Чудеса в Канун Нового Года

***

Новый год всегда был для Гермионы особенным, даже волшебнее, чем Рождество. Она всегда думала, что для них — волшебников, — очень странно было праздновать рождение Христа, ведь они знали наверняка — это лишь выдумки маглов, которым было необходимо во что-то верить в то время, как все волшебное сообщество знало правду — миром правит магия. Впрочем, маглы об этом не догадывались, а волшебники просто переняли традицию простецов — в мире волшебства было не так уж много праздников. Новый год же был чем-то по-настоящему волшебным. Одно мгновение, двенадцать ударов часов — и целый год позади. Словно переворачивается страница книги жизни, позволяя начать многое с чистого листа. Именно при сдаче позиций старого года и рождения нового происходили самые настоящие всплески энергии. Материя между нашим миром и другими становилась очень тонкой, и лишь в это мгновение желания, загаданные от всей души, загаданные выкриком во Вселенную, находят на себя отклик. Об этом размышляла Гермиона Грейнджер, суетясь на кухне своей небольшой квартиры неподалёку от Министерства Магии. Джинни деловито нарезала овощи на салат, одновременно проверяя гуся в духовке, который распространял умопомрачительный аромат по всему жилому дому. Парни сидели в гостиной и играли в волшебные шахматы в ожидании, пока девушки закончат с приготовлениями. Они искренне хотели помочь, но после третьего пореза на пальцах были безжалостно выставлены из кухни. Невилл, Ханна, Луна, Симус и Дин должны были прийти с минуты на минуту, а у них ещё ничего не было готово. Все из-за Рона, который пытался наколдовать разноцветную гирлянду, а вместо этого поджег шторы. Они вчетвером тушили начинающийся пожар, поэтому теперь безбожно опаздывали. Несмотря на мелкие неурядицы, новогоднее настроение было на пике, и Гермиона сделала небольшой глоток шампанского, которым они с Джинни подогревали свою работоспособность на кухне. На улице было непривычно морозно, но в ее доме царил уют, тепло, и приятная предпраздничная суматоха. Все самые близкие были рядом, несмотря на то, что искренне не понимали, почему этот праздник имеет для Гермионы такую ценность. И она их любила за это ещё больше. Из гостиной послышалось завывание пламени, которое свидетельствовало о том, что гости начали прибывать. Гермиона, на ходу вытирая руки о полотенце, вышла в гостиную и тут же попала в медвежьи объятия Невилла. — С наступающим Новым годом, Гермиона, — Невилл протянул ей бутылку вина, а Ханна, скромно улыбнувшись, протиснулась на кухню со стеклянной формой для запекания в руках. — Ханна приготовила свой фирменный пирог к столу. — Спасибо, Невилл, — Гермиона мягко улыбнулась и помахала рукой Симусу и Луне, которые в тот момент отряхивались от сажи. — А где Дин? — Он немного задержится, — Симус ухмыльнулся, помогая Луне снять мантию. — Кажется, у него новая девушка, правда, я понятия не имею, почему он нам так ее и не представил. — Наверное, ещё не время, — Гермиона пожала плечами, с крошечной толикой зависти думая об этом. Нет, она была искренне рада за друга, который не так давно пережил болезненное расставание, и теперь нашёл в себе силы двигаться дальше. У неё самой было все — отличная работа, любящие родители, верные друзья, с которыми было пройдено так много, но не было того, что так необходимо в жизни любой девушки — любви. Впрочем, она уже решила сегодня загадать именно ее. Со всей страстью, со всем желанием, со всей той щемящей тоской, которая уже так долго мучила ее, отправить это желание в пространство — любить и быть любимой. Оно обязательно сбудется. Гермиона умиротворенно вздохнула, с улыбкой посмотрев на Ханну и Джинни, которые сосредоточенно выкладывали канапе с красной рыбой на тарелку. Такими сосредоточенными