Я выбрал его

Уставшая молодежь валялась бренным телом то тут, то там, зависело лишь от того, у кого сколько хватило сил куда дойти. Вот Хенджин, к примеру, разулся после прихода в общагу и, будучи подгоняемым Джисоном, завалился на гостинный диван в одежде, не собираясь подниматься ни под каким предлогом. Чонин наконец дотерпел до дома и заскочил в туалет, чтобы отлить, облегченно выдохнув, когда мочевой пузырь смог избавиться от напряжения. Чан зашел следом, после вымыв руки, и направился в их с Бином комнату.  — Хэй, хён, ты будешь отдыхать в конце концов? — улыбнулся Бин и мягко сжал чужое плечо. Старший включил свой ноутбук сразу, как вошел, поставив на их общий небольшой стол. В общаге ещё царил шум и редкий смех ребят, уставших и вымотанных тяжелыми и насыщенными практиками очередного дня.       Лидер знал, что их батарейка скоро полностью сядет, они выдохнутся и уснут. Может быть, много времени потратят на Хенджина, ведь тот сейчас немного отдохнёт, а потом будет буянить. Однако это не мешало ему сейчас прийти после тренировок и продолжить работать над их треком. Он женат на работе, точно также как и каждый из них. — Да, я немного ещё поработаю, ты можешь отдыхать, я буду тихонько, — Крис с усталой улыбкой посмотрел на Бина. — Ладно, — ответил Чанбин и переоделся в домашнюю одежду.       Парней всё не отпускало странное состояние, которое нельзя было описать. Тот момент, когда ты хочешь спать, но, когда ложишься, в итоге не можешь уснуть.       Именно поэтому Чанбин тоже завалился на свою кровать и достал планшет. Однако не прошло и получаса после их прибытия домой, как в дверь постучали. Лидер был в наушниках, поэтому не сразу услышал, но он увидел уже вошедшего внутрь Феликса. — Ликси? — внутренне тепло разлилось по венам от вида этого уставшего и мягкого цыпленка. — Ты ещё не уснул? — Я собирался, но… — младший замялся, сцепил руки в замок, перенося вес с одной ноги на другую. — Тебе кто-то мешает? — беспокойно поинтересовался Чанбин. — Нет, не в том дело, просто я уже было лёг, но боль в пояснице не позволяет мне уснуть. — Ложись, я сделаю тебе массаж, потому что хён занят, — Чанбин улыбнулся и похлопал рукой по кровати рядом с собой. Ликси обрадовался, словно ребёнок, совсем не скрывая своей широкой улыбки.       Да, он пришёл за массажем. Он любил массаж именно от Чанбина и от лидера. Их крепкие руки отлично чувствовались на теле, касаясь уставших мышц, которые срочно требовали массажа, ноя тупой болью.       Вообще, Феликс — не тот, кто бежит сразу за помощью к старшим, когда ему некомфортно. Он взрослый мальчик, он самостоятельный. Каждый раз когда он созванивался с мамой, та ему напоминала о своей любви и, естественно, настаивала на том, чтобы Ликс был мужественным и крепким. Феликс обычно отвечал, чтобы мама не беспокоилась, она будет им гордиться.       Обычно так и было, но бывают моменты, когда родителей не хватает рядом, ведь с ними он чувствовал себя всегда комфортно и безопасно. В таких ситуациях их заменяют старшие.        Ни для кого не секрет, что айдолы занимаются очень много. Спят они еще меньше, нежели тратят времени, например, на еду. Поэтому вырвать момент из своего графика для массажиста абсолютно нереально. Они всегда помогают друг другу в таких мелочах, которые не могут оставаться просто мелочами — о них нельзя молчать.       Было еще кое-что, почему он зашел именно в эту комнату.       Почти любой участник их группы может помочь с этой проблемой. Всего-навсего сделать массаж, это ведь пустяки. Вообще, они могут помогать друг другу взаимно — сначала один делает массаж, а потом другой. Не было такого человека, которому не нужен был массаж. У кого-то спина слабее, у кого-то болят ноги, у кого-то очень сильно болят шея и плечи. А у Феликса постоянно болит поясница.        