и увидел, как на темном небосклоне распускаются алые искрящиеся цветы. — Красиво, — констатировал он, кончиками пальцев массируя затылок прикрывшего глаза Чжунли. — Бесспорно, — едва заметно улыбнулся тот, — я вижу это каждый год и каждый раз поражаюсь тому, с каким размахом люди празднуют этот день. — Не видишь в этом смысла? — Да. Не вижу. — Считай, — улыбнулся хитро Чайльд и подтолкнул Чжунли в сторону спальни, — что жителям Лиюэ просто нравятся праздники. Хотя не думаю, что это далеко от правды. Здесь и впрямь обожают отмечать с размахом, какого в Снежной нигде и ни за что не увидишь. Так всегда было? — Скорее да, чем нет, — Чжунли ответил только после того, как упал на кровать, подталкиваемый Чайльдом, привстал на локтях и продолжил: — Гуйчжун когда-то давно хотела, чтобы люди могли жить спокойно и иметь возможность радоваться, а не только горевать. — Помолчи, — Чайльд стащил перчатки с ладоней и прижал указательный палец к губам Чжунли, — слушать о ком-то еще в нашей постели мне совсем не хочется. — Гуйчжун вовсе не… — возразил было Чжунли, но Чайльд накрыл его рот ладонью и заставил откинуть голову назад, чтобы прикусить нежную кожу под подбородком. — Твой бы рот да занять чем-нибудь, — пробормотал Чайльд и убрал руку от лица Чжунли, о чем сразу же пожалел, ибо услышал: — Так займи. Чайльд перевел на него взгляд, хмыкнул в ответ своим мыслям и оскалился: — В другой раз, Чжунли, а сейчас, будь добр, сними с себя все эти тряпки. Ему самому раздеться было легко и быстро, а вот стаскивать одежду с Чжунли всегда было делом напряжным и долгим. Расстегивать все эти чуть ли не бесконечные пуговицы, снимать все аккуратно — это бесило, Чайльд постоянно слишком сильно дергал за ткань, рвал ее, так что в какой-то момент Чжунли решил сам снимать с себя одежду, чтобы не покупать постоянно новую. Сначала плащ, следом за ним жилет, ботинки, рубашка, штаны, нижнее белье. Чжунли бы это сложил все стопкой и отложил куда подальше, но под взглядом Чайльда тянуть время не хотелось совершенно, поэтому он просто скинул одежду на пол, и Чайльд в то же мгновение накинулся на него, подмял под себя и поцеловал, языком скользнув в его рот. Его руки стащили с ладоней Чжунли перчатки и отбросили их куда-то к окну. Чжунли сразу же закинул руки Чайльду на шею, провел ногтями ощутимо по плечам и лопаткам. — У меня еще предыдущие царапины не зажили, — выдохнул в чужие губы Чайльд, — тебе бы ногти укоротить. Хотя нет, мне все нравится. Масло для растяжки, как он помнил, хранилось в прикроватной невысокой тумбе, Чайльд его достал и сел на колени, открыл бутылек, вылил немного прозрачной жидкости с едва уловимым ароматом на ладонь и растер ее пальцами, не отрывая взгляда от лежащего перед ним Чжунли. Который, видя все его манипуляции, только ноги раздвинул и приподнял. Чайльд коснулся влажными пальцами кольца мышц, ввел два и медленно задвигал ими. Несмотря на довольно частые и весьма продолжительные занятия сексом, Чжунли все равно каждый раз нуждался в растяжке, теперь просто это происходило гораздо быстрее. Кончики пальцев задели простату, Чжунли дернулся и закусил губу, чуть хмурясь, зато Чайльд расплылся в улыбке. О да, Чжунли был в своем репертуаре — он вечно пытался сдерживаться поначалу, не показывать своей реакции, однако потом все равно терял весь свой самоконтроль и требовал-просил-умолял. Чайльда вело от этого, когда он думал о том, что Чжунли все еще оставался Гео Архонтом, тем, кого прозвали богом войны далеко не за красивые глазки. Глазки и впрямь были красивые, но не суть. Три пальца вошли в расслабленное тело легко, Чайльд принялся раздвигать их, растягивая, наклонился и оставил обжигающий поцелуй на внутренней стороне бедра Чжунли, вызвав его слабый-слабый стон. Уже лучше. — Ты же знаешь, что сдерживать свой голос бесполезно, — протянул Чайльд и резко вогнал пальцы в Чжунли по основание. Сорвавшийся с его губ громкий стон был прекрасен. Посчитав, что Чжунли достаточно растянут, Чайльд вынул пальцы, вновь взял бутылек с маслом, вылил немного на ладонь и провел