Возвращение

      Дин Винчестер останавливает «тойоту» на обочине грунтовой дороги и сквозь лобовое стекло смотрит на небольшой дом, стоящий у подножия холма. При виде «импалы», припаркованной во дворе, холодная тяжесть под сердцем начинает таять.       Место не только знакомое, но и душевно близкое – в детстве братья провели тут много хорошего времени. И теперь печальное – как памятник замечательному человеку, недавно убитому демоницей Мэг.       Но сейчас мысли заняты не воспоминаниями о Джиме и Калебе, даже не об отце. Он постоянно думает о ещё одном выжившем в том бою.       Господи, как же отчаянно Дин надеется найти его!       Он вылезает из машины и, поморщившись, кладёт ключи в карман. «Тойота». Не тачка, а оскорбление. Конечно, если бы он отыскал Сэма без «импалы», то ни разу не пожаловался. Ну, почти так.       Дин раздумывает, брать ли трость, лежащую на пассажирском сиденье, учитывая, что Сэм может испугаться его нынешнего вида. Шесть недель прошло, и Дин теперь может немного двигаться без подпорки, правда, сильнее хромая и медленнее. Кроме трости, одолженной одежды и одолженной машины, другого имущества нет.       Воздух Миннесоты чист и резок. Мороз усиливается к вечеру, и пока совсем не чувствуется весна, которая по календарю уже наступила. Утром все тропки и дороги покроет гололедица. Наверное, ему стоило взять палку, но не возвращаться же. Воодушевлённый предвкушением встречи он уже наполовину спустился с холма, приволакивая левую ногу.       Сэмми должен быть здесь! Дину больше негде его искать. Сердце разрывается от тоски и надежды.       Дин невольно прибавляет шаг, и калечная нога подгибается. Он сразу сбавляет скорость – не хватало ещё свалиться и тем произвести самое убогое впечатление. Лёгкие до сих пор работают не на полную мощность, и Дин задыхается от небольшого усилия.       «Просто иди. Шаг за шагом». Так говорили в больнице. Так повторяет он себе уже вторую неделю, с того дня, как посчитал себя достаточно окрепшим, чтобы пуститься на поиски.       Шаг за шагом. Постепенно исключая все места, где мог быть Сэм, начиная с больницы в Западной Вирджинии, пока не приехал сюда.       Господи, прошу, пусть Сэм будет в этом доме!       Детка сияет перед ним во всём своём чёрном великолепии. Никаких следов проезда по грунтовой дороге, краска блестит даже в близких сумерках. Дин останавливается, чтобы благоговейно провести рукой по изящному обводу бока и похлопать по решётке.       Чёрт побери, он не может прокашлять ком, перекрывший горло при виде «импалы», брезентового баула на заднем сиденье, кассеты, торчащей из магнитолы. Он мечтает, надеется, стремится, но пока не верит окончательно, что нашёл.       Металл холодит ладонь. Дин отталкивается от машины и, ловя губами воздух, ковыляет к дому.       Крыльцо осело сильнее, чем он помнит, но так даже легче подтягиваться по деревянным перилам. Дин старается ступать беззвучно по старым, скрипучим доскам, потому что и раненым он не перестаёт быть охотником.       Он стоит перед дверью, напрягая все свои шесть чувств, пытаясь ощутить сквозь дерево и стекло присутствие брата и приготовиться к возможному разочарованию.       Сердце бешено колотится, во рту пересохло, а воспоминания и мысли просто разрывают голову. У Дина уже нет сил ни ждать, ни предполагать, охваченный неистовым желанием наконец увидеть брата, он поднимает руку, чтобы постучать.       Дверь распахивается до того, как он успевает прикоснуться.       Сэм.       И дробовик. Направленный на Дина.       Все заготовленные слова, вылетают из головы. Дин может произнести только сиплое: «Сэм…»       Душевный ответ брата:       — Кристо!       Дин вопросительно изгибает бровь.       — Я рассчитывал на более тёплую встречу.       — Заткнись!       Ружьё не вздрагивает. Дёргается лицо за ним – сужаются глаза, сжимаются в ниточку губы – на секунду искажается в недобрую, напряжённую маску. Парень совсем не похож на Сэма; на несколько мгновений Дину кажется – это не настоящий брат, а другое, вернувшееся с того света. Потом он понимает, почему. Младший никогда так не смотрел. Даже в рокфордской психушке – даже там, несмотря на всю ненависть, Сэм знал, что перед ним брат.       — Сэм, – повторяет Дин как можно мягче, – я жив.       — Я сказал: заткнись!       Ствол сильно толкает в грудь для убедительности. Еле зажившие рёбра и мышцы протестуют, но Дин почти не обращает внимания на боль. Он теряется в догадках. Он рассчитывал на некоторое недоверие, а потом должны быть непременно объятия и, возможно, слёзы. Он бы смирился с неотступностью мелкого.       Но не с… таким.       Дин меняет стойку, перенося вес на здоровую ногу. Ладно, мяч на стороне Сэма, остаётся потерпеть ещё несколько минут, мелкий должен закончить все ритуальные действа.       Левая рука Сэма отпускает ружьё и тянется во внутренний карман куртки. Как и ожидается, он достаёт фляжку. Дин с терпеливой усталостью закрывает глаза и вздрагивает от выплеска.       Теперь соль. Сэм достаёт её из другого кармана.       Дин вытирает лицо и сплёвывает крупинки.       — Что там ещё по плану? Освящённое масло? Иссоп? Видеокамера на случай, если я шейпшифтер? Это я, чувак!       Сэм молчит, ожесточённо и непреклонно. Что странно само по себе – обычно мелкий транслирует в пространство каждую эмоцию, словно чёртово радио.       Он будто на охоте. И умеет быть свирепым и беспощадным, каким его мечтал видеть Джон Винчестер, особенно, если на кону жизнь брата. Это у них общее.       А потом Дин смотрит в пустые глаза брата и понимает, какой ценой дались тому эти шесть недель. Тот именно опустошён. Внутри что-то перегрузилось и отключилось.       — Сэмми…       Сэм пятится, не опуская дробовика.       — Войди.       Раненая нога подгибается, и Дин вынужден ухватиться за косяк, чтобы удержать равновесие. Сэм на мгновение опускает ничего не выражающие глаза. И опять смотрит на старшего.       — Двигай.       Дин чуть разводит руки в стороны, не выказывая беспокойства. Не тот случай, когда реакция на наставленное ружьё заставляет молниеносно выхватывать свой ствол. Тем более, что нет ни рефлекса, ни ствола.       Остались только он и Сэм. И если Дин не сможет превратить робота в своего брата, оружие не будет играть никакой роли.       Дин делает два шага, входя в гостиную. И дробовик слегка опускается, словно указывая на пол.       Дин глядит вниз, потом на потолок, потом оборачивается и усмехается.       — Дьявольские ловушки? Неплохо, братан. На задней двери тоже есть?       Он упускает момент, когда Сэм бросается на него. Будь Дин здоров и не под воздействием лекарств, он всё равно смог бы защититься. Но не сейчас.       С неуловимой быстротой выхватив нож, Сэм режет низручье брата и отскакивает. Проверяя пришельца на оборотня и призрака, он полоснул довольно глубоко.       Широко раскрытыми глазами Сэм смотрит, как порез, рукав хлопковой куртки и свитера быстро заплывает кровью. Нож выскальзывает из его пальцев, и никто из братьев не обращает внимания на глухой стук. Дина занимает только одно: как подхватить тяжеленного Сэма, который вот-вот свалится в обморок.       Он прижимает раненую руку к груди и здоровой берёт Сэма за ладонь.       — Братишка, всё хорошо. Это правда я.       — Дин… – В один миг вместо каменно-холодного охотника – истинного сына Джона Винчестера – возникает младший брат Дина; глаза переполнены чувствами, которые вот-вот выльются слезами.       — Сэмми! – хрипло шепчет Дин. Эта потерянность, просьба о помощи и жажда защиты знакомы с детства. И то, что сейчас братик выше на три дюйма, ничего не меняет. – Иди ко мне, мелкий.       Дин оказывается в сокрушительном захвате огромных ручищ. Раненая нога сдаётся окончательно, но Сэм держит старшего настолько крепко, что тому трудно дышать.       Они стоят так долго, что и вторая нога Дина не выдерживает. И когда Сэм отступает, Дин теряет равновесие.       Тут же младший сгребает его за грудки, почти поднимает и делает шаг к дивану – так же, как в своё время Дин оттаскивал малыша от оружия или горячей плиты. И выражение лица Сэма то же – испуганное и растерянное. Ему нужно, чтобы старший брат был рядом. А Дину необходимо быть нужным.       Сэм опускает брата на диван, перевязывает кровящую рану носовым платком и осторожно хлопает по груди. А потом молча выходит из дома.       Дин со стоном откидывает голову на спинку. Понятно. С мелким всегда было сложно, если дело касалось выражения чувств.       