Ли пришел именно в комнату хёнов по одной простейшей причине. Ему нравилось то, как о нём заботятся самые старшие. Минхо, конечно, тоже мог с этим помочь, но тот слишком много ворчит поначалу, прежде чем заняться делом.       А вот внимание и Чана, и Чанбина очень грело душу, тем более, дитё Австралии давным-давно признало для себя, что его, скажем так, даже привлекал Бин именно в том плане. А Крис-хён был тем человеком, которого принято называть соулмейтом.       Они всегда дарили ему много внимания и любви, от чего маленькое сердце маленького Феликса трепетало со скоростью бешеного ритма колибри. Но он лишь пользовался такими моментами, наслаждаясь и заботой лидера и Чанбина. — Извини, братишка, я должен немного поработать, — Крис с сожалением извинился, улыбнулся и отвернулся к экрану своего ноутбука, принимаясь щёлкать проворными пальцами по чёрным клавишам. — Конечно, без проблем, Чанбин-хён позаботится обо мне, правда? — Феликс с улыбкой Чеширского кота залез на кровать на любезно предоставленную чужую подушку, уткнувшись в нее носом.       Она пахла Чанбином. Если бы было можно, Феликс остался бы спать здесь, обнимая чужую подушку или одеяло, словно свои мягкие игрушки, которыми была завалена его личная кровать. Он любил их обнимать ночью. Он вообще любил обниматься, особенно, если это не игрушки, а кто-то живой. — На что жалуемся, пациент? Боли в пояснице? — тихо усмехнулся Бин и перебросил свою ногу через бедра Феликса.       Младший был в футболке и спортивных шортах до середины бедра. Старший сказал бы, в непозволительно коротких шортах.       Чанбин осторожно взялся за тонкую талию, которая у младшего была слишком хрупкая, словно девичья. Ему определенно нравилась. — Чуть ниже, да, вот там жутко болит постоянно, — пожаловался Феликс, показывая рукой примерное место, где он чувствует боль. — Вы попали в хорошие руки, вы определенно точно останетесь довольны нашими услугами, — хён про себя улыбнулся своим каким-то мыслям и начал осторожно разминать поясницу.       Сначала он разогрел кожу, размял бока, сдавливая их своими сильными руками, но так, чтобы не причинить боли его Феликсу.       Младший сжимал свои крохотные пальчики, потому что болело адски. Когда не трогать, то ещё жить можно, но как только коснешься, то хоть волком вой — дико болит. Но и оставлять так просто нельзя, ведь тогда можно запустить процесс, «наслаждаясь» последствиями через некоторое время. Нельзя давать мышцам постоянно быть в неразмятом состоянии. — Шш, — Феликс шумно втянул воздух через нос, когда старший давил большими пальцами на точки, расположенные на ягодичных ямочках. — Бедный малыш, — прошептал Со, аккуратно двигая пальцами по кругу, добравшись до больного места. — Так больно, — пискнул Феликс, зажмуриваясь и немного дергаясь. — Расслабь булки, кроха, — Чанбин слегка рассмеялся, не позволяя Ликсу дергаться под ним.       Младший и сам знал, что так нужно, но ничего не мог с собой поделать. — Лучше мне просто разминать, я не могу смотреть, как ты жмуришься, — говорит вслух Бин. — Нет-нет, делай так, как считаешь нужным, я буду терпеть, — тут же обещает австралиец, возвращаясь в предыдущее положение. — Но если будет очень больно, то лучше не молчи. — Хорошо.       Со мял бока, отмечая, какими аппетитными они были. Мысленно стукнул себя по голове, ведь сейчас младшему больно, он страдает, не время думать о его формах. Хоть какими упругими и в то же время мягкими они ни были.       Руками переместился на позвоночник, осторожно проходясь по каждому позвонку и по мышцам, находящимся рядом.       