ею по своему члену, обхватил лодыжки Чжунли пальцами и дернул его на себя. Ему пришлось упереться рукой в кровать рядом с плечом Чжунли, другой же обхватил его бедро и вошел плавно внутрь. Чжунли прерывисто выдохнул и сжал пальцами одеяло. С жадным любопытством наблюдая за реакцией Чжунли на свои действия, Чайльд качнулся назад, практически вышел из него, оставив внутри лишь головку члена, и вновь двинул бедрами вперед. Головка уперлась в простату, и Чжунли ногами обхватил Чайльда за пояс, подался бедрами следом, стоило Чайльду повторить ту процедуру. — Нет-нет, Чжунли, — засмеялся Чайльд, перехватил его запястья, завел их ему за голову и прижал к кровати одной рукой, пальцами другой провел по щеке и коснулся приоткрытых губ, — не торопись. Янтарь в его глазах вспыхнул на краткий миг золотом, но быстро потух, Чжунли опустил ресницы и откинул голову назад, молча разрешая делать все, чего Чайльду хочется. Будто ему это разрешение требовалось — Чжунли его уже давным-давно дал. И все-таки Чайльд чуточку ускорился, наслаждаясь тем, как Чжунли сжимает его в себе, как кусает губы и хмурит брови. Свободной рукой он провел от шеи Чжунли по его груди к самому низу живота, погладил кожу и обхватил член, провел ладонью по стволу, подушечкой большого пальца обвел головку по кругу и толкнулся особо глубоко и резко. Сиплый вздох Чжунли удержать не смог. Чайльд оскалился. Еще немного. Неторопливо двигая рукой по его члену, Чайльд вновь сменил ритм на более быстрый, оставил легкий укус на ключице и накрыл влажные от постоянных облизываний губы поцелуем. Чжунли дернул руками в стремлении освободить их от крепкой хватки, впиться ногтями в спину Чайльда и в очередной раз украсить ее глубокими царапинами. Чайльду этого безумно хотелось, но это подождет. Еще через какое-то время, когда фрикции стали жесткими и быстрыми, Чжунли открыл затуманенные глаза и посмотрел на склонившегося над ним Чайльда, снова провел языком по губам и открыл рот, чтобы что-то сказать, и Чайльд в тот же миг сжал его член у основания и двинул бедрами особенно сильно, выбивая вместо реплики громкий протяжный стон. Сейчас! Чжунли мотнул головой, выгнулся в спине и выдохнул: — Пожалуйста, не мучай меня. — О? Так ты действительно хочешь, чтобы я не сдерживался? — конечно, именно этого он и хотел, но Чайльд желал подразнить немного Чжунли. — Хочу, — с готовностью согласился Чжунли, вызывая откровенный восторг в душе Чайльда. Видел бы кто-нибудь сейчас такого Гео Архонта, старейшего из них всех, того, кого прозвали богом войны, богом контрактов! Впрочем, нет уж. Никто его таким видеть не должен, кроме Чайльда. Никто и никогда. Чайльд сильнее стиснул его запястья, обхватил талию, немного приподняв над кроватью, и сорвался. Темп стал слишком быстрым и грубым, если бы Чайльд не держал Чжунли, то он бы уже не раз стукнулся головой об стену; головка члена при каждом толчке касалась простаты, надавливала на нее, и Чжунли от этого почти трясло, вырывающиеся хриплые низкие стоны он сдерживать был не в силах — Чайльд и не позволил бы. Проложив дорожку поцелуев по шее Чжунли от ключиц до уха, Чайльд прикусил мочку и промурлыкал ему на ухо: — С днем рождения, Чжунли. По телу Чжунли прошла дрожь, он сжался и с гортанным стоном кончил, с позволения Чайльда освободил свои руки, притянул его к себе и поцеловал, пальцами зарываясь в рыжих прядях. А потом прекратил ногами сжимать его, толкнул Чайльда в грудь и поменял их местами, с резким выдохом опустился на его член и перехватил заинтересованный взгляд. — Мне понравился твой подарок, — ответил он осипшим голосом, — но его мало. — Так я еще не закончил, — Чайльд провел с нажимом ладонями по его бедрам. — Это не может не радовать, — Чжунли приподнялся и вновь опустился, чувствуя, как растягивает его член, как упирается головкой в простату. — Быстрее, — приказал Чайльд и двинул бедрами навстречу. Чжунли сверкнул глазами и послушно задвигался быстрее, упираясь руками в грудь Чайльда и чувствуя его бешеное сердцебиение. Времени у них было предостаточно для всего на свете.