Happy New Year!

Холодный ветер перемещал по городу снежинки, занося их на крыши домов, на подоконники, на высокие ветки деревьев, а иногда влетая вместе с ними в приоткрытые окна, которые оставили холодолюбивые хозяева. Снежинки, залетая в тёплые помещения, оседали на находящиеся рядом поверхности, мгновенно тая и оставляя после себя крохотные лужицы. Не исключением стала и приоткрытая форточка, ведущая в комнату общежития одного из учеников школы UA, где удобно расположились двое парней. — Бр, — ёжится от холода один из них, крепче кутаясь в тёплый свитер красного цвета с вышитым на нём оленем, один глаз которого, кажется, выше другого, — Киришима, закрой окно. Киришима переводит взгляд на друга, сидящего на пуфике с включённой видеоигрой на телефоне в руках, а затем смотрит в окно на усыпанный снегом подоконник, на солнце, что только выглянуло из-за облаков и заставляет этот самый снег блестеть и на небольшие лужицы около письменного стола. В воздухе витает атмосфера праздника. По всему общежитию развешены различные гирлянды, венки, вырезанные из бумаги снежинки. Комната Эйджиро не стала исключением: над кроватью к стене двухсторонним скотчем была кое-как прикреплена старая, мигающая слабыми огоньками гирлянда, ну и пара вырезанных снежинок, которые ему всучила Ашидо, тоже висели на стенах. — Не-а, мне жарко, — отвечает хозяин комнаты, зевая. Замёрзший и неудовлетворённый таким ответом парень злобно зыркает в его сторону, поднимаясь с нагретого места и подходя к окну. Тихое «Фу бля» срывается с губ, когда его носки оказываются в луже растаявшего снега, а ноги слегка разъезжаются на ней. Киришима громко смеётся, когда неудачливый друг всё же поскальзывается на мокром полу, однако карма быстро настигает его: секунда, и та самая плохо закреплённая над кроватью гирлянда летит на голову Эйджиро. Теперь комнату наполняет смех Каминари Денки. *** — Камина-ари, — тянет пришибленный гирляндой парень и пихает ногой плечо друга. — М? — отзывается тот, не отрываясь от игры. — Мне скучно. — Да иди ты. Снег не прекращает идти, постепенно становясь метелью. *** В классе невыносимо жарко из-за отопления, однако Айзава-сенсей напрочь отказывается открыть окна. Ученики буквально сдыхают от жары, распластывавшись на партах и представляя, что скоро, когда прозвенит звонок, они наконец выйдут во двор и смогут упасть лицом в снег. Чтобы больше никогда не возвращаться в этот чёртов кабинет. Киришима почти что спит на плече у друга, пока до него не доносится тихий голос его импровизированной «подушки». — Эйджиро-о, — судя по голосу Каминари тоже вот-вот отключится, но всё же кто-то из них должен писать никому не нужные конспекты, так что он мужественно держится, за что пару минут назад получил похвалу Киришимы в виде вялого похлопывания по плечу и фразы «Молодец, мужик, вытяни всех нас, я верю в тебя», за которой следовало нечленораздельное бормотание вроде «нуаяпосплюсонважендляздоровьядада» и тихое посапывание. Ладно, не тихое, Эйджиро сопел настолько громко, что даже полусонный Айзава, отвернувшись от доски, обратил на него внимание. Каминари пришлось растолкать друга, однако теперь красноволосый парень, кажется, вновь засыпает. — М? — так же вяло тянет Киришима. — Тебе кто-нибудь нравится? — всё так же тихо спрашивает Денки и аккуратно, стараясь не двигать плечом, пишет конспект. — Мнм...