Изумруд

      «Блядский Деку», - недоумевал Кацуки Бакуго, с таким нажимом выписывая каждую букву в тетради, что на месте записей оставались прорези. Тяжело набирая воздух в легкие и яростно, потоком, выпуская воздух назад, он совершенно не мог сосредоточиться на лекции. В голове вязкой слизью бурлила ненависть к миру, к школе, к вчерашнему дню, к этому кабинету, к идиотскому Деку.        Монотонное вещание Цементосса лишь осложняло ситуацию - давило поверх черепной коробки мертвым грузом. Блондин хмурил брови до того, что мышцу гордецов сводило, во лбу отдавало ноющей болью. Он поднимал голову к доске, но тут же опускал, ведь от мелькающей в поле зрения овечьей зелёной головы злость пробирала моментально - от кончиков пальцев на ногах, до ушей, заставляя их гореть и заливаться алым цветом. «Что этот мудак себе позволяет?!»        Правая нога ни на секунду не замирала, тарабанила об пол не пойми какой темп, словно норовила пробить пол, не поддавалась контролю. Бакуго отбросил ручку на стол, подавляя в горле рык. Сжал своевольную конечность в руках, заставляя ее замереть, но та продолжала судорожно трястись. «Бакуго, у тебя все в порядке?» - прошептала Урарака, осторожно касаясь плеча блондина. Тот поднял голову, заставляя девушку подпрыгнуть на стуле от одного лишь взгляда, но не придал тому значения. Позади нее сидел Деку. Гребаный Деку, он нашёптывал что-то Ииде. «Знает ли твой дружок, что ты блядский гомик, ебаный геюга. Знает ли, что ты мечтаешь о том; что ты с радостью представляешь, как тебя в задницу дерут».       Бакуго покривил губы, нос уже бороздили морщины. Он пустил пальцы в пушащиеся волосы и словно давил на голову, чтобы все дурацкие, провоцирующие тошноту события не покидали подкорки, чтобы перед глазами не юлило ядрено-красное блядское лицо ебучего Деку. Чтобы он не раскрывал своего вонючего рта. Чтобы не начинал нести ахинею. Чтобы эти мерзкие слова вперемешку с дрожащей хваткой воздуха не звенели в ушах, не разбивались о стенки черепа пульсирующей головной болью. «Быстрей бы свалить».       Бакуго жаждал уединения. Здесь и сейчас он испытывал самое гадкое, гнетущее отвращение, что ему приходилось. Считал минуты до звонка, но они, как назло, протяжно разливались в пространстве, тянулись, словно хотели позлить юношу. А фрагменты вчерашнего диалога с веснушчатым придурком снова и снова проносились в голове страшным фильмом.       Мерзко было проживать заново это красное уходящие за горизонт солнце, раздувающий зелёные кудряшки ветер. Как можно было сделать ужасное нахождение с Деку в одной комнате ещё ужаснее. Ну что же, у этого придурка получилось.       Играя желваками, парень сверлил взглядом стрелки настенных часов, пока те не застыли на нужном месте. Резвый звон сообщил об окончании последнего урока.       Гурьбой запихнув школьные принадлежности в сумку, Кацуки силой задернул замок. Он сам не понимал, почему старается не поднимать глаз, почему не может себе позволить охватить взглядом кабинет, а лишь опрометью выбежать из него. Ублюдский поступок Деку заставил блондина склонить голову. И сейчас, покинув классную комнату, словно крыса, семенить по коридору вдоль стены. - Кацуки Бакуго, - остановил его басистый сонный голос. Это был учитель Аизава. - Играете в слова с невидимкой? - рыкнул блондин, оборачиваясь в сторону классного руководителя. - Я бы сказал, что это было остроумно, но сарказм все ещё тебе неподвластен, - прохрипел долговязый мужчина, останавливаясь в двух шагах.       Бакуго цыкнул. - Было бы у кого учиться.       Сотриголова сомкнул два пальца на переносице, растирая ее. - Тебе нужно зайти к Всемогущему, - он проигнорировал дерзость подопечного. - Когда? - Сейчас, - мужчина сопроводил последнее высказывание тяжёлым вздохом и оценивающим взглядом.       