Мальчишка под ним, несмотря на обещание, тихо постанывал и ворочался, сжимая его подушку в кулачках.       Бин усердно старался сделать массаж как можно качественнее, чтобы на эту ночь боль малыша ослабла. Минут десять он массажировал поясницу, еще немного поднимался вверх к спине, а после спустился на ягодицы, отъезжая своими бедрами чуть ниже по ногам парня. — Теперь расслабься, будет приятно, — обнадёживает его старший, мягко хлопая по заднице.       Ликс блаженно выдыхает, когда вместо болезненных прикосновений наступают более приятные, как и обещал хён. Тот в свою очередь со скрытым удовольствием мнет ягодицы и бока, которые, как он знал и понимал, не отдают такой жуткой болью, как его поясница, но он всё равно считал, что он просто обязан сделать массаж на всех нуждающихся участках тела младшего. Его драгоценная задница абсолютно точно в этом нуждалась. — Хён, но там не болит, — тихо мурлычет Ликс, прикрывая глазки.       Странные были ощущения. В один и тот же миг Феликс чувствовал релакс и легкое смущение, которое давило на виски. Хотелось было увернуться, чтобы Чанбин вообще не касался его там, но другая часть Феликса подбрасывала ему идеи поддаться этим рукам, чтобы его тело продолжали трогать. Ведь это Чанбин. Чанбину можно… Признаться честно, та часть, что говорила расслабиться и получать наслаждение, как раз начинала упираться в кровать Бина. Господи, лучше никому не видеть этого. — Я знаю, но здесь особо приятно будет, расслабься, — заверяет его Чанбин таким спокойным и родным голосом, что мальчик всё-таки принимает решение лежать смирно и наслаждаться ощущениями.       Ощущениями чужих рук на своей попе, которую поглаживают, сжимают одну половинку, немного отводя в сторону. Это так смущает, но от этого и приятно настолько, что…       Чан в этот момент повернулся к ним, бросив быстрый взгляд на происходящее, и снова вернулся к работе. Из его наушников доносились биты очередного трека, кажущиеся знакомыми Феликсу, наверное, он уже не раз слышал их, пока Чан работал.       Спина старшего то напрягалась, то расслаблялась, а под белой майкой перекатывались при малейшем движении рук мышцы.       Феликсу хотелось к ним прикоснуться и погладить. И хотелось, чтобы Крис наконец бросил свою работу и подошел к ним, уделяя ему внимание. Достаточно эгоистично, но… Имеем то, что имеем.       Пока Чанбин явно издевался над выдержкой Ликса, чтобы не застонать, и мял всей ладонью попу круговыми движениями, Ликс уткнулся в подушку, всеми силами заставляя себя не двигаться, ведь таз предательски собирался подняться, поддаваясь навстречу рукам.       Было страшно. Феликс балансировал, причем одной ногой, где-то на той грани, которая разделяет дружбу с Чанбином и тем неизвестным, что произойдет, если Феликс бессовестно застонет под хёном.       Его никто никогда не трогал. Там. Так. По-дружески шлепали по заду, делали массаж на бедрах и пояснице, это да, часто. Но Чанбин ведет по ткани его тонких шорт прямо между ног, слегка надавливая, чтобы Ликс чувствовал.       И Ликс ЧУВСТВУЕТ, конечно, еще бы. Со трет через ткань его мошонку, заставляя судорожно простонать и дернуться, ощущая вес, которым придавил его Чанбин. — Малыш? — мурлыкнул хён, продолжая кончиками пальцев мять его интимную зону между ног, совсем рядом с яичками, срывая все заслонки в выдержке австралийца.       В нескольких метрах сидит Чан, совсем не подозревая о том, что творится позади, а Феликса кроет от нависшего к нему Чанбина и его руке у себя между ног. — Хён, не делай так, — скулит Ли, давясь от смущения, и покрепче хватается за кровать, бесстыдно подставляя задницу.       