да, — отвечает собеседник, морща нос. Каминари оживает. — И кто же? — Не могу сказать. Каминари поникает. — Ну, может дашь хотя бы намёк. Давай, Эйджиро, ещё пара минут и я нахрен вырублюсь. — Нгх, ладно, — Киришима поднимается, потягиваясь и зевая. Денки зевает следом, — Это не девушка, — говорит он и наконец смотрит собеседнику в глаза. Глаза у него просто потрясающие. По крайней мере так вам с уверенностью ответит Каминари Денки. Ресницы цвета смолы обрамляли темно-красные глаза, что сверкали даже без солнца. Поистине невероятное зрелище. — Я знал, что твоя любовь ко всему мужскому не доведёт ни до чего хорошего, — хмыкает Каминари, однако внутри, кажется, разгорается настоящий огонь. — Завались, — толчок в плечо заставляет тонну мурашек пройтись по спине. Звенит звонок, и шумные дети наконец выходят наружу, глотая свежий воздух и немного снега. *** Эйджиро не спеша топает в класс, держа в руках необходимые учебники, когда его догоняет вечный преследователь. — Киришима, а, Киришима? Эйджиро на ходу заглядывает в дверной проём одного из классов. Там, за приоткрытой дверью, можно увидеть Всемогущего и не пойми откуда взявшегося Старателя, что прикрепляют наклейки в виде снегирей на окна. Картина весьма... странная, поэтому парень спешит отвести взгляд и продолжить путь. — Чего тебе, — спрашивает он, наконец обращая внимание на сникшего Денки. Каминари, поняв, что его уже заметили, улыбается и прибавляет шаг. — Я всё хотел спросить, — начинает он, неловко почёсывая затылок, — Ты, ну, помнишь мы говорили о том, кто тебе нравится? Я бы хотел... — А чего это вдруг ты интересуешься этим? Ухмылка на лице Киришимы просто устрашающая. И где он такому научился? Мимо проходит ещё один ученик из 1-А класса со светлыми, почти пепельными, волосами и точно такой же ухмылкой. «Привет, Бакубро», — бросает Эйджиро, и они дают друг другу пять. А, теперь ясно. — Просто интересно, — тем временем пожимает плечами Денки, когда Кацуки проходит мимо, и переминается с ноги на ногу, — Ну, давай, Киришима, колись уже. — Не-а, — улыбается, и эта улыбка впервые бесит Каминари. Ну почему он не может сказать!? Ему же просто интересно. Отчего же так интересно? Где-то за углом слышится грохот и чей-то крик. Кажется, это Старатель навернулся с лестницы, пытаясь прикрепить очередного снегиря. Из класса выходит очевидно чем-то довольный, но явно старающийся этого не показывать Шото. Почему-то всем сразу становится ясно, кто держал лестницу герою номер два... Когда из глубины доносятся нецензурные выражения, парни стараются свалить как можно быстрее, прихватив с собой не прекращающего глупо лыбиться Тодороки *** [21:56] Каминари Денки: Ну колись ты уже Почему-то Киришима сразу понимает о чём идёт речь. [21:57] Киришима Эйджиро: Могу только намекнуть ;) [21:57] Каминари Денки: Чёрт с тобой, намекай [21:58] Киришима Эйджиро: Нуу Отчего-то кажется, что ещё секунда - и сердце выпрыгнет из грудной клетки. Каминари сидит на своей кровати, отвёрнутый от окон, смотрящих на окна его одноклассников, что сплошь завешены различными гирляндами. У самого Денки их нет. Голова болит от яркого мерцания. Голова болит от мыслей о друге. О чертовски неправильных и таких глупых мыслях. И почему Киришима так упорно отказывается говорить об объекте своей симпатии? [21:58] Киришима Эйджиро: Он блондин. Всё :) [21:59] Каминари Денки: Козлина, у нас по школе куча блондинов разгуливают Однако на ум приходит только Бакуго Кацуки, и это заставляет зубы заскрипеть от злости. Руки дрожат и холодеют. Чёрт возьми, да почему его вообще ебёт это!? Ответ на этот вопрос Денки так и не нашёл. Каминари никому не признается, но на самом деле он терпеть не может Новый год. Слишком шумный, слишком яркий, слишком радостный праздник. Он никогда не понимал, чему можно радоваться. Это всего лишь обычный день, всего лишь обычная ночь... что за прикол такой обжираться до тошноты и сидеть, как идиоты, улыбаясь друг другу. Кто-то шлёт милую картинку, типа «С наступающим», и Денки окончательно понимает, что сегодняшний