Здесь не курят

Новый год неслышно крадётся за спиной Сяо Чжаня, когда он заходит в подъезд, поправляя сползающую лямку кофра за спиной. Тамбур между дверьми встречает его полумраком и бьющим в нос ароматом дешевого табака. Опять. - Здесь не курят, - говорит Сяо Чжань, едва сдерживая накопившееся в груди раздражение. Он голоден, устал и злость рвется с языка, а длинные ноги, которые мальчишка-сосед разложил на ступеньках, мешают пройти. Кофр оттягивает плечо, и как же хочется скинуть уже тяжесть в угол и забыть обо всем хотя бы на несколько дней. - И чо? - алый кончик сигареты вспыхивает ярче, когда Ибо затягивается, обхватывая фильтр губами. Срывается пепел, оседая на рваных джинсах. Ибо стряхивает его ладонью. - Ничего. Подвинься. Мальчишка лениво подтягивает ноги, позволяя Сяо Чжаню преодолеть пару выщербленных от старости ступеней. Но разве от Ибо можно так просто избавиться? - Чего такой хмурый? - ухмыляется он, запрокидывая голову. Сяо Чжань в его глазах теперь перевертыш, и это веселит соседа до крайности. - Хвост тебе прищемил кто? Так ты скажи, мы мигом угомоним мудилу. С площадки этажом выше доносится невнятное хихиканье и бормотание. Угадать, кто прячется в плотных сумерках, не так уж и сложно. Ибо редко появляется без своего дружка, названного брата, но Сяо Чжань не может вспомнить, как его зовут. Да и зачем? Это все не имеет смысла, и Сяо Чжань застывает на полшаге до собственной двери, недоумевая. Поводов для его смятения множество. Ибо каждый день встречает его на лестничной клетке, словно караулит. Не упускает повода прицепиться, словно только и ждет, что Сяо Чжань потеряет терпение и откроет рот. А теперь еще и предлагает разобраться с воображаемым обидчиком? Чтобы доставать Сяо Чжаня собственноручно? Сяо Чжань трясет головой, выуживая из кармана связку ключей. Взвешивает в руке, прикидывая, больно ли будет, если она прилетит прямо в голову нахальному соседу, который за секунду до этого вкрадчиво спрашивает: - С кем праздновать будешь? Ах, да. Новый год. Целый день Сяо Чжань метался между консерваторией и МФЦ, оформляя новые права, срок годности которых истек с пару недель назад, и из головы совсем вылетело, что именно сегодня в полночь зазвучат куранты. В холодильнике шаром покати, разве что в шкафу найдется бутылка вина, которую он припрятал до лучших времен. И вопрос, словно вонзенный в спину нож, болезненно отзывается в сердце. - Один, - коротко фыркает Сяо Чжань, чтобы досада не сочилась из его голоса черным медом. А затем шагает в квартиру, захлопывая за собой дверь, оставляя Ибо в подъезде, смеяться и перемывать ему кости со своей компашкой. Он пытается бодриться. Вешает на окно гирлянду, к которой Орешек присматривается с любопытством, но тут же получает приказ ни в коем случае не тянуть к гирлянде свои лапы. И даже выбирается в магазин на углу, пугливо выныривая из дверей на лестничную клетку, но Ибо там уже нет. Полки магазинов напоминают разоренный мародерами город. Сяо Чжань набирает в корзину то, что по его мнению может напоминать новогодний стол, а затем, в долгой очереди, смотрит на хмурую кассиршу в алой жилетке, кусая губы. Единственное, чего бы он хотел - сожрать килограмма два мандаринов, чтобы умереть одинокой сладкой смертью. Но вместо мандаринов в супермаркете он обнаружил только пустые ящики. Ну, сам виноват, нечего было тянуть до последнего! Никаких тебе мандаринов и подарков, Сяо Чжань, в этом году ты был плохим мальчиком. Когда он возвращается, Ибо на лестнице нет. Конечно, уже ускакал провожать старый год со своими закадычными дружками, зачем ему караулить Сяо Чжаня с пакетами наперевес? Звонок в дверь раздается за полчаса до полуночи. Сяо Чжань неохотно скидывает плед и бредет в коридор, раздраженный как сотня кобр. Он просто хотел встретить новый год и завалиться спать, но судя по всему, не судьба. Зеркало в коридоре отражает кислое лицо Сяо Чжаня и кошку, которая отказалась слезать с его рук. “Кого нелегкая принесла?” - думает Сяо Чжань, протягивая руку к замку. И замирает соляным столбом. На пороге неловко топчется Ибо. Шапка, надвинутая на глаза, покрыта снегом. Снежные хлопья осели и на плечах, но Ибо упрямо таращится исподлобья, прижимает к себе пакет с мандаринами и бутылку шампанского, недорогого, но вполне приличного. Где только достал в такой час? - Ты же сказал, что один будешь, - говорит он, шмыгая покрасневшим с мороза носом. - И я тоже, ну, поэтому… Он делает паузу, которой хватает ровно на то, чтобы они оба сделали глубокий вдох. Ибо - да один? Какая чушь. Но вот он, стоит, подбирая верные слова. Одно слово. - Пустишь? И Сяо Чжань, сам не понимая, зачем это делает, чуть отодвигается, позволяя Ибо протиснуться в узкую прихожую, которая становится чуть светлее и просторнее. - Как новый год встретишь, так его и проведешь, да? - подмигивает ему Ибо, оборачиваясь через плечо. Стаскивает заснеженную куртку, трясет головой, чтобы смахнуть снежинки, прилипшие к кончикам волос. - Да ни в жизнь, - фыркает Сяо Чжань в ответ, доставая из стенки, доставшейся от бабушки, бокалы. Бокалы, кстати, тоже перешли к нему по наследству, и смотрите-ка, пригодились. Кто же знал, что год, прошедший по нему тяжелой поступью, закончится вот так? Но Сяо Чжань улыбается, Орешек вьется под ногами, за спиной Ибо подпевает старой песенке из телевизора. А все остальное уже не имеет значения.