она не видела девочек даже на зельевар… Раздался звонок в дверь. Гермиона, не отрываясь от своего нового занятия — нарезания сыра, — крикнула: — Откройте кто-нибудь, это, наверное, Дин! Краем уха услышала, что дверь открылась, и воцарилась тишина. Девушки удивлённо переглянулись, но не успели ничего сказать, как раздался насторожённый голос Симуса. — Эээ… Гермиона, тут тебя. Гермиона недоуменно вздернула брови, гадая, кто не из приглашённых мог в такое время заявиться к ней в квартиру. Не говоря уже о том, что о расположении ее квартиры знали лишь те, кто сейчас уже находился здесь, плюс Дин. — Иду, — отозвалась Гермиона, даже не сняв фартук. Она мимолетно взглянула на себя в зеркало, без удовольствия отметив выбившиеся из хвоста пряди и маленький след муки на щеке. Она поспешно вытерла его рукавом и вышла навстречу нежданному визитеру. Симус встретил ее недоумевающим взглядом и кивнул в сторону двери. Гермиона взглянула в указанном направлении и застыла. На пороге ее квартиры, не заходя внутрь, стоял Драко Малфой собственной персоной с самым невозмутимым выражением лица. Он завёл руки за спину и коротко кивнул всем, кто сейчас откровенно на него пялился, но, хвала Мерлину, молчал. — Привет, Малфой, — настороженно поприветствовала его Гермиона. — Что-то случилось? — Простите, что прерываю ваш праздник, — обращаясь ко всем, начал Драко. — Я только на минуту. Грейнджер, можно тебя? — Да, — растерянно кивнула Гермиона. — Конечно. Они вышли в парадную, плотно прикрыв за собой дверь. Гермиона нервно заправила очередную выбившуюся прядку за ухо и мельком окинула взглядом одетого с иголочки Малфоя, чувствуя себя жутко неловко в своём дурацком фартуке в мелкий розовый цветочек. — Отлично выглядишь, — словно прочитав ее мысли, с серьёзным выражением лица сказал Малфой. — Как ты узнал, где я живу? — с подозрением спросила Гермиона, не отреагировав на незаслуженный комплимент. — Мама сказала. Собственно, по ее поручению я и пришёл. — Нарцисса! — обрадовано воскликнула Гермиона, мигом растеряв свою насторожённость. — Почему она не пришла сама? Они с миссис Малфой уже полтора года работали над одним из проектов Гермионы, на который у Министерство не хватило финансирования. Она хотела создать благотворительный фонд, занимающийся реставрацией книг, в том числе учебников. Согласно ее проекту, волшебники, окончившие школу, могли сдать свои старые учебники в фонд, их реставрировали и бесплатно раздавали тем, кто не мог себе позволить купить комплект, необходимый для учебы в Хогвартсе. Так же можно было сдавать любые фолианты на реставрацию за сравнительно небольшие деньги. Если волшебник не хотел забирать книгу обратно, ее восстанавливали бесплатно и затем продавали ценителям за гораздо меньшую сумму, чем они бы заплатили на аукционе или в магазине. Бесплатно работали только с учебниками. По расчётам Гермионы, продажа неучебной литературы должна была окупать реставрацию учебников, но загвоздка состояла лишь в стартовой сумме денег — на офис или небольшое здание, на материалы, необходимые для реставрации, на какую-никакую зарплату специалистам и администрации. Сумма была не слишком большая, но и не такая, чтобы Гермиона с легкостью могла потратить ее из личных запасов. Тогда она дала объявление в «Ежедневный Пророк» в попытке найти спонсоров. Откликнулись несколько человек, в том числе и Нарцисса Малфой, которая готова была дать всю сумму в полном объеме, но с одним условием — она будет одной из специалистов, реставрирующих книги. Гермиона с радостью согласилась, и на протяжении вот уже полутора лет они с миссис Малфой встречались два-три раза в неделю, сначала лишь занимаясь общим делом и не касаясь в разговоре никаких других тем, но постепенно сблизились. Со временем они