остаток для испорчен. А ещё он терпеть не может Бакуго, но в этом он, к счастью для своего здоровья, никогда не признается. *** Снег под ногами скрипит и мешает пройти. Ноги вязнут в огромных сугробах. Мимо носятся ученики UA, резвясь и закидывая друг друга снежками. Парень с красными волосами идёт в общежитие, слушая музыку через большие наушники, надетые на голову. Каминари идёт следом, любуясь картиной, представшей перед глазами: Эйджиро топает, погружённый в мысли, а снег под его ногами проваливается и шуршит. Волосы слегка растрепались, и некоторые пряди спадают на плечи. Нос и щеки под стать волос тоже красные. Небольшие снежинки опускаются на лицо, мгновенно тая, и Киришима вытирает их своей варежкой. Недолго думая, Каминари окликает его, однако друг настолько увлёкся музыкой и какими-то своими рассуждениями, что вовсе и не замечает Денки. Тогда парень зовёт его ещё раз, уже громче, но ответа снова нет. Время радикальных мер - Каминари снимает свои варежки и наклоняется к земле, набирая горку снега. Аккуратный снежок готов, когда Эйджиро уже ушёл на несколько метров вперёд. Каминари закрывает один глаз в попытках прицелиться и запускает комочек снега в полёт. Итак, снежок летит точно в спину Киришиме. Прямое попадание! — Эй! — Кричит парень и поворачивается назад, снимая наушники. В глазах читается недоумение, пока Каминари громко смеётся. — Сволочь, — продолжает сердиться Эйджиро, однако Денки уже всё равно. Волна веселья накрыла его, и он еле держится на ногах, крича: «Ты бы видел своё лицо!». Этим и пользуется Киришима - преодолевая эти несколько метров между ними за один прыжок, он от души пихает чёртового шутника, однако тот успевает ухватиться за Эйджиро, вследствие чего оба падают в снег. Ещё минуты три парни катаются по снегу, пока не оказываются на спине абсолютно без сил. Если судить по ясному синему небу, тучи на котором недавно рассосались, словно их и не было, то можно с уверенностью сказать, что снега сегодня уже не будет. Солнце светит прямо в глаза, и Денки недовольно морщится, переводя взгляд на друга. Эйджиро лежит совсем рядом, прикрыв веки и улыбаясь. Каминари тянет к нему руку и убирает намокшие красные пряди с лица за ухо. — Киришима... кто это? — шепчет Денки, вспоминая о том, что вообще-то он следовал за Киришимой, чтобы узнать побольше о том парне, личности которого он не знал, но уже предполагал, кто это и от всей души ненавидел. Потому что этот парень нравился Киришиме... — Он из нашего класса. Больше ничего сказать не могу, — таким же шёпотом отвечает ему Эйджиро, не открывая глаз. Это точно Бакуго. — Этого слишком мало, — негодует Каминари. В ответ Киришима только пожимает плечами, вставая и отряхиваясь. Затем он протягивает руку для Денки, однако тот, кажется, не собирается подниматься. Настроение резко падает вниз. Каминари... не понимает. Не понимает, почему Эйджиро просто не может назвать имя. Но ещё больше не понимает, почему сердце так болезненно сжимается, стоит ему хоть на миг представить, что Киришима будет с кем-то другим. Не с ним. Будет держать кого-то за руку, обнимать. Возможно даже целовать. При мыслях о поцелуе Денки думает, что ещё немного, и кишки наружу полезут. — Иди без меня, — глаза влажные от внезапного осознания. Он, чёрт возьми, влюблён. Киришима это точно не милая симпатичная девочка. Так почему? — Я как-нибудь потом... — тихо произносит он, не глядя на явно озадаченного друга. Почему именно он?.. Эйджиро вновь улыбается этой грёбаной улыбкой, от которой желудок сворачивается и делает кульбит, и уходит со словами «Ну ладно, только сильно не засиживайся на снегу - задницу отморозишь». Каминари остаётся сидеть, опустив голову и рассматривая свои