Черное перо

– Дин. – Кастиэль потер шею сзади и отвел взгляд. Он не знал, с чего начать. – Я, эм, хочу сказать... – Выкладывай, Кас, – ухмыляясь, поддразнил Дин. Кас выдал нервный смешок и еле улыбнулся. – Ну, сейчас Рождество. – О да, – протянул Дин, явно ни на секунду об этом не задумываясь. – Ну что, с Рождеством. – Спасибо. Именно поэтому я и хотел поговорить наедине. – И снова замер. – Давай. В чем дело? – Лицо Дина застыло. Он всегда ожидал худшего, когда кто-нибудь хотел побыть с ним наедине. Возможно, потому что все всегда шло по одному сценарию. Снег хрустнул под новыми ботинками Кастиэля, когда он потоптался на месте. Из-под тяжелого зимнего пальто он достал картонную белую коробочку и начал теребить красную ленту. Кас не знал, как упаковать подарок. Красная лента была повязана так же, как он каждое утро завязывал шнурки. Хотя для него это было не так уж и важно. Если что-то выбросят через пару минут использования, то об этом не стоило сильно беспокоиться. На лице Дина, уже покрасневшем из-за холода, появилось другое выражение, которое Кастиэль не мог разобрать. – Кас, это для меня подарок? – спросил он, изучая коробку, словно та могла его укусить. – Я не подумал что-то тебе подготовить. Обычно мы на праздники не обращаем внимания. – Ничего страшного. Я знаю, как ты относишься к Рождеству, – ответил Кастиэль, подняв руку. – У меня особо нет денег, но это важная вещь для меня. Надеюсь, для тебя будет тоже. – Но он не был уверен в этом и нервничал. Возможно, это была плохая идея. Сильными руками Дин быстро справился с неловко повязанной красной лентой и тонкой картонной коробкой. Внутри он обнаружил шкатулку из красного дерева с резьбой и старинную на вид. Привычка собирать человеческие артефакты появилась у Кастиэля задолго до того, как его изгнали. Эту маленькую шкатулку ему удалось спасти из-под обломков Небес. Ее создали в средневековой французской деревушке, но знать это Дину было пока необязательно. Подарок находился внутри. – Милая коробочка, – отметил Дин, скептично глянув на Кастиэля. – Уверен, что не потратился? Тот покачал головой. – Она стала моей очень давно. Открой. Дин подчинился и нащупал изящную золотую застежку. Он поднял резную крышку и заглянул внутрь, где лежало одинокое черное перо. Мягкое и нежное, оно имело жуткий вид – словно лежало мертвым в гробу. Возможно, с учетом всех обстоятельств это лучше всего его описывало. На первый взгляд оно было похоже на воронье, но слабое сине-фиолетовое мерцание наводило на мысль, что это нечто неземное. – Это?... – Оно мое. Было мое, – Кастиэль поправил себя, вспоминая, что в то самое Рождество был совершенно иным существом. – Твои крылья, – догадался Дин с внезапным тихим благоговением. – Но почему я его вижу? Кастиэлю все еще было трудно на него смотреть. Он не поднимал взгляд от снега под ботинками. – Когда ангельское перо отрывается от крыла, благодать в нем медленно умирает, а после человек может его увидеть. Следы моей благодати исчезли настолько, что ты можешь его видеть, поэтому я захотел отдать его тебе. На мгновение Дин лишился дара речи. – Сохранишь его? – наконец спросил Кастиэль. – Да, Кас, ты же знаешь, что да. Это… Я такого вообще не ожидал, – ответил он, осторожно проведя пальцем по перу. – Оно кажется горячим и холодным одновременно. Уверен, что твоя благодать?... Он не смог произнести «мертва» с той легкостью, с какой это сделал Кастиэль. – Пока нет, не совсем. К концу зимы ты не отличишь его от обычного птичьего пера, – объяснил он. Дин кивнул и обдумал сказанное. – У тебя есть еще? – Нет, – твердо ответил Кастиэль. Дин шокировано распахнул глаза. Тихой стеной падал снег. – Погоди. Ты отдал мне единственное перо, оставшееся от твоих крыльев? – Да. – Кас… Тот осторожно закрыл шкатулку и подтолкнул ее ближе к груди Дина. – Тебе одному я доверяю хранить последнюю частицу моей ангельской сущности. Хочу, чтобы ты помнил, каким я был. Не таким крошечным, слабым существом из плоти, каким стал сейчас. – Крошечным? – Дин слегка улыбнулся. – Тебя крошечным не назвать. Прищурившись, Кастиэль наклонил голову. – Я был размером с Крайслер-билдинг. – Понял тебя, – усмехнувшись, ответил Дин. Кастиэль улыбнулся в ответ, он знал, что должен сказать кое-что, пока они не замерзли насмерть. – Дин, ты всегда был на моей стороне с тех пор, как мы встретились. Даже когда сомневался во мне или ненавидел из-за того, что я сделал, ты был рядом, когда я в этом нуждался. Связь между нами всегда вытесняла любые внешние силы, я знаю, что это не должно было случиться. Это не входило в планы Небес, – слова дались ему легко, но скрывавшаяся за ними истина заставила его замолчать. – Ты… ты мне не безразличен. Эти слова он пробормотал себе под нос. Дин наклонился ближе. – Что ты сказал? – Ты… мне не безразличен, – повторил Кас чуть громче. – Нет никого другого, кому бы я хотел отдать последнюю частичку того, кем был. Дин смотрел на него отрешенным взглядом так долго, что он почувствовал, как проваливается сквозь снег, в землю, и надеялся, что исчезнет. Потом взгляд Дина смягчился. Он спрятал шкатулку под куртку и вдруг обхватил теплыми руками лицо Кастиэля. Губы Дина растянулись в нежной легкой улыбке, которая читалась и в его взгляде. – Дин? – прошептал он. – Замолчи, Кас, – улыбка превратилась в более знакомую ухмылку Дина. Они молча двинулись навстречу друг другу так естественно, что Кастиэль понял – Дин, должно быть, думал об этом раньше. Вокруг них падал легкий снег. Они разделили свой первый поцелуй после многих лет молчаливых вопросительных переглядок и избегания близости с кем бы то ни было. Полные теплые губы на пробу скользили, толкались и тянулись друг к другу. Время перестало существовать. – Хорошего Рождества? – растерянно спросил Кастиэль. – Великолепного, – ответил Дин и снова его поцеловал.