Учитель не нуждался в логическом завершении диалога. Лениво подвинув плечом пару девчонок по правую руку, он вклинился в поток студентов и покинул Бакуго по-английски.       Всеми силами сдерживая внутреннюю агрессию, Бакуго тупо ударил кулаком о стену, смиряясь с указанием. После вторил удар, чуть мягче, оглядывая окружение. Громко топнул, припугивая прикованные к нему взгляды, двинулся в противоположный конец коридора против течения. «Поскорей бы совсем разобраться». Блондин пересёк порог, но не обнаружил там педагога. Лишь испуганный писк с дальнего угла. На ближайшей к окну парте в конце кабинета сидел Мидория. Лицо его багровело на глазах, а сам одноклассник словно сжимался, превращаясь в малюсенький скомканный листочек бумаги на парте. Его большие изумрудные глаза распахнулись во всю их величину, радужка поблескивала на свету. Кацуки презрительно сощурился, поморщив при том рот. - Всемогущего позвал директор, он будет только минут через двадцать, - дрожащим голосом прошептал Изуку, потупив взгляд.       И как он только посмел сейчас заговорить. Открыть снова свой поганый рот перед Бакуго, после всего, что натворил. У блондина не укладывалось в голове, когда идиотский Деку стал таким бесстрашным, своевольным, таким идиотским. Сорвавшись с места, но сразу же замедлив шаг, он вперил свой взгляд в веснушчатое лицо, намереваясь, кажется, просверлить в нем дыру, пока злость закипала в жилах. - Что ты сказал, я не расслышал, - начал Кацуки с низких басистых нот, но и без особой чуткости можно было понять, что голос его дребезжит, расходится по швам, а связки еле-еле сдерживают переполненный агрессией крик.       Мидория ещё больше замялся. Он прижал колени к груди, обнимая руками, опустил в образовавшуюся выемку подбородок. - Всемогущего позвал директор, он будет только минут через двадцать, - совсем беззвучно вторил одноклассник, так, что понять сказанное можно было только по губам. - Что?! Хочешь, чтобы я тебя здесь трахнул?! - моментом сорвался на крик Бакуго, вспыхнув, словно спичка, новым залпом агрессии.       Он, кажется, в секунду преодолел разделяющее его с кудрявым расстояние и оказался за спиной веснушчатого. - Прости, - с разыгрывающейся в голосе дрожью выдохнул Деку. - Я не слышу тебя! - продолжал нагружать связки блондин. - Прости меня, пожалуйста, Каччан, - Мидория потухал с каждым произнесённым словом. Опять Каччан. Опять эти мразотные слова. Гримаса на лице Кацуки принимала все более непотребный вид. Он оглядывал очерченный пиджаком корпус с раскидистой спиной, какой раньше у тупого Деку не было. Непривычно крепкую шею. Но зато все те же трясущиеся плечи, какие он часто видел в детстве, содрогающиеся от страха, от набегающих на блестящие глаза слез. Резким движением Бакуго схватил одноклассника за горло. - Не смей меня так звать. Не смей, - рыком отвечал он.       Мидория молчал. Сжимался сильнее, словно, стремился целиком спрятаться в выемку между коленями и грудью. - Ты меня понял?! - не успокаивался блондин. - Прости меня, Кацуки Бакуго, - на последнем издыхании шептал юноша.       Сильнее сжимая руку на шее, терзая взглядом одноклассника, блондин медленно придвинулся к его уху и процедил: «Так-то лучше». На таком расстоянии можно было почувствовать растворившийся аромат парфюма Мидории. Кисловатый, отдающий лимоном, но сладкий, как конфета. Обжигающий поток, дыхание Бакуго билось о шею юноши. Кацуки медленно расслабил пальцы. Чувство неудовлетворённости, незаконченности, злоба не давали ему оставить этого мерзкого идиота и просто уйти. Скалясь во все зубы, блондин толкнул его в спину.       