Кандидат на увольнение

Отдых отдыхом, но дела всё же нужно было выполнять. Например, придти в офис прямо к концу собеседования и узнать, что всё было именно так, как он предполагал. Кандидаты были посредственные, эгоистичные и незапоминающиеся. Прочитав парочку документов, Иллуми лёгкой рукой отбросил их в сторону. Как знал, что зимний сезон нужно было отменить. Был бы только один — летний. Так хотя бы и кандидатов побольше, а то одни и те же лица… — Начальник, пришёл последний, – прозвучало из динамика, и Иллуми тихо выдохнул. — Понятно. Его кабинет находился прямо над залом, где проходило собеседование, поэтому, если бы Иллуми того захотел, со своего места он мог бы увидеть любого в этом зале, даже не выходя из кабинета. Но это было ни к чему. Остался только последний, и вряд ли он окажется тем самым подходящим человеком, которого жаждет заполучить компания. — Назовите своё имя, – Иллуми также было слышно всё, что происходило в зале. — Хисока Моро, – прозвучал голос, от которого по спине невольно пробежали мурашки. «Он?» – в мыслях тут же ярко возник образ незнакомца из кофейни. Иллуми потянулся и тут же нажал на кнопку, после чего матовое стекло сменилось прозрачным, и он смог увидеть фигуру этого человека. Удивлению не было предела. «Ты был так близко?» – ещё сидя в кофейне, Иллуми после краткого анализа отметил, насколько загадочен и необычен этот человек. Во-первых, ему не было никакой причины заводить столь щекотливый разговор с официантом. Во-вторых, он даже не представился и не спросил имени того, к кому подсел. А в-третьих… Кто же так прощается? Нежное касание губ оставило ощутимый след на его коже, и Иллуми даже сейчас это чувствовал. Он провёл пальцем по уголку губ и прикрыл глаза. Странный, очень странный. С ним нужно быть осторожным. Хисока.

***

В зале же собеседования было тихо. Жюри, только спросившие его имя, теперь сидели будто воды в рот набрав. — Я настолько очарователен, что шокировал вас? – улыбнулся Хисока. Ответа не последовало. Казалось, будто жюри потеряли связь с реальностью. Хисока попытался предположить, что же послужило этому причиной, но так и не смог догадаться. Ответ же был предельно прост — начальник пошевелился. Да, да! Это же было первым признаком того, что данный кандидат заинтересовал босса. Вот только… Обычно это происходило на середине собеседования, но чтобы в начале, услышав одно лишь имя, никогда! Поэтому-то жюри были, мягко сказать, в нокауте. — Хорошо. Продолжим собеседование, – один из жюри отложил первый листок в сторону, так и не взглянув на него. – Ваши баллы впечатляют, а за письменную часть вы набрали максимальный. Почему же хотите работать в нашей компании? — Хм… –Хисока задумался и постучал пальцем по подбородку. – Это интересно. — Наш бизнес? — Нет. То, что за возможность попасть сюда, все готовы выпотрошить друг друга. Жюри усмехнулись. — А вы? — А я… – Хисока загадочно улыбнулся. – Мне просто чертовски повезло, ведь не каждый день сможешь побыть в обществе самого прекрасного начальника, – и тут он посмотрел прямо в матовое стекло, теперь уже обращаясь не к жюри, а к нему. Иллуми вздрогнул. Проницательность этого человека ужасала, но одновременно восхищала. Определённо интересный кадр. — Как вы посмели? – воскликнул один из работников. Ещё никто так нахально не обращался к начальнику, и никто не знал, что он находится там. Но от восклицаний его остановил новый звук: постучали по стеклу. Все жюри покрылись мурашками и замерли, не веря своим ушам. Неужели… Они невольно направили взгляды к стеклу. Когда солнечные лучи коснулись матовой поверхности, за ней можно было разглядеть очертания силуэта. Начальник сидел, откинувшись в своём кресле, подперев рукой голову и положив ногу на