Мне кажется, или все куда сложнее чем мы думаем?

   Притягивая к себе, Антон продолжал целовать алые, и как ему казалось, сладкие губы Гаврилова. Младший уже по полной исследовал чужой рот собственным языком, сплетаясь с чужим, иногда даже порой покусывая чужие губы, тем самым просто не давая Данилу что-либо сделать. Что, конечно же, старшего ни в какую не устраивало.    Даже сейчас меж этими двумя вновь шла борьба. В этот раз они боролись за доминирование. Пытаясь не то чтобы забрать, а прям отжать друг у друга возможность вести. Оба уже что только не делали, стараясь любым образом заставить другого сдаться. Данил был по истине настойчив и терпелив, чем собственно и выиграл данную дуэль. Постепенно Черемисин уже просто не мог держаться, от чего становились слышны негромкие постанывания с его стороны.    В итоге Антон сдался, наконец присвоив роль "сверху" себе, Квантум вёл и продолжал всё тот же поцелуй. И как только он это сделал, то сразу же поднял голубоглазого с его стула и, обвив талию длинными руками, прижал вплотную к себе. Голубоглазый же старался дотянуться до чужих столь желанных губ, хватаясь за шею и плечи своими крепкими руками, как только его заставили поднять свой прекрасный зад с места. Ведь разница в росте хоть была не велика, казалось бы всего на пол головы, но дотянуться до губ двухметрового своими было всё же достаточно проблематично. Прекрасно осознавая это, Данил невольно, даже как-то ехидно улыбнулся, умиляясь этому факту.    В скором времени, старший держа инициативу , повёл младшего за собой, практически не разрывая того самого поцелуя, который так и не хотелось прекращать. В один момент ненадолго синеглазый всё же отстранился и даже приподнял Антошу, и просто понёс к собственной спальне не смотря на то, что тот был не из самых лёгких. И только для того чтобы скорее зайти в комнату и не затягивать с продолжением, которого уже не в малой мере хотелось обоим. Отпустив Антона недалеко от двери, старший начал жадно расцеловывать уже не без его помощи, припухшие от покусываний губы, а после чужие щёки, уходя прямо к шее. Сам парень старался максимально сдерживать собственный голос пока это ещё представлялось возможным, то и дело приподнимая свою голову от действий двухметрового.    Заведя наконец младшего уже в саму комнату, Квантум мошинально закрыл её на замок, а точнее на защёлку. После уже вновь оторвавшись от своего занятия, двухметровый повалил Черемисина на собственную постель. Затем навис сверху, раставив руки у головы Антоши по обе стороны, и невольно завис на месте. Тяжело дыша и стараясь перевести собственное дыхание, Даня просто смотрел в слегка затуманенные голубые глаза русоволосого. Ещё несколько мгновений оба парня находясь в данной позе, смотрели друг на друга, пока Антон не обвил чужую шею своими руками, вновь заставляя наклонится ближе к себе. Следом вновь затягивая, но в более мягкий и сладкий поцелуй, лишь больше рястягивая этим удовольствие.    В итоге который раз разорвав его по причине закончившегося воздуха в собственных лёгких, Данил достаточно быстрыми и резкими движениями стянул с Антона его футболку, выкидывая её куда-то в сторону. Остался младший на данный момент в нижнем белье и чёрных джинсах с рваными коленями. После этого, двухметровый принялся постепенно изучать само тело своего друга. Снова прильнув к его шее собственными губами, темноволосый начал посыпать поцелуями чуть ли не каждый её сантиметр, в буквальном смысле слова, оставляя мокрые следы и поцелуи. Старший порой изредка покусывал кожу, тем самым оставляя не сильные следы и отметины. Одной же из своих ладоней, Гаврилов блуждал по телу голубоглазого от самого верха до самого низа, то и дело перебирая своими длинными пальцами с одного участка тела на другой, вплоть до самых джинс, что ещё держались на нём лишь благодаря ремню. Черемисин ощущал каждое прикосновение со стороны старшего, особенно в те моменты когда прохладные руки двухметрового задевали уже затвердевшие соски. От всех этих ощущений Кратос невольно вздрагивал и прогинался, параллельно возбуждаясь всё больше и больше.    