После шести недель разлуки и безвестия о судьбе друг друга они имели право обняться и даже пошмыгать носами.       Убедившись, что с братом всё в порядке, Дин готов двигаться дальше. А Сэм… Сэм готов ко второму раунду переживаний. И, скорее, ко второму раунду обвинений себя.       С другой стороны, за час до этого – и в течение последнего месяца – Дин был согласен на любые условия, лишь бы обнаружить мелкого живым и здоровым. И если ещё один душещипательный разговор станет ценой встречи, Дин возражать не собирается.       Он с трудом поднимается, опираясь на подлокотник и кофейный столик, и сокрушается об оставленной трости.       Дин еле выбирается на крыльцо.       По крайней мере, Сэма никуда не унесло. Он опирается на капот «импалы», низко опустив голову.       Спускаться по ступеням намного тяжелее. Дин висит на перилах, отвернувшись от Сэма, пряча искажённое болью лицо.       Но в голосе нет и намёка на испытанные трудности.       — Как бы то ни было, ты позаботился о машине.       Брат смеётся, и от этого звука по спине Дина бегут мурашки.       — Я едва не разбил Детку. Ты поклялся, что в этом случае свернёшь мне шею. Вот я и хотел, чтобы ты пришёл хотя бы для этого.       Дин мысленно облегчает душу, но продолжает в том же беззаботном тоне:       — Чувак, признайся, ты её полировал?       — У меня было много свободного времени.       Тихая горечь этих слов пережимает Дину горло, холодным камнем ложится в солнечное сплетение.       Сэм выпрямляется и оборачивается.       — Что случилось? Я имею в виду, что-то заставило тебя подняться? – Он издаёт очередной невесёлый смешок. – Я должен быть рядом с тобой, раненым, но опять тебя бросил…       «Ладно, малыш. Ты демонстрируешь мне свои повреждения, я покажу свои». Дин может себе это позволить.       — Я мало что помню, – честно признаётся он. – Осмотрел пещеру, костей не обнаружил, но, кажется, наткнулся на бомжа или кого-то вроде. В следующую минуту я очнулся в больнице. Как оказалось, эта минута настала через две недели. Нога полностью в гипсе, и люди смотрят так, словно я вернулся с того света. Вроде как меня нашли неподалёку от шоссе. Я пытался позвонить тебе, но… – Дин пожимает плечами.       — Я разбил телефон, – бормочет Сэм. – Они нашли тело… Потребовалось три дня и спецтехника, чтобы выкопать его. Там… не осталось почти ничего… И я швырнул телефон в стену.       Сэма передёргивает от воспоминаний, незначительное движение отодвигает его ещё дальше от Дина, и тот уже не может выносить отдалённость.       Он собирается с силами, ковыляет к машине и прислоняется к капоту рядом с Сэмом, делая вид, что прогулка ему ничего не стоила. Однако пар от сорванного дыхания предательски клубится в морозном воздухе.       Сэм снимает с себя амулет на цепочке и надевает его через голову Дина.       — Он был… там, в пещере…       Дин чувствует в ладони холод металла, Детку за спиной, Сэма рядом – всё, о чём он мечтал невыносимо долгие шесть недель.       Вот только младший брат здесь не полностью: какая-то его часть до сих пор горюет в проклятой пещере.       — А с ногой что?       — Во время обвала ей досталось больше всего. Перелом большеберцовой кости, вставили спицы. Гипс уже сняли. Всё в порядке, Сэм, нужно немного времени. Я постараюсь, чтобы она стала не хуже здоровой.       — А ещё?       Дин пожимает плечами. Сэм спрашивает о том, что и сам уже представляет: сотрясение мозга, рёбра всмятку, внутренние кровотечения…       Сэм съёживается, охватив себя руками.       — Боже… Дин…       — Ты не знал, Сэм. Ты не ушёл, если бы знал.       В больнице Дин поймал себя на мысли, что верит Сэму больше, чем до смерти отца. К добру или к худу, но теперь они были вместе до самого конца. Или до тех пор, пока не решили, что это конец. Сэм просто ошибся, подумав, что время пришло.       — Значит, ты оставил охоту?       Он был рад найти Сэма именно в доме пастора Джима. За прошедшие годы им не раз приходилось слышать о гибели друг друга. Дин помнит беспомощное, всеобъемлющее чувство утраты. Помнит и пустой взгляд Сэма.       Однажды Сэм целую неделю считал, что навсегда потерял старшего брата. Дину удалось отыскать его и привести в себя. И не просто найти, но спасти – в безумном отчаянии Сэм пошёл на опасную охоту в одиночку, должно быть, надеясь, погибнуть тоже.       