Человек - гроза

— Ну и что вы можете сказать в свое оправдание? Мирон молчал. — Состоял в секте, приносил в жертву людей, затем, по какой-то причине, решился эту самую секту предать. Что с тобой не так? — Спросил Густав, изогнув бровь. Бывший поклонник Сатаны пожал плечами. — Шизофрения, — вынесла вердикт Леда. Отправим его в психушку на годик. — Не указывай мне, дура. И, тихонько матерясь, как же это все его заебло, Густав, продолжил допрос психонавта.

***

Увидев тело Сони, Влед заплакал. — Получите, распишитесь — пробормотал Густав. Его правая рука висела на перевязи. Точнее, то, что от нее осталось. Левой рукой он протянул Вледу бланк, где он должен был расписаться за тело Сони. — Бог ты мой, что там творилось — мечтательно закатив глаза, прошептала Леда. — Заткнись, шлюха — прорычал Густав, ты у меня еще получишь. — Жду- не дождусь, — произнесла девушка. Влед быстро расписался в бланке и ушел с большим целлофановым мешком.

***

— Что? Что ты собираешься сделать? Голос Жени был слаб, но она старалась придать ему силу. Тщетно. — Я пойду, заберу ее тело, и похороню по-человечески. Сказал Влед. — Нет. Ты не посмеешь. Она пыталась найти в его глазах хоть каплю понимания. Но они остались безразличны. Жена лежала, прикованная к кровати, обездвиженная. В палате никого не было. Делай с ней что хочешь. Вдруг, Влед понял, как же сильно она ему надоела. Он подошел к аппарату жизнеобеспечения и выдернул штепсель из розетки. Голова Жени бессильно упала на подушку. Линия ее кардиограммы из ломанной кривой начала медленно распрямляться, и спустя полминуты истеричного повизгивания, стала тихо и нежно звенеть. Влед скинул с плеч халат и вышел.

***

Поле, что простиралось за городом встретило его такой же нежной тишиной. Было еще раннее утро, туман только начал рассеиваться. Он остановил машину на обочине проселочной дороги, открыл багажник, и достал лопату. Там же и лежал огромный белый сверток. В тишине он принялся за работу. Железо плавно вошло в жирную влажную землю. В движении ему стало жарко, и он снял свою мастерку, остался в одной футболке. Затем и она пропиталась потом от тяжелой работы, и он снял и ее. Вскоре за деревьями послышались голоса птиц. Они весело звенели, щебетали. И цветы распустились, и под легким ветерком закивали своими разноцветными головками, словно в такт одной лишь им слышимой песне. Закончив работу, Влед вернулся к свертку, развернул его, и достал тело. Трупный запах ударил ему в нос и наполнил все пространство вокруг едкой вонью. Но ее тело и лицо были по-прежнему прекрасны. Влед присел и некоторое время провел рядом с ней, проводя пальцами по ее телу. После смерти лицо ее разгладилось, приобрело смиренное и одухотворенное выражение. Скупая слеза пробежала по щеке Вледа. Он взял ее на руки и медленно погрузил в яму, а затем стал засыпать. Когда все было кончено. Он просто сел в траву рядом с машиной и сидел в тишине, думая о своем. Он знал, что скоро за ним выедут. Или уже выехали. Он уже видел себя в зале суда. Видел яростное лицо Густава. Теперь к «финансовому мошеннику» прибавится еще и «убийца». Жаль, что он не увидел ее ребенка. Но в протоколе было сказано, что младенца унесли дикие звери. Вечно в этом следствии о чем-то, да умолчат.