Постепенно Данил с шеи начал переходить ближе к ключицам, которые в отличии от той же шеи, щадить он явно не собирался. Вот их то темноволосый кусал не щадя, но лишь несколько раз. Дабы они не были все сплошь в багрово-алых отметинах. Но эти следы ещё долгое время будут напоминать обоим об этой "весёлой" ночи.    Кратос вновь слегка запрокинул голову назад и, прикрывая собственные глаза, стал сжимать в одной из своих рук волосы на макушке старшего. Так же он, порой перебирая простыни под своими ногами ими же, случайно и знатно задел ногой уже достаточно вставший член Дани, от чего послышался приглушенный и сдержанный стон. Квантум решил ему отомстить тем же. Только уже специально и более грубо нажав ровно туда же. Прямо промеж его ног, уже чувствуя своим собственным коленом до сих пор нарастающее и не малое возбуждение своего партнёра. Несколько мгновений продержав свое колено на месте, двухметровый переводя собственное дыхание наблюдал за прекрасным Черемисином, который бегая глазками по телу синеглазого невольно и нехотя краснел, постанывая, закусывал собственные губы лишь бы не дать услышать Гаврилову желаемого.    В итоге всё же услышав долгожданный более чёткий раздавшийся по комнате стон, а так же оставив до этого на шее всё же ещё пару не так сильно заметных пятен, не говоря уже о покусанных ключицах Антошки. Данил вновь отстраняется от него, начав как бы снимать с себя свою синюю рубашку. Русоволосый пытается снять её окончательно, но этого не происходит. Квантум специально не даёт себя раздеть, даже частично, лишь открыв вид на свою грудь и живот. Это всё достаточно бесило самого Антошку, но он всячески старался не показывать этого недовольства. По одной простой причине того, что в данный момент сам Антон ничего не мог с этим сделать, да и сам же старший просто не даст.    Обоим уже достаточное количество времени довольно тесно в собственных штанах, поэтому осыпав торс младшего кучкой кратких поцелуев, Квантум наконец снимает практически все остатки одежды с Черемисина, включая его джинсы, но всё ещё оставляет на нём его серые боксеры. Бугорок за счёт этого ещё сильнее выпирает, показывая этим насколько сильно хочет продолжения парень под ним.    Почувствовав одновременно некое облегчение внизу и в какой-то степени даже стыд, Антон невольно вновь покрывается румянцем, как только осознает что его практически раздели. Он смотрит прямо в жадные, не смотря на опьянение, ярко-синие глаза Данила, которому уже достаточно не терпится приступить к самому приятному и сладкому не только для себя, но и для Черемисина тоже. Но он, спокойно сдерживая в руках самого себя, всячески растягивает этот момент, превращая его одновременно и в пытку и в удовольствие. Причём для Антона это было больше сладостной пыткой, хотя дальше "лучше".    В один момент, голубоглазый решил действовать самостоятельно. Потому нагло беря инициативу в свои руки, усаживает двухметрового напротив себя и уже он собственными руками начинает ласкать старшего, чуть ли не повалив в итоге. Но Гаврилов вовремя упирается руками в постель, параллельно слегка прогнувшись назад в собственной спине. Антон изначально кратко целует чужую нежную и достаточно тонкую шею, затем оставляет пару поцелуев и отметин прямо на выпирающих костяшках его ключиц. После младший и вовсе прилегает к его груди своим собственным носом и проведя им сверху вниз, целует уже прямо в верней части худого и плоского Даниного живота, от чего синеглазый невольно ещё больше втягивает его в себя, начав куда более тяжело и не ровно дышать. Глядя на русоволосого даже в данный момент сверху вниз, темноволосый позволил чужим шальным ручкам исследовать собственное тело, которые давно так и норовили попасть под чужие брюки. В то время как сам голубоглазый продолжал лапать и специально медленно целовать всё тот же живот Квантума, глядя лишь прямо перед своими глазами, либо вообще держа их прикрытыми. Младший уже давно всячески отбросил все свои мысли куда подальше на задний план, потому что они просто мешали ему действовать дальше.     