стали обсуждать и вовсе самые личные темы — войну, детство, родителей, первые влюбленности. С Нарциссой было легко и приятно, она оказалось мудрой, понимающей женщиной, и Гермиона с удивлением думала, как у такого чудесного человека мог родиться такой, как Драко Малфой. К слову, с самим Драко они пересекались не так часто. Он иногда заходил за матерью в их офис, иногда приносил книги друзей. Порой, когда их с Нарциссой общение стало ближе, и Гермиона стала иногда посещать Мэнор, чтобы отреставрировать те книги, которые нельзя было выносить из фамильной библиотеки, она видела Малфоя, который чинно кивал в знак приветствия и скрывался в одной из бесчисленных комнат. Лишь пару раз он присоединялся к их работе, и Гермиона внутри удивлялась тому, как изменился этот молодой человек. В общем, они больше не были врагами, но и друзьями или даже близкими знакомыми их назвать было нельзя. Поэтому его появление 31 декабря в десять часов вечера было крайне неожиданным. — Нарцисса не в Англии сейчас, она уехала в Италию с миссис Забини, как она выразилась, отдохнуть от мужского общества, — Драко дернул плечом, выражая своё отношение к такой формулировке. — Миссис Забини это определенно необходимо, — не удержавшись, прыснула Гермиона, прикрыв рот ладошкой и вспоминая бесчисленные рассказы Нарциссы о своей подруге. Малфой чуть приподнял бровь и улыбнулся уголком губ, очевидно, не ожидав, что Гермиона осведомлена о личной жизни матери Блейза. — Мама прислала меня, чтобы передать тебе это, — Драко протянул ей небольшую прямоугольную коробочку в оберточной бумаге глубокого сапфирового цвета. Ее любимого. — С наступающим Новым годом, Грейнджер. — Спасибо, — удивлённо пробормотала Гермиона, принимая подарок. — Но ведь мы уже обменивались подарками на Рождество, я не припомню, чтобы я говорила, что буду праздновать Новый год. — Открой, — абсолютно проигнорировав все ее реплики, тихо предложил Драко. Встретившись с удивлённым взглядом карих глаз, он добавил: — Мама просила сказать, как ты отреагируешь. — Ладно, — пробормотала Гермиона, аккуратно распаковывая подарок. Ситуация была крайне неловкой, она ещё никогда не получала подарки, ничего не презентуя взамен, плюс ещё под таким надзором, не позволяющим ей отреагировать недостаточно ярко, даже если подарок не придётся ей по вкусу. Гермиона, чуть помедлив, сняла крышку и обомлела, взглянув на подарок. Дрожащими руками она вытащила стеклянный шар на изящной подставке из коробки и внимательно вгляделась внутрь, стараясь рассмотреть каждую деталь. В шаре была… Трафальгарская площадь, точнее, главная рождественская ель всей немагической Великобритании. И каток прямо перед ней. На катке, среди сотен людей без лиц, катались трое подростков — два мальчика и одна девочка. Они гонялись друг за другом, падали, хохотали и снова поднимались. Затем на ели загорались огни, и трое обнимались, так крепко, словно, ослабь они объятия, взлетели бы в самое небо и никогда бы больше не увиделись. Она помнила этот день… — 31 декабря 1997 года, — тихо сказал Драко. — Разгар Второй Магической Гражданской войны, четыре месяца до победы светлой стороны… — Я помню этот день, — дрожащим голосом произнесла Гермиона, не стесняясь катившихся по щекам слез. Драко замолчал, чуть виновато взглянув на девушку. Его рука дернулась, словно в попытке дотронуться, успокоить, но он остановил этот порыв. — Мы с Гарри едва выжили на Рождество после нападения Нагайны, а потом вернулся Рон, и, Мерлин, — Гермиона всхлипнула, вытирая слёзы. — Это был день, когда мы поняли, что наши шансы выжить в этой войне минимальны. Мы скрывались по лесам, искали крестражи, и, Господи, я так устала тогда. Рон вернулся, это был самый счастливый момент в моей жизни, тогда мне так казалось. Мы