Дин опасался чего-то подобного и на сей раз. В течение последнего месяца никто из знакомых охотников не видел Сэма, поэтому оставалась слабая надежда на то, что он просто затаился, пытаясь смириться с ситуацией и принять разумное решение.       — Вроде того, – отвечает братишка. – То есть я выходил на дело ещё несколько раз, но не охотился. Просто убивал. И… словно это был не я. Не я повёз то, что считал твоими останками, в Гринвилль, к маме. А потом отправился на север.       Дин ёжится. Ещё одна причина не навещать пустую мамину могилу – расположенное рядом надгробье с его именем.       — Сэмми, мне очень, очень жаль…       Брови Сэма ползут вверх, встают домиком; нос морщится.       — Дин… – дрожащим голосом говорит он, – я думал, ты умер… Я похоронил тебя, старик! И ты на самом деле чуть не погиб, потому что я бросил тебя!       — Но ты же не бросал, – торопливо возражает Дин. – Я никогда так не думал. – Во всяком случае, когда обрёл ясность ума. А если взять те первые дни, полные страданий и одиночества… н-да, чем меньше о них вспоминать, тем лучше. – Произошла путаница. Так бывает.       — Господи, как же я скучал по тебе, придурок! – Сэм пытается улыбнуться, но с глазами, полными слёз, это не удаётся.       Замёрзший Дин боком прижимается к нему, обхватывает рукой широкие плечи и приваливает к себе. Сэм утыкается носом в воротник Динова свитера.       — Ты же терпеть не можешь девчачьи обнимашки, – глухо говорит он.       — Чувак, это совсем другое дело – суровые мужские объятия.       — Да, это всё меняет. А то я уже собирался распустить сопли у тебя на груди.       Дин обнимает его ещё крепче.       — Одноразовая поблажка, Сэмми. Такое разрешается только сегодня.       Смех Сэма больше походит на сдавленное рыдание. А потом он беззвучно трясётся в руках брата.       Дин чувствует странную смесь облегчения и опустошённости. Ему кажется, он никогда не уставал так, как за эти две недели.       Неужели можно отдохнуть?..       Они долго стоят, прислонившись к «импале» и прижимаясь друг к другу. Тишина звенит морозными льдинками, и вечер зажигает первые звёзды.       Дин измотан донельзя, но наслаждается каждой минутой, пока вялый, но счастливый голос не бормочет откуда-то из-под подбородка:       — Я вышвырнул весь твой хлам.       Дин отнимает ладонь от плеча Сэма, чтобы отвесить шлепок по лохматому затылку.       — Я видел сумку на заднем сиденье, дубина.       — И кассеты?       — Вообще-то я вернулся только за Деткой.       В ответ раздаётся тихий смешок.       — Я тоже тебя люблю.       — Не хочу омрачать вечеринку, Сэмми, но мне надо присесть, нога сейчас откажет.       Сэм тут же выпрямляется.       — Господи, Дин, прости! И твоя рука… Пойдём скорее!       Из его взгляда исчезли отрешённость и горечь; Дин был рад увидеть теплоту. Увидеть необычно заботливого Сэма.       — Жаль, что я не захватил трость из машины. – Дин подразумевает не только опору, но и инструмент для вразумления мелкого – если тот опять начнёт винить себя во всём.       — Какая машина? – Поддерживая Дина за талию, Сэм ведёт его к дому.       — «Тойота» бордовая. Вон там, на холме.       Сэма опять трясёт, на этот раз от приступа смеха.       — «Тойота»?!       — Ну да. Кто-то же увёл «шевроле», – ворчит Дин. Кажется, в прошлый раз до крыльца было намного ближе.       — Ты её угнал?       — Вообще-то, одолжил. Если ты один в больнице, друзья заводятся быстро.       — Ты с кем-то подружился? – в голосе Сэма нет насмешки, только радость.       Дин коротко кивает. Он не собирается делиться подробностями и рассказывать о том, как едва снова научившись говорить, попросил медсестёр обзвонить все телефоны, какие помнил. Как к поискам его младшего брата подключился весь этаж. Как Эш заработал ящик пива за взлом спутникового наблюдения и розыски чёрной «импалы». Как Дин настоял на своей преждевременной выписке через полчаса после снятия гипса на ноге.       Рука Сэма крепко берёт его за ремень, помогая подняться по ступеням.       Братья встретились. Их жизни пришли в равновесие.       Неизбежные кошмары, загадочное предупреждение отца, мрачное будущее – всё могло подождать.       Дин только что вернулся домой. ________________________________________________