V-день

Это был странный день рождения в конце странного года. Года чудовищного и года прекрасного. Дуальность мироздания в этом году проявила себя на полную катушку. Отмененные туры обернулись бешеной работоспособностью. Невозможность видеть арми выплеснулась в песнях – горьковатых, печальных, фееричных, обнадеживающих. Бантаны снова съехались в общежитие и снова безвылазно там находились. Они будто вернулись на семь лет назад. Та же безумная нагрузка, тот же дикий ритм жизни. И то же отирание боками друг друга. Конечно, нынешний комфорт было не сравнить с «началом», но и они уже не были теми детьми, которые готовы спать на полу ради достижения цели. Они состоялись как артисты, как мужчины, они знали кто и чего стоит. Они были богаты. Но к чему богатство взрослому парню, если он все также живет в общаге с еще шестью такими же трудоголиками?! Вот потому в этот год продал свою квартиру Чонгук. Он вообще не понимал, зачем повелся тогда на уговоры здравомыслящего Хосока – все свое свободное время Гуки все равно проводил у Тэхена, это был и его дом. Но – поддался, тогда все они вдруг решили вложиться в недвижимость и макнэ тоже поплыл по течению. Сейчас же он четко понимал, что никогда не будет там жить. Вообще не будет жить отдельно от своего «хена». И вот– общежитие. И опять – все время на глазах у всех. И снова – почти невозможно побыть наедине. Но накануне дня рождения Тэхена, JK сказал твердо – мы на два дня уходим домой. Вечером они уехали, Ентан уже ждал их – мама Тэ привезла его по их просьбе. Спокойно поужинали, Тэхен завис в сети, общаясь с арми. Подаренные Тэхеном «Снежные цветы» произвели эффект разорвавшейся бомбы среди стэнов, песня была так прекрасна, а Тэ так нужны были любовь и похвалы поклонников! И Чонгук не лез, понимая, что сейчас его жадность приведет только к испорченному настроению «медвежонка». В конце концов, макнэ задремал, положив голову на колени ТэТэ. Ким тихонечко укрыл его пледом, улыбаясь совсем невесомо – вид спящего Гуки всегда вызывал у него приступ безумного умиления, тот был таким трогательно-маленьким во сне, таким нежным ребенком… Глубоко за полночь, Тэхен пошевелился, чтобы потянуться, размять затекшие мышцы и невольно застонал от боли. Чонгук тут же вскинулся испуганным оленёнком – широко распахнутые глаза смотрели встревоженно-вопросительно и Тэхен поспешил успокоить своего «стража». Глубоко выдохнув, Чонгук уложил хена на живот, стал рядом и начал массировать ноги, разгоняя кровь, поднимаясь все выше и выше. Когда он дошел до плеч, Ким пребывал на верху блаженства – разогнанная умелыми руками лимфа вызвала даже легкий озноб. Чонгук, как хорошо настроенный барометр, чутко реагирующий на любые изменения в «атмосфере» любимого тела, постепенно изменил движения и сейчас это была уже неприкрытая ласка. И вот макнэ уже сел на бедра старшего, руки спустились к пояснице, аккуратно нырнув под домашнюю майку и вызвав озноб уже другого рода. Чонгук сразу же «поймал» эту толпу мурашек и спустил резинку шорт с любимой попы. От открывшегося вида обнаженных безупречных половинок, у него, как всегда, слегка сбилось дыхание. А с подушки послышалось вибрирующее низкими тонами «Чонгуки…» и Чонгук, рывком сняв с себя худи, прижался всей грудью к упругим полушариям, запустив ладони наверх, пробегая по каждому позвонку и постепенно, поцелуями, обозначая себе путь наверх. - Ох, Чонгуки… - выстонал Тэхен и медленно перевернулся на спину, плавно перемещая на себе свою прекрасную половину. - Тэ… Тэээ… Зацепившись своими восставшими возбуждениями, оба снова застонали, на сей раз уже в поцелуй – жаркий, глубокий, чувственный. Долгожданный. Не мимолетный, украдкой или на бегу, а полный огня и невысказанных слов. Поцелуй, от которого плавилось все внутри и перетекало из одного тела в другое. С трудом отпустив на свободу губы друга друга, влюбленные наслаждались ласками, кожи будто не было вовсе и они касались любимых тел всеми своими нервными окончаниями напрямую. Чонгук, спустившись к животу Тэ, внезапно укусил его за выступающую бедренную косточку, укусил настолько чувствительно, что старший зашипел сквозь зубы: - За что?! - За все! Просто ты мой! Не все же тебе меня метить, мой тигр – и Чонгук тихо засмеялся, лизнув место укуса, а потом тихонько подув на него. Тэхен запустил пальцы под завязанный хвостик на макушке макнэ, потянул его к себе, наверх, и яростно вогнал язык в приоткрытый рот. Длинный, шустрый язычок орудовал так умело в знакомом месте, что Чонгук почти задохнулся от накатившего возбуждения. - Тэхени… - вырвался младший и тут же нырнул вниз, атаковав полностью готовое орудие Кима своими влажными, горящими от поцелуев, губами. Потом спустился по промежности ниже и вот уже его умелый язычок заходил между двух аппетитных половинок, вызывая безудержные стоны его «хена». Утром они, конечно, проспали, и на трансляцию в честь своего дня рождения Ким Тэ примчался наскоро побритый и с порезом, с выдавленным наспех прыщиком, без макияжа и голодный как черт! Тортик - это прекрасно, но нежный желудок Тэхена требовал в начале нормальной еды, а не убойную дозу сахара натощак. Чонгук успел позвонить команде, кто-то метнулся и купил овощной кимпаб и газировку, чтобы «Тэ-хен мог спокойно работать, а не мучатся болями в желудке». И никого уже давно не удивляло, что макнэ так хорошо знает своего хена и что только макнэ так заботиться о младшем из Кимов. Ну, вот так сложилось исторически. А те, кто знал - из старой команды БХ - у тех просто теплели сердца от этой взаимной заботы давно влюбленных мальчиков. *** …Странный вопрос, прочитанный на вилайве «попа это одно или это две половинки одного», вдруг погрузил КимТэ в глубокую задумчивость. Стафф за камерами заволновался: хорошо зная мимику V, они ожидали от него сейчас чего угодно и уже ломали голову - как внезапно прервать трансляцию и не провалить все к чертям?! Но Ви очнулся, стряхнул с себя воспоминания сегодняшней ночи и серьезно сказал: - Об этом надо еще подумать… Арми по ту сторону мониторов опешили, а потом во всем мире дружно заржали вигукеры – их фантазии не нужно было «думать», они все поняли и так. *** После трансляции Тэхен поспешил домой, захватив тортик, с объеденным верхом – клубника из украшений «ушла» первой. Дома его ждал накрытый праздничный стол, но ему тоже пришлось подождать. Чонгука внезапно накрыло ностальгией и он, перемазав мордочку старшего кремом, вдруг резко развернул его к стене и сказал, как когда-то под камерами: - Время деньрожденьческих шлепков!! Вот только вместо того, чтобы шлепнуть любимую попу, Гуки вдруг прижался к ней плотно-плотно и «хен» почувствовал, что его малыш опять готов. Тэхен гортанно засмеялся, развернулся, позволил Чонгуку съесть крем с его лица, подумав «Хорошо, что сегодня без грима!» и потом, не разрывая объятий, увел в душ. - Что ж, маленький, сейчас моя очередь и я хочу получить свой подарок еще раз. Или еще не раз. Сколько у нас времени? А, все равно! К черту время! И наскоро скинув с себя одежду, они нырнули под теплые струи и забыли обо всем – о пандемии, о работе, об ожидающих их где-то хенах (празднование «в кругу семьи» никто не отменял) – мир снова замер, позволяя двум влюбленным насладиться друг другом.