Чанбин освобождает его ногу, лишь для того, чтобы отвести её в бок и получить больше доступа, а Феликс упускает тот момент, когда громко ахает, ощущая, как его яички сминает чужая ладонь. — А по-моему, ты просишь как раз таки наоборот, — ехидничает Чанбин и не спеша задирает одну сторону шорт, оголяя для себя чужую ягодицу.       У Феликса тело нежное, словно у младенца, беловатая кожа, светлее, чем его не скрытое под тоналкой лицо, а касаться его — сплошное удовольствие, которое сейчас испытывает Чанбин, нагло воспользовавшись молчанием до жути смущенного Ликса. — Тебе неприятно? — учтиво спрашивает Чанбин, ласково поглаживая младшего.       Тот лишь неуверенно мотает головой и выдавливает из себя «нет», давая если не зеленый, то желтый сигнал для Чанбина.       Ликс взглядом цепляется за спину Кристофера, который качает головой в такт музыке в наушниках, и совсем бессовестно, как ему самому это кажется, разводит ноги, позволяя руке Чанбина перебирать поджавшиеся яички. Стон рвется наружу, но тот давит его в подушку.       Бин всё слышит. Он осторожно стягивает с несопротивляющегося Ли его блядские шорты, в которых маячила перед глазами рэпера его шикарная задница, и подставляет своё колено между ног Ликса, чувствуя, что тот возбужден.       Это уже зеленый свет. До тех пор, пока Феликс сам не скажет об обратном.       Ликс стыдливо хнычет, не в силах поднять голову, а Чанбин сжимает руками его ягодицы в черных боксерах и разводит в стороны, представляя, какой вид откроется перед ним, когда он наконец снимет мешающую тряпку с сокровища.       Бин давит большим пальцем между ягодиц, придерживая одну половинку рукой. Он держит его бедра одновременно с тем, как трет дырочку, через трусы чувствуя, как та сжимается и разжимается. — Не бойся, всё хорошо, — ласковый голос доноситься до Ли, но, хах, легко сказать, — расслабься, я не сделаю плохо или больно. — Чан… там сидит Чан, — хнычет Феликс и уже невольно трется пахом о чужое колено. — О, не бойся, ему понравится, — с какой-то непонятной для Ликса уверенностью говорит старший, и он решает действительно не так волноваться об этом, ведь старший должен знать, что говорит.       В следующий момент с Феликса стаскивают трусы и бросают в конец кровати, а Чанбин задыхается от представшей перед ним картины. Ликса трясет от смущения, это видно по тому, как тот прячет голову и отказывается смотреть на Чанбина, то последнего лишь забавляет это.       Руки так и тянутся к невинному телу, что отзывается на все ласки. Чужая футболка задралась вверх, показывая подтянутое тело младшего и небольшой участок груди. Чанбину очень хочется зацеловать всего этого сладкого мальчишку, который в своей голове, кажется, еще ведет борьбу между своим ангелом и демоном.       Со обильно смачивает свои пальцы и растирает слюну по анусу, кружа одним пальцем у входа, массируя его. Феликс тяжело дышит, а после и вовсе задерживает дыхание, когда парень наклоняется к нему и влажными поцелуями целует торс младшего. — Хён, боже, хён, — задыхается Ликс, и старший пользуется моментом и проталкивает палец внутрь, пока слюна еще не высохла. — Стони, сладкий, не бойся, мы позаботимся о тебе, — рэпер так уверяет, так смотрит любящим взглядом, что Феликс, словно завороженный, быстро-быстро кивает, поджимая к себе руки. Бин трет чужую выглядывающую между ног покрасневшую головку, и Ликс клянется, что его органы внутри сжались в тугой узел.       Так хочется этого котенка. Жутко. Он такой горячий и тугой, что Чанбина передергивает, когда он позволяет себе подумать, как охеренно будет, если войти в него.       Правильно ли он поступает? Может ли он пользоваться таким растерянным и возбужденным одногруппником, ведь потом… Ух, если что, Крис остановит его. Если он посчитает, что это неправильно.       