Деку не смог остаться в принятом положении, хватаясь руками за край парты, он оперся носками туфель о пол. Лицо его при том побагровело сильнее прежнего. Студент не успел прикрыть выпирающее в штанах возбуждение раньше, чем его заметил Бакуго. - Прости, - истерично вскрикнул Изуку и направился было к выходу, но крепкая рука всей силой вцепилась в его плечо, толкая назад к подоконнику. - Ебаный пидорас, - ревел Кацуки, всем своим выражением демонстрируя желание разорвать одноклассника на мельчайшие кусочки, а после сжечь. - Бакуго, можно я пойду, пожалуйста, - мямлил Мидория, но кровь, бурлящая чуть ли не в ушах блондина, не позволяла ему услышать этих слов. - Ты хули творишь-то блять?! - продолжал он, вновь сжимая руку на горле. У Деку блестели глаза. - Хочешь быть выебанным, - Кацуки пустил злостную усмешку, осматривая студента с ног до головы, поедая его глазами и совсем не осознавая на каких струнах его души играет внешний вид сконфуженного, до смерти испуганного одноклассника.       Блондин покривил рот, тяжело дыша, сглотнул набравшуюся слюну, а после расплылся в оскале. - Так получи, чего хотел.       Он силой развернул Мидорию лицом к окну, парень закашлялся, пытался оправиться, сделать хоть шаг в сторону, пока блондин силой сорвал с него штаны и нижнее белье. Бакуго вновь ухватился за шею, вжимая наполовину обнаженного Изуку в подоконник, со злостью и отвращением поедая глазами разжимающиеся ягодицы. Что-то неясное гудело внутри него. Роем собиралось внизу живота, тяготило. Свободной рукой блондин расстегнул ремень. Приспустил одежду. Плюнув в ладонь, он несколько раз провел по члену, доводя его до крайней эрекции. Деку дрожал. - Каччан, пожалуйста, - он все ещё говорил шепотом, словно не мог себе позволить повысить голос. - Я сказал тебе не называть меня так.       Рывком Бакуго вошёл в одноклассника без предупреждения. Почти полностью. Громкий рваный вскрик. Мидория пытался схватиться за подоконник, но ногти лишь заскребли о пластик. - Бакуго, пожалуйста - всхлипывая, пытался процедить он сквозь боль. - Ты же этого и хотел, ебаный пидорас, - рыкнул Бакуго, привыкая к новым ощущениям. Сохраняя «лицо».       Приятное тепло сжимало его, заставляло член пульсировать, а низ живота лишь гудел сильнее. Он хотел быть глубже. Хотел сделать ему больнее. Плавно двинув таз в противоположную сторону, Кацуки снова проник, чуть медленнее, но ещё глубже, касаясь бёдрами ягодиц Мидории. - Пожалуйста, - Изуку плакал.       Зажав его рот свободной рукой, блондин стал безустанно вбиваться в неподготовленное тело, чувствуя, как с каждым шлепком, Деку ломается от боли, как зажимает его палец в зубах. Блондин продолжает. Ему нравится чувствовать это обволакивающее тепло, срывающую крышу пульсацию, узость, содрогающееся под его руками тело Изуку, всхлипы - Кацуки все нравится. Сердце мечется, вырываясь из груди, стучит в ушах. Внизу все тяжелеет, а темп ускоряется сам собой. Деку жмётся, делая процесс лишь приятнее. Блондин проникает уже до конца, раз за разом ударяясь о ягодицы. Опускает корпус одноклассника ниже, заставляет его выгибаться. И чувствует, как катятся по щекам Мидории слёзы, спускающиеся к руке, прикрывающей рот, приглушающей крики.        Кацуки чувствует, как внутри все собирается в комок, готовое вот-вот разорваться, разлиться, и замирает, кончая внутрь, сильнее сжимая руку на холке. Успокаивая рваное дыхание. Он убирает руку от чужих губ, позволяя Мидории сорваться на крик, изнемогающие всхлипы. Придвигается ближе корпусом. Стирает скатывающиеся по веснушчатым щекам слёзы. - Я не могу любить тебя в ответ, Изуку.