решили, что, вероятно, тот Новый год мог стать для нас последним, поэтому мы, скрываясь ото всех, вышли в магловский мир просто покататься на коньках, в последний раз, — горько зарыдала Гермиона, до боли в глазах всматриваясь в магический шар, в котором вдруг пошёл снег. — Я позволила себе ни о чем не думать, да, знаю, это было так безрассудно, так небезопасно, но, черт возьми, я не пожалела об этом ни секунды. Я позволила себе забыть обо всем в тот момент, по-настоящему насладиться Новым годом, и, когда часы пробили двенадцать, я от всего сердца пожелала выиграть в этой войне и остаться при этом в живых. Наверное, именно тогда Новый год стал моим любимым праздником. Гермиона улыбнулась, все ещё не переставая плакать, и рассматривала маленьких человечков, которые тогда так беззаботно веселились, зная, что всего через мгновение они снова вернутся в суровую реальность, где должны будут выживать, должны будут жертвовать собой во благо всего магического мира. Она решительно вытерла мокрые щеки и подняла внимательный взгляд на Малфоя, который не проронил ни слова за все время ее речи. — Нарцисса не могла подарить мне этот подарок, — уверено произнесла она, глядя Малфою прямо в глаза. — Ни она, ни кто-либо не слышал того, что я только что тебе рассказала. Откуда ты знал, Драко? Он застыл на секунду, но почти сразу со вздохом начал говорить. — В тот день я тоже выбрался в магловский мир. Волдеморт в очередной раз собрал своих приспешников в моей столовой и казнил очередного волшебника, который отказался вступить в его ряды, на глазах у всех присутствующих. Тогда я хотел…просто покоя. Почувствовать себя свободным. Счастливым. Не таким одиноким, каким я чувствовал себя в толпе людей, чьи лица были скрыты маской. Я пошёл на каток, и вдруг увидел вас. Я постарался скрыться, но не для того, чтобы следить за вами, а чтобы… Ты была такой счастливой, такой радостной, хоть и похудевшей вдвое, хоть и дёргающейся от любого резкого звука, что я просто хотел дать тебе…вам возможность немного перевести дух. Я остался, чтобы проследить, чтобы предупредить вас, если появится кто-то из пожирателей. Взгляни, вон там, прямо за елью, — он чуть повернул шар, и Гермиона вгляделась в фигурку, на которую он указывал. Действительно, знакомые светлые волосы виднелись из-под накинутого капюшона дурацкой куртки. Она нежно провела пальцами по стеклу и с мягкой улыбкой подняла искрящийся взгляд. — Ты права, мама не дарила тебе этот подарок… - …его сделал ты, — закончила за него Гермиона, и Драко кивнул, сухо сглотнув. — Я хотел, чтобы у тебя остался тот момент в жизни навсегда, не только в памяти. И, признаться, хотел, чтобы ты знала, что я старался делать все, что мог, чтобы выиграть вам время, чтобы вы победили, чтобы Поттер остался жив, он же так много значит для те…для всех. — Драко, — ошарашенно прошептала Гермиона, прижимая шар к груди. — Это… Мерлин, наверное, это самый потрясающий подарок, который мне когда-либо делали. Спасибо тебе большое, я очень благодарна. Прости, но я ничего для тебя не приготовила… — Ты сделала больше, чем думаешь, — наконец-то по-настоящему улыбнулся он, переминувшись с ноги на ногу. — Только благодаря тебе мама не сошла с ума после войны, когда отца посадили, и ты для неё стала практически дочерью. Ты сделала для неё очень много, даже если думаешь, что это не так. — Набиваешься мне в братья? — шутливо произнесла Гермиона, ткнув его кулачком в грудь. — Нет, — он усмехнулся и перехватил ее руку, покачав головой. — Я просто хотел показать, как много ты значишь для мамы…для нашей семьи. — И для тебя? — почему-то шепотом спросила она, краем сознания отмечая, что он так и не отпускает ее руку, держит бережно, словно боясь причинить боль. — С Новым годом, Гермиона, — он