покрасневшие от холода руки. Глаза вновь покрываются пеленой. Парень уже хочет встать и пойти домой, но внезапно ощущает резкую боль и почему-то холод в районе левой щеки. Громкое «Прости, Денки!» доносится до него. Видимо, кто-то не рассчитал полёт снежка, случайно попав в него. Обидно. Больно. Неприятно. Всё вместе вдруг обрушивается на бедного подростка словно гора снега, и Каминари уже не может сдержать слёз, начиная реветь в голос. Рядом с ним появляется обеспокоенный Минета с тонной извинений. Наверно именно он бросил снежок... — Каминари, прости, я правда не нарочно! Так больно, да? — Может, его это, в медпункт? — Рядом появляется не менее встревоженный Серо. Голова начинает раскалываться, поэтому Денки не находит ничего лучше, чем просто встать и молча уйти под удивлённые возгласы одноклассников. Он жалкий, ничтожный и... - желудок начинает противно бурлить - и невероятно голодный. *** Часы над доской тикают, нарушая почти что гробовую тишину в классе. Очередной проверочный тест становится причиной этой самой тишины. Кстати Каминари не знает ответа ни на один вопрос. Он лишь ждёт, когда Киришима сможет достать ответы. Это в благодарность за то, что вчера Денки в поте лица строчил конспекты для них обоих. Тик-так. Каминари смотрит на окно, где красуется наклеенный на него убогий снегирь. Парень хмыкает и переводит взгляд на одноклассника, что сидит рядом с этим окном. Светлая чёлка спадает на глаза, но он, кажется, вовсе и не замечает этого, что-то усердно решая на листочке. Его карминовые глаза сужаются, а сам он хмурится, потирая лоб. Кацуки Бакуго - один из лучших учеников в классе. Не то чтобы Денки было не всё равно, но он отчётливо помнит как когда-то Эйджиро заявил, что в человеке ценится ум. Кацуки действительно лучше... во всём. Киришима сделал правильный выбор, ему нечего делать с таким идиотом, как Каминари. Тогда отчего же так больно? Неправильные чувства. Убогие проблемы. Денки винит себя за всё, однако не может думать ни о ком, кроме своего друга. Бакуго отрывается от своих листочков, поворачивая голову к Денки, на что тот, конкретно обосравшись в душе от этого взгляда, показывает Кацуки язык и отворачивается. Ещё несколько минут Каминари сидит неподвижно, пока чья-то рука не хлопает его по плечу, протягивая листочек. Парень уже мысленно радуется пятёрке за тест, разворачивая бумажку с ответами. Однако внутри вовсе не ответы. Приглашение... — Вечеринка завтра в семь, — шепчет на ухо не пойми откуда взявшаяся Ашидо. Ну, в семь так в семь. — Айзава-сенсей, ну откройте уже окна... — Ни за что. Разочарованный дружный вздох и осознание того, что им ещё как минимум двадцать минут придётся жариться в этой духовке. Каминари вновь поворачивается к окну. Интересно, а ему пойдёт смокинг? *** Смокинг ему, как оказалось, отнюдь не идёт. Слишком официально. Сегодня воскресенье, на часах уже без двадцати восемь, они давно опоздали, однако Эйджиро заверил его, что настоящие мужики никогда не приходят вовремя. Денки побоялся ему сказать, что на самом деле дамы, как правило, приходят позже. Теперь он стоит у себя в комнате вместе с Киришимой, который ушёл в ванную дабы прилизать или хотя бы привести в порядок свои непослушные волосы. На эту вечеринку, организованную в честь Нового года, они решили пойти вместе. Ещё Эйджиро зачем-то решил прихватить с собой Кацуки, чем вызвал искреннее недовольство у Каминари. От скуки и неудачных попыток завязать чёртов галстук Денки тупо строит рожицы себе в зеркале. Из ванны (о боги наконец-то он вышел) выходит Киришима и, видя всю эту картину, приподнимает бровь. — Тебе пять что ли? Денки вздрагивает, краснея. — Да вот тут.. галстук... — Дай помогу, — с этими