Чанбин выжидает, пока мышцы Ли расслабятся там, и палец будет спокойно двигаться, принося больше удовольствия. Со целует чужие бедра, смотря вперед. Он смотрит в экран ноутбука хёна, тот темнеет на мгновение, но этого достаточно, чтобы внимание Криса было привлечено к творящемуся хаосу позади него.       Чанбин довольно улыбается, когда лидер незамедлительно поворачивается и смотрит сначала непонимающе, а после заинтересовано. — Что это мы тут творим? — с теплым спокойствием говорит лидер, переводя взгляд снова на экран. Он быстро тыкает на клавиши, чтобы сохранить всё то, над чем он работал. Выключает ноутбук и закрывает его. — Пока ты упорно работал, малыш уже принимает два пальца в свою сладкую попку, — воркует Чанбин, терпеливо растягивая дырочку. — Я так понимаю, ты выбрал его? — довольно хмыкает лидер. Он проходит мимо них, чтобы щелкнуть замком на двери и присаживается на край кровати, предварительно убрав мешающие для этого подушки Чанбина.       Ликс наконец заставляет себя вернуться в реальность, когда видит перед собой обеспокоенное лицо любимого хёна. Он совсем не понимает, о чем они сейчас разговаривают, но ему плевать. — Шаловливые ручки Бинни добрались до твоей девственной задницы, Ликси? — Кристофер ласково гладит красные щеки младшего и ведет подушечкой пальца по губам. — Крис-хён, — стонет Феликс, когда Чанбин что-то делает своими чертовыми пальцами где-то там глубоко, что тело аж подбрасывает, а руки мертвой хваткой хватаются за крепкие бедра Бана. — Блять, ты хоть спрашивал его, наглая ты морда? — Чан совсем беззлобно беспокоится, а его взгляд всё время прикован назад, на обнаженные ягодицы, меж которых двигаются узловатые пальцы его соседа по комнате. — Вроде, он не сопротивлялся, — хмыкнул Бин и снова поцеловал чужие бедра, которые уже трясло от возбуждения. — Ликси, милый, — Чан звал младшего, видя его закатившиеся от удовольствия глаза.       Чан знал, что у Чанбина проворные и умелые руки, и даже если у тебя первый раз, то он всё равно сделает так, что ты будешь умирать от удовольствия и просить ещё. Вот у Феликса, например, дар речи отобрало. — Малыш, смотри на меня.       Феликс собрал все силы, чтобы побороть стыд и посмотреть на лицо хёна. Тот притянул его к себе, расположившись под ним. Феликс лежал на чужой груди, пока сзади его постепенно растягивали и подготавливали к… о боже… — Феликс, скажи, если ты против всего, что происходит, мы остановимся, — Чан еще не успел было закончить, как увидел слабое мотание головой, — скажи что-нибудь, кроха. — Не останавливайтесь, пожалуйста, — наконец выдохнул младший, смотря прямо в глаза, уцепившись в чужие руки, — мне так хорошо… — Я не сомневаюсь, — Бан по-доброму улыбнулся, и Феликс увидел, как хён посмотрел куда-то назад, на Чанбина, улыбаясь. — Можно я тебя поцелую? Ты такой сладкий…       Феликс от волнения забыл, что ему нужно было что-то ответить, а вместо этого он сам тянется к губам хёна, моля о поцелуе. Кристофер что-то кивает Чанбину и нежно целует в губы Ликса.       Последний чувствует уже три пальца в себе, замедляясь в своём поцелуе, и Чан понимает его. Он сам ласково целует обе губы, руками поглаживая тело младшего, пытаясь его отвлечь от процесса не столь приятного. И когда Феликс снова начал забываться в чувствах, его дырочка неприятно сжалась в своё привычное состояние от внутренней пустоты.        Бан гладил по ребрам, по животу, по бокам, притягивая ближе к себе между своих разведенных ног. Феликс не мог видеть, что происходит сзади, но вскоре кровать снова немного прогнулась под весом, и он почувствовал руки на заднице.       