Кратос всё лучше и ближе пристраивался меж ног собственного партнёра руками, уже лапая чужие бёдра. Потому со временем спускаясь все ниже и ниже, Антошка столкнулся с небольшой проблемкой. А точнее коричневым крепким кожаным ремнем, что мешал ему в данный момент зайти ещё дальше, да и тот самый ремень всё же держал светлые джинсы прямо на двухметровом. В итоге стянув их с него вместе с чёртовым ремнем, русоволосый выкидывает их как и всю остальную одежду куда-то в сторону двери, подальше от кровати и продолжает своё дело. Вновь приподнявшись и усевшись на коленях, младший затягивает синеглазого в поцелуй притягивая всё ближе к себе, параллельно запустив собственную руку прямо под чужое нижнее бельё.    Остранившись и посмотрев в чужие глаза, Данил хотел было остановить младшего и уже даже схватил его руку за запястье, но Антошка опередил его уже схватив его же член в свою крепкую ладонь и сжал в её. Следом голубоглазый и вовсе начал медленно и потихонечку двигать ей, пальцами проводя практически по каждому миллиметру ствола от самой головки до основания, от чего старший невольно съёжился, уже немного наклонившись вперёд, и просто ослабил хватку, в итоге выпустив чужую руку из своей, вслед он прижался к младшему уже вплотную. Уткнувшись своим носом прямо в чужую шею, Гаврилов начал обдавать её своим горячим и тяжелым дыханием, а после и вовсе обвил её одной рукой, как бы обняв.    Черемисин, не глядя, продолжал собственной рукой доставлять удовольствие своему партнёру, прекрасно слыша его же сладкие и очень тихие постанывания у самого уха. От прекрасного чёткого ощущения чужого дыхания на собственной шее по телу то и дело бегали мурашки, порой и вовсе бросая в приятную дрожь. Не надолго прекратив какие-либо движения, голубоглазый глядя прямо на Квантума свободной рукой полез под рубашку, вновь начав лапать чужое тело.    В конечном результате младший и вовсе снял всё таки рубашку с двухметрового, так же оставив его лишь в одних боксерах. Хоть раньше Даня и не собирался позволить сделать это, в итоге он сам помог выкинуть эту долбанную рубашку тоже куда-то в сторону пола. Ему уже было плевать на это, лишь бы Черемисин наконец-то закончил.    Антон ещё долго мучал Гаврилова лишь одной рукой, пока собравшись с мыслями всё же не решился. Остановив все свои движения, голубоглазый отстраняется от Дани и тут же опускается вниз. Пристроившись вновь промеж ног, младший отодвигает одну, нежно целует пару раз внутреннюю сторону бедра и оставляет не сильно заметную алую отметину. Затем и вовсе идя ещё дальше начинает облизывать головку, следом беря её уже в рот. Не останавливаясь на этом, Антон идёт дальше и дальше. Он уже помогая рукой начинает, как на зло, медленно водить языком по всей длинне ствола, от самого его основания, пока не берёт член полностью, повторяя свои действия не первый раз. Тело двухметрового пробивает приятная дрожь, из-за которой громче становятся слышны его сладостные, но всё так же приглушённые стоны. Гаврилов зарывается одной рукой в волосы на макушке Антоши, иногда сжимая их своими пальцами, но не сильно.    Постепенно уже достаточно увеличив темп собственных движений, Черемисин не позволяет Квантуму кончить. В то время как сам Даня достаточно не тихо и сладко постанывает, крепко цепляясь одной из рук за постель, чему Антоша явно рад. Потому вовремя остановившись и отстранившись, крепко сжимает рукой его член, зажимая пальцем головку. Уже не в силах терпеть дальше всё это, синеглазый решает предпринимать меры.    После недолгих раздумий достаточно резкими движениями, Данил обратно валит неопомнившегося Антона на постель, повернув к себе спиной. Русоволосый упирается щекой в подушку, а руки оказываются по обе стороны от головы.    