словами Киришима кладёт телефон на тумбочку, подходя ближе. У Денки перехватывает дух от такой близости. Эйджиро внезапно становится так много, что парень не знает, куда смотреть, поэтому опускает взгляд вниз, но тут его встречают ловкие пальцы, завязывающие чёрный галстук. Каминари буквально задыхается в чужом одеколоне, а от этого грёбаного расстояния между ними, которое хочется то ли сократить то ли увеличить, становится дурно... — Всё, — и зачем Эйджиро вновь переходит на шёпот. — Спасибо, — Каминари наконец может отойти. — Бакубро скоро должен подойти, — говорит Киришима, смотря на часы. Какая всё-таки глупость собираться втроём, когда вечеринка всё равно проводится в общежитие этажом ниже... — Эй, придурки, вы там скоро? — дверь приоткрывается, и оттуда выглядывает как обычно недовольная морда Кацуки, — Фу, темно, как в гробу, — комментирует он обычно неосвещённую комнату Каминари. — Да, мы идём, — кричит Эйджиро, когда дверь за Бакуго вновь захлопывается, и, хватая Денки за руку, спешит на выход. До Каминари доходит не сразу. Признаться честно, если бы не насмешливый взгляд Кацуки в сторону их рук, до него бы не дошло никогда. Когда же он наконец понял, принял и осознал, что они, чёрт возьми, держатся за руки, лифт уже приехал на нужный этаж, и Эйджиро отпустил. Блять блять блять блять Комната Ашидо, а именно в ней проводится вечеринка, сплошь забита людьми. Кажется, тут собралась не только их параллель, как уверяла до этого хозяйка комнаты. Вокруг куча мерцающих огней от гирлянд, куча мишуры и каких-то дождиков. — Ну и дерьмище здесь, — со свистом произносит Кацуки, и Денки, кажется, впервые с ним согласен, — Вы как хотите, а я пойду. Он бы действительно ушёл и возможно даже прихватил бы с собой Каминари, однако Эйджиро схватил несчастного за шкирку и потащил в самую глубь комнаты, приговаривая «Давай, Бакубро, будет весело». Денки тогда легко отделался, сказав, что пойдёт за напитками. Теперь он уже полчаса сидит на диванчике, выискивая среди людей знакомые лица. Одной комнаты не хватило, так что всё ещё прибывающие ученики постепенно передвигались наружу, в главный зал. Половину из них на выходные должны были забрать родители. Так почему их так много? Где-то неподалёку мелькнула красная макушка, и Каминари уже начал вставать, как вдруг чья-то рука насильно заставила сесть обратно на скрипучий диванчик. Это оказался Киришима... Неожиданно. Он махнул рукой и улыбнулся, протягивая стакан с какой-то жидкостью. Кажется, это была тёплая кола. Редкостная гадость... Теперь они сидят вдвоём, и, разумеется, Каминари не находит более подходящего момента, дабы потребовать: — Скажи имя. — Что? — Музыка заглушает все посторонние звуки, поэтому не удивительно, что Эйджиро ничего не слышит. — Я говорю, назови его имя. — Чего!? — Твою мать, как его зовут!? — Каминари орёт ему на ухо, и только тогда до парня наконец доходит. — А.. Не могу сказать, — отвечает Эйджиро, отводя взгляд. — Да блять. — Но его имя начинается на букву «К», — отвечает Киришима, увидев раздражение на лице друга. И тут всё будто рухнуло в н и з Теперь сомнений в том, что это Кацуки, уже не осталось. Опустошенный, он, расталкивая всех на пути, пробирается подышать свежим воздухом, оставляя друга, который что-то кричал ему вслед, одного. Ещё немного, и он упадёт. Рухнет и больше не встанет. Задохнётся. Музыка бьёт по барабанным перепонкам. Голова начинает нещадно болеть от шума и ярких огней, а ещё и от не пойми откуда взявшихся непрошенных слёз. По пути сталкивается с Миной, которая, заглянув ему в глаза словно в душу, понимающе кивает и протягивает бокал с чем-то. Интересоваться, что за странная газированная жидкость, у Каминари уже нет