Понадобилось время, чтобы понять, что они принадлежали Крису. Тот развел его ягодицы в стороны, не переставая трепетно вылизывать его теплый рот языком, сплетаясь с чужим. Ликс охнул от смущения, когда почувствовал, как его смазывают обильным количеством смазки снаружи и внутри, а после ко входу приставили что-то крупное. — Потерпи, детка, будет немного больно, — заботливо шепчет лидер, опуская одну руку между их телами, чтобы поласкать чужой член.       Феликс не успевает сообразить что происходит, как в него начинают погружаться, дюйм за дюймом, заполняя до краев, кажется, ещё чуть-чуть и Феликс больше не сможет вмещать в себя всё.       Он хнычет от боли и дискомфорта, утыкаясь в шею хёна, а тот в свою очереди, старается изо всех сил принести облегчение, легко надрачивая ему и уделяя особое внимание головке. — Какой ты умница, какой хороший, — хвалит его Чанбин сзади и гладит по пояснице, наконец войдя до упора.       Он наклонился, целуя подергивающуюся спину Феликса, удивляясь, когда Чан успел раздеть его догола. — Позволь украсть его у тебя, хён, — улыбается Чанбин, и старший отстраняет Ликса от себя, позволяя рэперу завладеть ртом младшего впервые. — Попку его забрал, губы его забрал, кошмар, ты такой несносный, — негодует лидер, с наслаждением смотря, как Чанбин влажно целует Ликса, придерживая поперек талии. Кажется, Феликс на двадцать седьмом небе от счастья. — Ну не ворчи, — Бин наконец отстраняется и затыкает поцелуем и лидера, давая Ли отдышаться.       Тот смотрит заворожено на целующихся перед его лицом старших. Они так упоенно целуются, так любовно и гармонично, что у Феликса складывается впечатление, что они тут не просто комнату делят всё время.       Все это время Феликс привыкал к размеру Чанбина, да и вообще к ощущению члена у себя в заднице, постепенно понимая, что жгучая боль ушла. Но стоило Бину перестать бессовестно сосаться с Баном и сделать пробный толчок, так Ликс сразу понял, что боль лишь слегка притупилась. — Ах, — не сдержался Ли, прогнувшись в спине, смачно проехавшись по чужому бугорку в штанах. — Сладкий такой, — прошептал Кристофер, придерживая его бедра, пока Чанбин не спеша наращивал темп.       Со поставил руки себе на бока, немного отклоняясь назад. Плавные толчки и волна телом. Бин смотрит на то, как его собственный член появляется и исчезает в жарком нутре. Не удержавшись, он сжимает половинку в руке и принимается вдалбливаться в Ликса, который отчаянно кусает губы Кристофера и несмело поглаживает чужую промежность. Последний заводится еще сильнее от скулящих постанываний в свой рот и придерживает того за бедра, чтобы Бину позволить набирать быстрый темп. — Детка, всё хорошо? — дразняще ведет языком по скуле и целует маленькое ушко, пока Феликс громко стонет, чуть ли не задыхаясь, и совсем теряет равновесие, припадая своей грудью на чужую. — Крис-хён, я хочу кончить, — без стыда хнычет и стонет младший в то время, как Чанбин специально замедлился, дразня не только его, но и себя, — нет, нет, нетнетнет… — Ох, кроха, чтобы мы тебе позволили кончить, нужно поработать, — ухмыльнувшись, Чан гладит чужие щечки, заглядывая в помутневшие от ощущений темные глазенки. — Иначе твой Бинни-хён не будет двигаться в таком быстром темпе, как хочет Ликси. Ты ведь хочешь этого, малыш?       Лидер бесстыдно давил на больное, понимая на собственной шкуре, какого это, когда не дают получить оргазм. Но Ликс охотно принимал любые правила игры, жадно хватая воздух ртом. — Я всё сделаю, пожалуйста, — не смотря на то, что его ножки разъезжались сильнее, скорость никак не увеличивалась. В низу живота беспощадно тянуло и сворачивало всё на своём пути в тугой узел, тот самый, который ранее он чувствовал у себя в животе. Или же, этот узел был совсем не тот?.. — Я знал, что ты хороший мальчик, — Кристофер довольно улыбался и смотрел, как мальчишка реагирует на похвалу. Щечки горят, взгляд расфокусирован, но тот всем телом отзывался на ласковые слова и ластился, словно щеночек.       