ногу. Кем же должен быть кандидат, чтобы вызвать такую реакцию? Никто не знал. Заметив общее молчание, Хисока счёл его за разрешение и продолжил: — Я много наслышан о вас. По слухам, вы обладаете несравненной красотой, хотя совсем недавно я видел человека значительно красивее вас. — Какая дерзость! – особо преданный жюри вскочил со своего места, но тут… включился динамик: — Можете быть свободны. «Есть!» – подумал работник: — Уходите, вы нам не подходите, – самодовольно произнёс жюри. — Нет. Свободны жюри. С кандидатом я разберусь лично, – слова, сказанные холодным, не терпящим возражения тоном, стали финальным ударом по самообладанию жюри. «Этот кандидат точно бог!» Чтобы начальник лично спустился к кандидату… Такого ещё никогда не случалось. Экстренная ситуация! Красный код! И жюри, как под гипнозом, послушались и освободили зал. Хисока остался один и занялся рассматриванием убранства сия комнаты. И правда, компания «Золдик» определённо обладала достаточными средствами, чтобы превратить зал неофициальных собеседований в это произведение современного искусства. Широкие окна во всю стену с живописным видом на город, качественная мебель, которой скорее всего мало кто пользовался, и она стоит просто для декора; зелёные растения такие же аккуратные, как и всё в этом помещение, и в меру белый свет ламп, который не сужал помещение, а наоборот, будто расширял его так, что оно казалось просторным и свежим. Иллуми нажал на кнопку, и стекло перед ним вновь стало матовым. Он встал со своего кресла и, откинув мешающиеся волосы назад, взялся за ручку двери. В его кабинете, как в кабинете каждого уважающего себя начальника, было две двери: одна вела в коридор к общим кабинетам и помещениям, а другая как раз в зал собеседований. Такие хитрости нужны были, чтобы… в нужный момент тактично сбежать из здания, не встретив никого по пути. Теперь же он использовал вторую дверь по назначению. Хисока стоял рядом с медиа-центром, но когда услышал шаги, поднял голову и замер. — Так это ты? – вид сходящего по лестнице Иллуми был прекрасен. – Тогда беру свои слова обратно. Глава компании «Золдик» и правда прекрасен. Как насчëт того, чтобы поужинать со мной? Всë в том же неизменном костюме, который так пикантно подчëркивал все достоинства главы компании. К слову, недостатков Хисока так и не заметил. Иллуми промолчал и только прошёл к месту жюри. — Теоритическая часть завершена. Перейдём же к практической. — Очень даже согласен. Что от меня требуется? — Мы торговая компания. — Понятно. Значит, я должен вам что-то продать. Ну, скажем… – Хисока поискал по карманам и вытащил карту. – Эту карту. — Одна карта без колоды? — Да, именно так, – Хисока покрутил в своих изящных пальцах карту, а после указал ей на Иллуми. – И вы купите её за самое дорогое, что у вас есть. Иллуми не повёл и бровью, но всё-таки заинтересовался. У него есть множество вещей. Есть компания, деньги, пентхаус, статус — но нет ничего из всего этого, чем бы он по-настоящему дорожил. Даже, если он что-то потеряет, то всё равно сможет вернуть обратно в троекратном размере — такова стратегия бизнеса. — Итак, я слушаю. Губы Хисоки расцвели в хитрой улыбке, и он кивнул. — Это туз червей. Единственная карта. В колоде она лишь одна из пятидесяти четырëх. Вы видите карту и видите колоду. О чëм вы думаете? В какую бы игру сыграть — вот что. Это скучно, однообразно. В игре эта карта может как сыграть, так и быть совершенно бесполезной, – Хисока горестно выдохнул и покачал головой. – Не годится. Тогда, предположим, что перед вами лежит колода. Вы просматриваете еë, но... – он сделал паузу. – Не находите туза червей. Теперь вы не думаете об остальных картах. Вы ищите туз червей. Когда эта карта находится отдельно