сил, поэтому он, кое-как поблагодарив, просто бредёт дальше. Наконец он оказывается перед тяжёлой и скрипучей дверью балкона. Недолго думая, толкает её, и холодный ветер бьёт по лицу, разглаживая капельки пота и суша горькие слёзы. Денки опирается руками на перила, отпивая глоток из протянутого ранее бокала. Кажется, это шампанское. Рука всё ещё тёплая после тех прикосновений... У Каминари всегда было хорошее воображение. И иногда оно играло с ним злую шутку. Он представляет, что сейчас Киришима где-то там, в гостиной, вместе с Бакуго пьёт свою идиотскую колу и весело смеётся. И улыбается. Не ему. Эти идиотские слёзы вновь катятся по щекам, однако он не издаёт ни звука. Лишь душа тихо завывает мелодию одиночества и тоски. Лучше никогда не любить, чем влюбиться впервые и понять, что ты недостоин. Недостоин этой самой любви и этого человека, что уже выбрал себе спутника жизни. Каминари безуспешно пытается вытереть влагу. В одном костюме должно быть холодно, однако он вовсе не обращает на это внимание. Потому что боль обжигает. Денки кажется, что он навсегда остался один. Полностью погряз в своём одиночестве и жалости к себе. Скрип двери и громкий хлопок. Тихие шаги и толчок в плечо, тихий голос. «Подвинься». Теперь рядом стоит Киришима, но Каминари не видит его лица будучи отвёрнутым. На небе не видно звёзд. Они молчат минуты две, не меньше. Где-то вдалеке слышится бой курантов. Из гостиной доносится знаменитая Happy New Year группы Abba. Каминари слышит эту песню далеко не в первый раз. No more champagne And the fireworks are through Here we are, me and you Feeling lost and feeling blue It's the end of the party And the morning seems so grey So unlike yesterday Now's the time for us to say... Всё шампанское выпито, Фейерверки давно погасли. И вот мы сидим, я и ты. Словно потерянные, с тоской глядя друг на друга. Вечеринка закончилась, И наступившее утро кажется таким серым И далёким от шумного веселья праздника. Сейчас самое время, чтобы сказать... Ученики громко выкрикивают цифры. Раз. Два. — А знаешь, что ещё определяет того, кто мне нравится? — наконец хрипло произносит Киришима. Три. Четыре. Пять. Шесть. — И что же? — Каминари всё ещё не смотрит на него. Парень знает, что Киришима догадался. Догадался о его отнюдь не дружеских чувствах. Денки стыдно посмотреть в глаза, в которые он когда-то влюбился без памяти. Семь. Восемь. Девять. Десять — Он чертовски тупой, — улыбается Эйджиро, хватая щеки парня в свои ладони и разворачивая к себе. — Но Бакуго же... Одиннадцать. Поцелуй настолько внезапный, что ноги подкашиваются, а бокал с шампанским выпадает из рук, разбиваясь вдребезги. Нет. Такого не может быть... Я же не... бля Неужели Эйджиро действительно всё это время говорил о нём, а он настолько тупой баран, что не понял? Двенадцать. Салюты оглушают. От ярких вспышек болит голова, а ещё Каминари Денки ненавидит Новый год. Но отчего-то сейчас он самый счастливый человек во всём этом мире. Где-то над ухом смеётся Киришима. Улыбка, по-настоящему счастливая улыбка, трогает его губы. — С Новым годом, Эйджиро, — произносит он, понимая, что одного поцелуя недостаточно, и тянется за вторым. — С Новым годом, тупица. Happy new year Happy new year May we all have a vision now and then Of a world where every neighbour is a friend Happy new year Happy new year May we all have our hopes, our will to try If we don't we might as well lay down and die You and I Счастливого Нового года! Счастливого Нового года! Пусть теперь мы все увидим новый мир, Где все люди — братья. Счастливого Нового года! Счастливого Нового года! Пусть наша жизнь будет полна надежд и стремлений, Ведь без этого лучше просто взять и умереть, Тебе и мне...