Ли сам потянулся к чужим спортивкам, чтобы развязать завязки. Он догадывался, что ключ к секрету быстрого темпа и долгожданного оргазма находится именно здесь. И судя по тому, как чужие пальцы вплелись в его отросшие волосы, он был на верном пути.       Он никогда раньше не делал этого. К слову, много чего, что он ощущал сегодня, он не ощущал раньше. Вечер нововведений какой-то.       Он никогда раньше не брал в рот чужой член. Он никогда не касался даже его, только видел при переодеваниях. Это было нормально. Это вообще-то нормально. Но теперь, когда он видел крупную красную головку, уже покрытую природной смазкой Криса, во рту Ликса собиралась вязкая слюна. — Давай, котенок, — мягко подталкивал его Чан, подмигивая Чанбину.        Феликс взял в руку чужое достоинство и лизнул кончик на пробу, неожиданно для себя застонав, когда толчки Чанбина стали резче и глубже. Он на правильном пути? Определенно. Поместится ли весь Чан ему в рот? Тяжело сказать. Но он очень старался. Парни ведь не соврали, когда говорили, что могут позволить ему кончить, когда тот будет работать ртом.       Феликс вобрал в рот лишь головку, активно облизывая её, а после посасывая. Хотелось бы ему насладиться этим процессом в более спокойной обстановке, а не когда его колышет от сумасшедших толчков в растянутый зад. Но нет, конечно же, Фел не жалуется. Пожалуйста, ещё чуть-чуть. Но он не забывает об уговоре.       Он старается вобрать член в рот хотя бы до половины, но постоянно задыхается от нехватки воздуха, который еще и выбивает из его легких Бин-хён. — Крис-хён, — от досады по щекам катятся слезы, ведь он не может нормально сделать минет. Нормально в меру того, что это ещё и первый раз. Но он хотел. Правда. — Хорошая детка, всё прекрасно, — шепчет лидер, успевая отцепить чужую ладонь от своего ствола, когда чувствует крепкую хватку от заходящегося в оргазме Феликса. Он размещает чужие ручки на своих бедрах и благодарит небеса, что успел додуматься, потому что в следующее мгновение Ликс протяжно стонет и бурно кончает, уткнувшись в живот Криса. — Малышу нужно отдохнуть, — воркует Кристофер и укладывает ослабевшего австралийца на своё место, целуя его в уголок губ. — А ты, — обращается он к Чанбину, который уже ехидно улыбался.       Бин нашарил рукой бутылку со смазкой и мокро поцеловал лидера, когда тот приблизился к нему. Между ягодиц скользнули влажные пальцы и смазали вход. — Ложись на спину, — приказал Чан и Со тут же послушался, умостившись на кровати. — Ликси, ты через несколько минут сможешь лицезреть затраханный вид твоего хёна, — с ухмылкой сказал Чан, плавно входя в расслабившегося Чанбина.       Ликс что-то устало буркнул, насколько лидер понял, ругнулся и с удовольствием приподнялся.       Бан не церемонился, понимая, что прелюдии сейчас никому не нужны, ведь обоим хотелось поскорее кончить и расслабиться после бурного вечера, плавно перетекающего в ночь. Поэтому буквально с нескольких спокойных движений он перешел на быстрый темп, выбивая из Бина короткие стоны удовольствия. — Ты можешь его поцеловать, ему это нужно, — лидер посмотрел на Ликса и кивнул в сторону Чанбина, закусив губу.       Младший тут же прильнул к губам Бина нависая. Тот в свою очередь обвил руками шею младшего, цепляясь за неё, словно за спасательный круг. Кристофер закатил глаза от удовольствия, чувствуя, что совсем скоро и он дойдет до пика, а еще быстрее, если продолжит смотреть на то, как самозабвенно целуются его друзья. Лучше бы уже сказать любовники, особенно после того, как Чанбин определился в своём выборе.       