Недолго думая, старший вновь уселся сверху на чужие ноги и наконец стянул боксеры с голубоглазого, тем самым оголяя его прекрасный зад. Сам же Черемисин невольно краснея, начал сжимать в своих руках постельное бельё, слегка поглядывая на двухметрового из-за собственного плеча. Видя всю эту картину, Данил ещё больше продолжает возбуждаться лишь от одной мысли о том что будет дальше, хотя казалось, куда ещё больше. Оба уже в предвкушении, но нужно сделать лишь одну формальность, прежде чем пойти ещё дальше, иначе будет херово обоим.    Кратос недовольно дёргает своими ногами, на которых сидел Гаврилов, в знак того чтобы он уже хоть что-то сделал и предпринял, помимо того чтобы просто глазел на него. В итоге наконец достаточно насмотревшись, Квантум, кладя свою ладонь на чужую ягодицу несильно сжав её, тем самым ощущая то, насколько она была мягкой. После он отсыпывает ему комплименты о том насколько его задница хороша, тихо усмехнувшись. И ведь у Антона задница действительно то что надо, это в данный момент Данилу было и без слов понятно.    Невольно младший начал нервничать, машинально перебирая пальцами простыни. И причём не зря. Пока Черемисин собирался с мыслями, двухметровый уже успел смочить собственной слюной несколько своих пальцев, а затем и вовсе подставить один из них прямо к заднем проходу голубоглазого. Аккуратно водя подушечками пальцев прямо по тугому колечку мыщц, Квантум думал лишь об одном. Как бы не сделать Тоше сильно больно. Ведь потому что это всё в первый раз для обоих с мужчиной, как минимум, и было не трудно догадаться, что задний проход Кратоса был вообще никак не подготовлен.    Младший попытался расслабиться, пока не почувствовал как один из пальцев Дани пихнулся прямо во внутрь. Старший услышал лишь оправданное недовольное мычание в подушку в свой адрес, ведь прекрасно понимал, насколько это может быть не приятно и даже больно, хоть и к сожалению необходимо. Аккуратно вводя свой палец уже по самую костящку, Данил начал расцеловывать всю спину парня, иногда даже покусывая кожу, стараясь хоть как-то отвлечь от столь неприятных ощущений.    Постепенно привыкая ко всему этому дерьму, парень старался лишь расслабиться, ведь иначе если его не растянут достаточно, будет ещё хуже. Спустя некоторое время, Квантум ввёл уже второй палец на что получил уже шипения и пару матных фраз в свой адрес и не очень довольную реакцию партнёра в общем. В итоге уже нависнув вновь сверху и затянув в глубокий поцелуй, Даня продолжил растягивать неподдатливые стенки, разводя свои длинные пальцы в стороны. Когда наконец уже три пальца относительно спокойно двигались внутри, старший попытался толкнуться одним из них ещё глубже и причём не зря.    В следующий миг Антон громко простонал чуть ли не вскрикнув, а так же не хило прогнулся в спине, и все лишь по одной простой причине. Даня нащупал тот самый заветный комочек нервов, что мог приподнести столько удовольствия обоим. Он мог сделать это ещё давно, но почему то этого банально не произошло.    Затем все так же тяжело дыша, Тоша специально приподнял свой зад и начал аккуратно самостоятельно насаживаться на чужие пальцы, прося большего, не желая говорить этого вслух. Он уже практически не чувствовал боли и прочего, ведь удовольствие уже и вовсе окутывало с головой, заставляя просто сходить с ума от одного лишь ожидания. Сам Данил уже был весь на взводе, потому наконец убрав свои длинные пальцы из желанной задницы Антона, принялся приступать к самому желанному за всё это время.    Пристроившись и сняв до конца боксеры уже с обоих, спустя пару мгновений Гаврилов аккуратным движениями раздвигает булочки Кратоса одной рукой, параллельно начав аккуратно входить в желанное тело. Стоять на коленях к верху задом, прогинаясь в спине, аж доставая собственной грудью до самой постели явно ново для русоволосого. Будучи в этой довольно непривычной и пожалуй не самой удобной для него позе, Черемисин пытался держать себя в руках. Потому чувствуя, как в него уже зашли минимум на половину, голубоглазый начинает крепко сжимать постельное бельё в собственных руках до побеления костяшек и невольно протяжно постанывать, иногда протягивая имя старшего. До ушей Данила порой доносятся слова младшего о том насколько это все непривычно и ново для него, а так же слова о том насколько ему вновь не терпится продолжить.    