от колоды, она приобретает свою истинную ценность, и варианты еë использования разнообразны. Иллуми внимательно слушал, а затем проговорил: — С таким же успехом, я могу иметь любую из пятидесяти четырёх карт. — Нет, нет, – Хисока улыбнулся. – Посмотрите сами. Вы можете купить в любом магазине целую колоду, а после выбросить все карты, оставив только одну. Но в чëм тогда смысл? Имея колоду, нет нужды выбрасывать карты. Также вы просто не сможете приобрести другую карту, потому что я продаю вам только эту, – он подкинул карту вверх, и та резво завертелась. «Складно говорит», – подумал Иллуми, наблюдая за кандидатом. Это собеседование и правда выходило куда интереснее, чем он предполагал. Всë-таки незнакомец из кофейни оказался той ещë тëмной лошадкой. — Так почему же я должен купить еë у тебя? — Потому что ты уже понял всë, – Хисока закрыл картой свою улыбку. Алое сердце на бумаге сияло ярко, но ещë ярче сияли эти манящие глаза. Да, и правда. Иллуми всë давно понял. Туз червей — это и есть Хисока. Если бы он пришëл вчера, то смешался бы с потоком других кандидатов и был бы одним из ста. Поэтому он не появился, и круглое число 100 сменилось раздражающим 99. Он поднял себе цену и, придя сегодня, стал одним из одного. Хитрый расчëт смог дать ему преимущество. Иллуми был весьма доволен, но оставался ещë один вопрос: — Ты же знаешь, что я могу не принимать никого? – и это была чистая правда. В правилах конкурса не было прописано, что запрещается отказывать всем, а значит... — Но ты так не поступишь. Иллуми приподнял бровь. — Иллуми, – Хисока обратился к нему по имени и сверкнул глазами. – Ты собираешь собственную колоду из одиноких карт. Уголок губ Иллуми приподнялся. Верно. Этот конкурс отбирает лучших. В компании работает множество людей, но лишь единицы могут похвастаться своей мастью. Поэтому Иллуми нужно ещë. Он бы мог отказать Хисоке, но... Этот человек именно тот, кто нужен. — Хорошо, – Иллуми прикрыл глаза, стараясь скрыть их азартный блеск. – Можешь идти. Окончательные результаты будут позже. «Продай мне что-нибудь» — лишь часть собеседования. Тут важен подход. Компании нужны сильные люди, а такие обычно незаурядные. Поэтому здесь важен не результат торговли, а сам процесс, и Иллуми оказался им доволен. Хисока также был очень даже доволен. Он поклонился и направился к двери. Но, как и в кофейне, вдруг остановился. — Я забыл показать, как можно использовать эту карту, – прозвучал его загадочный голос, и по спине Иллуми пробежали мурашки. Он взглянул на Хисоку, и тут же раздался свист. Карта, пущенная ловкой рукой, пролетела мимо его головы и попала аккурат в медиа-центр, застряв между кнопками. Иллуми обернулся и хотел было вынуть карту, но внезапно заиграла лëгкая музыка и послышались шаги. Он обернулся и увидел, как Хисока, опасно поглядывая на него, начал подходить. Фигура Хисоки была и правда красивая: стройная талия, длинные ноги, изящные руки… На одежду Иллуми никогда не обращал внимания. Существовал дресс-код (установленный самим же им), которого он придерживался. Своих работников также заставлял, ради сохранения лица компании. И эта однообразность настолько въелась в голову, что сейчас, видя необычный фасон одежды бывшего незнакомца, Иллуми невольно залюбовался им. Почему только в кофейне он этого не заметил? Возможно, был слишком погружён в свои мысли. — Ты что-то забыл? – Иллуми сидел в кресле и равнодушно смотрел на новые махинации кандидата. — Карта — повод расслабиться, – загадочно проговорил Хисока, подходя всë ближе. Иллуми внимательно наблюдал за выражением его лица, пытаясь понять, что тот имеет в виду, поэтому даже не заметил его сжатые кулаки. — Карта — билет к отдыху. Ей можно открывать окна, включать свет