Лидер забросил ногу Бина на своё плечо, занимая удобное положение и выбирая угол проникновения, и, запрокинув голову, принялся втрахивать рэпера в его кровать, доводя до пика и себя, и его.       Феликс жадно целовал стонущего Чанбина, засасывая в рот его губы. Ему так нравилось видеть то, что он сегодня увидел. Он знал, как Чанбин-хёну хорошо. Знал на своей шкуре. Глаза Со постоянно закатывались, он цеплялся за плечи светловолосого, пока тот быстро надрачивал ему.        Чанбин кончил быстрее, и то удивляясь, настолько же долго его хватило после девственной задницы Феликса, который довольно ластился к нему, словно котенок, и целовал лицо. Лидер вышел с расслабленного тела и довел себя несколькими движениями руки по каменному стволу, пачкая чанбиново одеяло теперь и своей спермой.       Кое-как вытерев их постельным бельем, которое уже никак не спасти, Бан улегся рядом с уставшими тельцами с переплетенными конечностями. Как только спины Ликса коснулись еще одни руки, он повернулся к лидеру, лениво поцеловав того в губы. — Хён, — позвал он, заглядывая в глазки. — Да, Ликси? — Бан погладил его по влажным волосам, зачесывая их назад.       Чанбин наконец подвинулся дальше к стене, собрав все свои силы, которых осталось, как кот наплакал. — Что оба вы имели ввиду, когда ты сказал что-то вроде «ты его выбрал?» — Аа, — Крис устало хмыкнул и посмотрел на Чанбина. Тот приоткрыл один глаз, смотря то на Ли, то на Бана. — Мы давно в таких отношениях. — О, — удивленно ответил Ликс, не зная, что он ощущает от такой новости. — И вот он однажды сказал, что хотел бы завербовать кого-то к нам, — Чанбин на эти слова рассмеялся, стукнув ногой ногу лидера. — Он перевернул мои слова с ног на голову, но в целом… Я хотел что-то такое попробовать, да. Повисло молчание. Лидер опасливо посмотрел на притихшего Феликса, который вдруг стал грустным. — Так вы… просто… ну, использовали меня… — Ликс- — Нет, ну… Я примерно понимал, что это так и будет, но…       Объятия Феликса ослабли и он даже собирался подняться, но Чанбин тут же прильнул к нему, а лидер не позволил встать, придерживая за талию. — Глупый, глупый Ликс, мы тебя не использовали, — заверял его Чанбин, прижимаясь губами к виску. — Если бы мы использовали, то это бы получилась разовая акция. — Мы не собирались просто трахнуть тебя и выставить за дверь, чтобы потом сделать вид, что ничего не было, — Кристоферу всё еще было тяжеловато говорить, но страх перед тем, что Феликс может обидеться на их выходки, был сильнее усталости. — Угу… — кивнул Ли. — Если ты хочешь, конечно… мы увидели, что ты хотел, чему только рады были, то будь с нами, ты ведь знаешь, как я тебя люблю. И Чанбин любит. — Люблю, — смущенно поддакнул тот, опуская взгляд.       Феликс сквозь собравшиеся слёзы счастливо улыбнулся, вытирая их ладошками. — Прости нас, что всё так вышло, ты дорогой человечек, самый-самый лучший, мы любим тебя, малыш, — Чанбина пробило на нежности, поэтому он целовал маленькое лицо и его широкую улыбку.       Феликс не мог сдержать глупой, но такой счастливой улыбки, которая ползла на его лицо от всех слов, которые ему пришлось слышать.       Они такие разные, их любовь такая разная, это даже проявляется в том, как Крис называет «крохой», а Бин — «малышом», но их поцелуи одинаково искрение и чувственные, позволяющие ощутить всю заботу и любовь даже при таких отношениях, которые Феликс не может назвать неправильными. Если тебя любят, то какая к черту правильность или неправильность?