Слыша всё это вперемешку со столь сладкими и приятными слуху стоны, старший хочет как можно скорее начать свои действия, овладеть им полностью, просто отыметь по полной, заставить стонать как свою собственную сучку, но не позволяет, войдя до конца и остановившись, дабы дать привыкнуть к его размерам. Голубоглазый постепенно затихает и наконец успокаивается, уложив свою голову щекой на подушку. Начав двигать своими бёдрами, Антошка намекает на то что двухметровый уже может начать двигаться, что Даня в итоге и делает.    Начав медленно и умеренно двигаться в чужом теле, темноволосый крепко хватает одной рукой Кратоса, практически за его мягкий зад, а второй тянется через низ к его плечу, тем самым немного приподняв. Продолжая не менее сладко стонать, русоволосый с каждым новым толчком всё крепче сжимает в собственных руках простыни. Двухметровый не долго думая постепенно увеличивает темп собственных действий, стараясь не сделать больно, от чего Антону всё сложнее и сложнее сдерживать себя. Заполняя комнату собственными стонами, Черемисин изредка прикусывает нижнюю губу, не в силах закрывать свой рот рукой. Этого Данил конечно же не видит, потому спустя ещё некоторое время останавливается, а затем и вовсе выходит из голубоглазого.    Почувствовав это, младший невольно расслабляется и опускается на постель. И только после через плечо смотрит на Гаврилова, что уже вновь навис сверху. Кратко целуя Тошу, старший хлопает своей ладонью по его заднице и переворачивает его на спину, следом отстранившись. Следя глазами за его действиями, Черемисин вновь краснеет, хоть уже сильнее и некуда. А сам же Даня приподнимает и раздвигает чужие ноги, вновь входя. Невольно простонав в голос, младший начинает прикрывать рот и лицо рукой, другой же вновь хватаясь за постель. Видя это, тёмноволосый недовольно хватает за запястья обе руки Антона и тут же блокирует их над головой одной своей, говоря ему о том, что хочет прекрасно чувствовать, видеть его, так же как и слышать. Смотря в глаза Гаврилова, младший не думая слушается его, и больше не придпринимает попыток сдержать себя.    Вновь совершая толчки в своём партнёре, в уже достаточно среднем и умеренном темпе, двухметровый наконец находит нужный угол и вновь задевает простату русоволосого. Тот от резкости прогибается в спине, практически до хруста, а так же чуть ли не вскрикивает вновь чужое имя от нахлынувшей волны удовольствия по всему его телу. Видя это, синеглазый пытается вновь попасть то той самой чувствительной точке, параллельно увеличивая свой темп. Со временем и до слуха Антона дошли довольные, не громкие и даже тяжёлые постанывания сквозь собственные стоны, от чего иногда даже хотелось буквально лезть на стену.     Спустя время синеглазый отпускает руки младшего, и всё ещё продолжая вдалбливать его в кровать, начинает надрачивать ему, дабы уже наконец приблизиться к развязке. Оба парня ловят неимоверный кайф, оба стонут в унисон, оба довольны происходящим в данный момент. Причём настолько, что совершенно плевать на всё. От самых мелочей и до более крупных вещей.    В итоге ещё пару раз попав по чувствительной точке внутри, Тоша изливается в руку партнёра. А затем кончает сам Данил, даже не покинув чужого зада. Оба тяжело дыша уваливаются на кровать и просто пытаются прийти в себя, пока Черемисин не прерывает тишину.    —Как же блять всё-таки хорошо... Даже не смотря на то что ты, буквально вытрахал из меня все силы. — следом он закрывает свои глаза кладя руку на лоб, не думая ни о чём более.    —Не то слово... — подтверждает чужие слова старший, не сдержав смешка, а после поворачивает голову в сторону русоволосого. Глядя на него Гаврилов понимает что с утра Антон наверняка пожалеет о произошедшем этой прекрасной ночью, но просто забивает на это не хотя портить всю ту же ночь этой чёртовой мыслью. Оба в буквальном смысле отрубаются, заснув мёртвым сном, пока не наступает утро...