и уничтожать... – «врагов, людей, животных», – мелькнула парочка вариантов, но Хисока всë же продолжил. – Уничтожать тоску, например, кидая карту в стену. Хисока остановился и сверкнул глазами: — Или переключать музыку, чтобы получить нечто бóльшее, – и под такт мелодии он качнул бëдрами. «Что он собирается делать? У него свело бедро?» – подумал Иллуми. «А когда же ещë появится возможность станцевать перед НИМ?» – подумал Хисока и провëл пальцами по бедру, двигаясь за мелодией. Шаг вперëд, поворот и вытянуть ногу. Провести пальцами, еле касаясь кожи и жарко метнуть взгляд. Повернуться боком и выгнуться, чтобы показать всего себя, а после погладить ладонью щёку и томно прикрыть глаза, а после... взглянуть на Иллуми. Радость и жар отразились в янтарных ярких глазах. «Он всë ещë смотрит! Смотрит на меня. Замечательно. Твой взгляд, он...» – следуя за музыкой, Хисока начал подходить к Иллуми, а после, приблизившись почти вплотную, ловко перелетел через стол и наклонился, замерев. Иллуми неотрывно наблюдал за ним, и в его тëмных глазах плескалось любопытство. Ещë никто на его памяти не показывал такие фокусы. Они смотрели друг другу в глаза, и никто не решался пошевелиться. Иллуми был словно напряжённая стрела. Он смотрел в яркие золотистые глаза, которые так безумно влекли за собой, вынуждая отвлечься, расслабиться… Но разве он умеет? Всегда весь в отчётах, делах, мероприятиях. Даже не хватает времени, чтобы поднять голову из бумаг и посмотреть вокруг. А он ещё задаëтся глупыми вопросами. Например, почему его считают красивым? Когда он последний раз внимательно смотрел на себя в зеркало? Каждое утро — просто чётко спланированные движения, которые вошли в привычку и которые он просто не запоминает. А правильно ли это? Все люди так или иначе совершают спонтанные действия. А он что? Что же он? Были ли моменты, когда он мог просто… пойти вперёд, ничего не планируя? Все эти мысли лавиной обрушились на Иллуми, и в его взгляде отразилась нерешительность вместе с немым вопросом: «И что же тогда?» Хисока вздрогнул и закусил губу: — Если ты не против, то я... – и завладел губами Иллуми. Такие мягкие, такие сладкие, такие желанные. Как давно он мечтал об этом и боялся прикоснуться? Зато теперь он может вжимать самого красивого начальника в мягкое кресло и целовать, целовать, целовать, чувствуя, как чужая талия трепетно выгибается под руками. «Сначала смотрел так враждебно, а стоило лишь дотронуться, как сразу же стал самым ласковым и нежным», – подумал Хисока и улыбнулся. Это приятно. Губы Хисоки были горячие. Они обжигали, и от поцелуев горела кожа. Иллуми чувствовал, будто его губы готовы были растаять... Оказывается, целоваться это так приятно. Волны тепла прокатывались по телу, с каждым разом расслабляя всë больше. На самом деле Иллуми множество раз пытался найти способ отдохнуть. Он ложился на кровать, чтобы лениться, но ничего не получалось — тут же переворачивался и начинал печатать отчеты. Хотел сходить в ресторан — там его нашли коллеги, и в итоге весь отдых превратился в профессиональную встречу. Пытался прогуляться по парку, но в итоге замëрз под промозглым ветром, пару раз чихнул и пошëл домой, по дороге просматривая документы. Каждый раз, когда он хотел расслабиться, что-то останавливало, и он не мог отдохнуть. Но почему-то теперь, когда его губы оказались в жадном плену, а чужая рука гладила талию... теперь его тело теряло все силы и чувствовалось таким тяжёлым. Иллуми положил руку на шею и провёл по ней, чем вызывал тихий выдох в свои губы. Так хорошо... На него жарко посмотрели, и язык вновь проник в рот, тут же сплетаясь с его. Так влажно и порочно, но так приятно... Иллуми смотрел из-под ресниц, но после сдался и закрыл глаза. Музыки