мягко поцеловал ее костяшки и отпустил руку, коротко кивнув и развернувшись, чтобы уйти. Вид его спины отчего-то очень расстроил Гермиону, и она закусила губу, чтобы не всхлипнуть. Внезапно дверь ее квартиры отворилась, Гарри показался на пороге и громко произнёс: — Малфой! Драко замер и повернулся, мигом напрягшись, увидев, кто его окликнул. — Поттер, — сдержанно кивнул он. — Может, зайдёшь? — внезапно предложил Гарри и посторонился, открывая вид на гостиную. Гермиона успела заметить Джинни, которая поспешно сматывала Удлинители Ушей. Она перехватила ошарашенный взгляд Гермионы и виновато пожала плечами, впрочем, не выражая ни жестом, ни словом своего раскаяния. — Надеюсь, ты пьёшь белое вино, — из квартиры выглянула Луна, демонстрируя бутылку у себя в руках. — Гусь скоро будет готов, — объявила Ханна, выходя из кухни и приветливо махнув совершенно растерявшемуся Малфою. — Заходите уже, из парадной дует. — Мы как раз обсуждали, кто выиграет Чемпионат Европы по квиддичу в этом году, — добавил уже прибывший Дин. — Я ставлю на Метеоров, а ты? — На Холихедских Гарпий, — собравшись, серьезно ответил Драко и взглянул на широко улыбнувшуюся Джинни. — У них отличный ловец. — Правильный ответ, Малфой, — она одобрительно кивнула, поспешно запихивая ногой Удлинители ушей под диван. — Попробуешь салат? По фирменному рецепту моей мамы. — От такого предложения я точно не могу отказаться, — хмыкнул Драко и вопросительно взглянул на Гермиону. Она, широко улыбаясь, жестом пригласила его войти, и прикрыла дверь, тоже присоединившись к друзьям. Гарри принял пальто Малфоя и, повесив его в шкаф, вновь занял своё место на диване рядом с Джинни. Симус тут же наполнил бокал для Малфоя, тараторя что-то о шикарной пиротехнике, которую будут использовать на открытии чемпионата. Рон молча наблюдал за всеобщей болтовней, лишь изредка отхлебывая из своего бокала. Дин пихнул того в бок, и он, недовольно что-то проворчав, встал со своего места и подошёл к напрягшемуся Малфою. Драко тоже встал и пристально посмотрел на младшего Уизли. Битва двух сверлящих взглядов продолжалась какое-то время, и Гарри уже собрался вмешаться, как Малфой вдруг протянул Рону руку. Рон, помедлив всего секунду, принял ее и крепко сжал, процедив: — Не надейся на мое снисхождение, Малфой. Обе ножки гуся все равно мои, усёк? — Усёк, — серьезно кивнул Малфой, едва сдерживая улыбку в то время, как остальные смеялись, совершенно не сдерживаясь. Гермиона облегченно выдохнула и прошла к каминной полке, устраивая зачарованный шар среди самый дорогих ее сердцу фотографий, как вдруг сзади в неё кто-то вжался. — Сейчас же иди и приведи себя в порядок, — прошипела ей на ухо Джинни, делая вид, что помогает ей. Гермиона застыла и удивлённо посмотрела на подругу. — Я так и планировала, не встречать же Новый год в фартуке. — Дура, — снова прошипела Джинни. — Платье смени с монашеского на что-то более элегантное, уложи волосы, подкрась губы. Конечно, он льёт на тебя слюни и в фартуке, но лишний раз принарядиться не помешает. — Ты про кого? — ради приличия притворилась непонимающей Гермиона. — Не пудри мне мозги и иди в ванную, — тут же раскусила ее подруга и отошла, начиная щебетать о чем-то незначительном. Порозовевшая Гермиона обернулась к друзьям, с удивлением отметив, как гармонично смотрится Малфой среди них. Он закатал рукава своей чёрной рубашки и вертел в руках бокал, о чём-то увлечённо беседуя с Гарри и Дином. Драко перехватил ее взгляд, затем посмотрел на шар, который занял почетное место на ее каминной полке и улыбнулся, вновь вернувшись к разговору. Джинни яростно указывала глазами на ванную. Когда часы пробили двенадцать, Гермиона впервые в жизни ничего не загадала. Кажется, ее желание сбудется и без ее ежегодного ритуала.