серебряное трио

— Скажи, Баст, ну нахрена? — простонал Барти, с трудом разлепляя глаза. — Рег, может пошлём его?       Блэк что-то невнятно буркнул, но, тем не менее, сел в постели и потянулся, сонно и недовольно глядя на Лестрейнджа. Рабастан, стоящий у их кроватей в мантии и брюках, широко улыбнулся, швырнул новым друзьям их мантии в лицо и вскинул руку вверх. — Вперёд к приключениям! — Ты подружился немного не с тем Блэком, Рабби, — зевнул Регулус.       Хотя в глубине души был рад, что он подружился именно с ним, как и, несомненно, Барти. — Профессор, это досадное недоразумение! — эмоционально воскликнул Рабастан, за что получил тычок в оба бока от друзей.       Слизнорт вздохнул, потирая виски. — Зачем вы довели портреты Ровены Равенкло, мальчики?       Барти, не сдержавшись, прыснул. — Они кого угодно доведут, поверьте, профессор!       Регулус, с досадой глядя на полный хаос в комнате, учинённый им же полчаса назад, сел за стол и взял в руки золотое перо. Недолго думая, он аккуратно, насколько это возможно сделать дрожащей рукой, вывел на чистом пергаменте одно слово. «Спите?»       Пергамент засветился, и слово пропало. Зато через минуту появилась другая надпись с совершенно другим, размашистым почерком. «Скоро будем» — Кричер! Помоги добраться сюда Барти и ни слова родителям.       Рабастан появился сам и, отослав своего домовика обратно, молча уселся рядом с Регулусом на кровать, держа в руках бутылку огневиски. Блэк задумчиво покрутил в руках бокал. — И какова же причина внезапной вспышки алкоголизма? Херово выглядишь, Рег.       Барти, в свободных штанах и пижамной рубашке, широко зевнул и, взяв в руки стакан, взъерошил Блэку волосы, переглянувшись с Рабастаном. Тот положил ему руку на плечо. — Бомби, Блэк, я поставил заглушку. — Эта гриффиндорская тварина…       Барти с парализующим ужасом смотрел с трибун, как в Регулуса, победно вскинувшего руку с зажатым в ней снитчем, попал бладжер. Когда Блэк, прокрутившись в воздухе, словно кукла, не сумел удержаться за скользкое древко мётлы и сорвался, трибуны завопили, учителя стали судорожно доставать палочки, но Барти понимал — не успеют. Никто из них не успеет.       А Рабастан не думал о том, успеет ли кто-нибудь. На метле он на всей скорости помчался в землю, практически падая, а не летя, и за два метра до земли зацепил изумрудную форму Блэка, не удержал, и они оба рухнули на землю, подняв брызги. Все ринулись к ним, непонятно как сцепившимся в бесформенную зеленую кучу длинных квиддичных мантий, и Барти смог прорваться к друзьям. У него дрожали руки, голос не желал слушаться, и хотелось орать от облегчения и злости, потому что его тупые друзья громко хохотали, уткнувшись носами в мокрую траву, и пытались выкарабкаться из стальных объятий друг друга. — У меня заноза в ухе, — ойкнул вдруг Регулус. — Это твоя метла, Блэк, твою мать! — Вы идиоты! — обреченно простонал Регулус, свесившись в кровати. — Вы же понимаете, насколько это бредово? — Он опять нудит, Барти, влепи ему! — воинственно заорал Рабастан.       Барти ударил и так практически падающего с кровати друга подушкой, отчего тот с недовольным возгласом скатился на пол и, сразу замотавшись в ковёр, пополз к Лестрейнджу гусеничкой. — Кто тут нудит?! Давай сюда свою зубочистку! — Регулус, кое-как встав, вытащил руки из кокона. — Я чертов Блэк и могу заговорить твою зубо… ладно-ладно кинжал, чтобы он отрезал каждому за малейшее предательство по пряди волос. Ну, а если будет ужасное предательство, то есть если кто-нибудь сдаст другого профессору, срежет нахрен ваше ухо.       Барти засмеялся и, подцепив уголок ковра, размотал Блэка под его недовольный возглас. — Испугал-испугал, а теперь отдай это Лестрейнджу, а не то угробишь нас всех, придурок. — Это хреново, Крауч, ты понимаешь?! — закричал Рабастан, отшвырнув пустой бокал, и вдруг подскочил к другу, схватив его за грудки. — Что с тобой, мать твою, не так?!       Регулус в отстранении наблюдал за происходящим, не обращая внимания на пепел, падающий на чуть дрожащие пальцы. Крики друзей едва доходили до его слуха, зато доходили звучащие до сих пор в голове вопли авроров, соратников, даже этих орденцев, среди которых снова мелькала знакомая рожа… — Игра стоит свеч, Рабастан! Иначе мы никогда от них не избавимся, и мой отец… — Твой отец, Барти, всё дело в нем, не так ли? — тихо спросил Регулус, опустив взгляд на руки. — Тебе плевать на магглов, всё дело в нем. Есть много других способов ему отомстить, поверь, я…       Барти холодно усмехнулся и, щёлкнув пальцами, забрал у появившегося домовика дома Лестрейнджей свою тёплую мантию. — Вы не понимаете… Вы никогда этого не понимали, — сказал он тихо и с отчаянным смешком закрыл глаза ладонью, всё также стоя к друзьям спиной у двери. — Ты был бы прав, если бы сказал это пару лет назад, Регулус. А сейчас всё дело даже не в отце… а в Темном Лорде. Я не выдам вас, но и не поддержу. Удачи и… прощайте. — Круцио!       Барти зажмурился. От истошного крика Рабастана всё звенело в ушах, а от усмешки на лице Темного Лорда внутренности сковывались льдом. — Думаю, на сегодня с тебя хватит, Рабастан. Мы же не хотим отправить тебя в Мунго до конца жизни?       Мотнув головой, Лестрейндж с большим усилием смог подняться и, покачиваясь, встал рядом с Барти, тут же вцепившись ему в плечо, когда ноги особенно сильно подогнулись.       Они не разговаривали с того самого дня, когда Барти ушёл, оставив Регулуса и Рабастана в звенящей тишине, отчаянии и дыме сигарет.       Рабастан всё чаще не выполнял задания Лорда, за что дорого расплачивался, Барти же наоборот — продвигался всё выше и выше в уровне поручений, а Регулус… Регулус пропал и, если гобелен Блэков правдив, уже как три месяца мертв.       Лестрейндж попытался отдернуть руку, когда смог более менее восстановить равновесие, но Барти, неожиданно для них обоих, не стал отходить или скидывать руку бывшего друга. — Всё нормально, друг, — практически не размыкая губ, прошептал Барти и похлопал дёрнувшуюся было ладонь Лестрейнджа. — Спасибо, Барти.