не было слышно, и теперь в ушах звенело, а перед глазами появлялись разноцветные круги. Иллуми ощутимо вело, и Хисока решил рискнуть и перейти к более активным действиям. Звякнула молния, и Иллуми с тихим вздохом открыл глаза. Хисока стоял перед ним на коленях и с хитрым прищуром наблюдал за ним. — Тебе понравится, – он положил ладонь на пах. Иллуми выгнуло, и он прикрыл рот ладонью. Хисоке понравилась такая реакция, и уже с большей уверенностью он коснулся губами через ткань. Так горячо, так невозможно. Хисока с каким-то извращённым удовольствием лизнул пару раз, а после, ловко приспустив брюки вместе с нижним бельëм, провëл языком по всей длине, чувствуя, как уже неконтролируемо дрожит в его руках Иллуми. Но ещë рано заканчивать. — Нужно сделать его влажным, – тихий шëпот, от которого по спине идут мурашки. Иллуми хочет сбежать от этого пьянящего голоса, но он так слаб... Колени дрожат, а тело предательски отзывается на ласку. Остаётся только смотреть и получать удовольствие. Хоть Иллуми и старается держать лицо, уголки его глаз всë равно краснеют, а пальцы судорожно сжимают обивку кресла. Если Хисока сейчас сделает это, то Иллуми... — Ах..! – первый несдержанный стон слетает с губ, когда Хисока берëт в рот. Иллуми до крови кусает губу. Жар рта оплетает со всех сторон. Его невозможно не чувствовать, и всепожирающий огонь разгорается всë сильнее. Хочется больше, хочется глубже, и Хисока готов исполнить каждое желание. Он помогает себе рукой и двигает головой. Иллуми снова стонет. «Да.. Вот так... Именно так...» – лишь бьëтся в голове, но он никогда об этом не скажет, не попросит, не положит ладонь на голову Хисоки, чтобы... Лучше вообще не думать об этом. Юркий язычок следует за влажным пленом рта и дразнит каждую венку, будто играя на струнах души, которая вот-вот разорвëтся к чертям. Иллуми выгибается в кресле и всë же хватается за плечо. Тонкие пальцы теперь сжимают ткань, но Хисока этого не замечает. Он лишь берëт глубже, чтобы доставить больше удовольствия этому замечательному, красивому и самому очаровательному человеку. Хисока заводит другую руку вниз и сжимает собственное возбуждение. Так хочется, но ещë так рано... Если всë получится, если... то они ещë успеют. Сейчас не время задумываться об эгоистичных желаниях. Он хочет подарить Иллуми высшее блаженство. Движения становятся быстрее, и тихих стонов становится больше. По спине Хисоки бегут мурашки, когда он понимает, что это на его действия Иллуми так реагирует. Такой чувствительный, такой податливый, такой... Язык мажет по головке, и Хисока мягко сжимает и проводит рукой. Сладкий стон слетает с губ, и Иллуми кончает в ласковую ладонь. Несколько капель попадает на лицо Хисоки, и он, довольно жмурясь, слизывает их, а после подтягивается на руках и целует разморëнного Иллуми. Тот отвечает на поцелуй, и его ранее такие холодные тëмные глаза сейчас мутные и палящие, а ещё такие тëплые и уютные, что в их тьме хочется утонуть. Иллуми приятно. Тело напоминает безвольное желе, будто после десяти часов тайского массажа, но то, что он чувствует сейчас определëнно лучше. Хисока... этот кандидат определëнно сможет скрасить его время. Возможно, он даже изменит этот осточертевший режим в его жизни, и Иллуми даже не будет против таких изменений. Поцелуй тягучий, плавный, ленивый. Не хочется никуда торопиться, и мысли могут мерным потоком течь сквозь сознание. Так хорошо лежать в кресле и целоваться. Да... Иллуми закрывает глаза и будто проваливается в неведомую страну, где лишь тепло и ласка. Нежные губы целуют его щëки, веки, лоб, нос... Всë оказывается укутано прикосновениями, от которых тонкая корка льда трескается и показываются нежные тюльпаны. И где-то внутри начинается весна.