Неземные истории💖 Сборник драбблов

Лондон, 1960 год       Уже привычный для города дождь создавал свою мелодию, капая в лужи. Люди не обращали никакого внимания на приятные созвучия природы, ведь всё заглушалось их разговорами и многочисленными шагами. Чёрные зонты укрывали прохожих от попадания дождливой воды. Сверху эта картина выглядела довольно странно: черные дорожки из зонтиков в постоянном движении в неопределенную сторону. Вряд ли бы кто-то даже угадал, кто и под каким зонтом спрятан.       Но всё-таки одна девушка выделялась чётко. Уже насквозь промокшая перебегала через дорогу прямо по лужам. Брызги подгрязнившейся воды попадали на бежевый плащ, пачкая его в темные оттенки. И вот, когда она перешла эту злосчастную дорогу, вытащила из кармана бронзовые часы на цепочке. Сверившись со временем, она поправила выскочившую прядку из-под шапочки с вуалью и поспешила дальше.       Как же облегченно она вздохнула, когда ей оставался последний квартал до её цели.       Виктория Уокер, та самая девушка, что спешила на важную для её карьеры журналиста встречу. Отучившись в Лондонском университете на эту восхитительную профессию, она искала любую возможность в практике. После нескольких не столь значительных интервью её пригласили на работу в журнале «London news». Для Виктории это был взрыв эмоций и первая важная дата в карьере. Проработав немало времени в этом журнале, она получила привилегию от директора: теперь Виктория может самостоятельно выбирать, у кого брать интервью, независимо от программы журнала. Это стало уже второй маленькой победой девушки.       Целей у Виктории было много, и раз за разом у неё получалось реализовать каждую свою идею. И наконец на её пути выросла непреодолимая гора для всех известных и неизвестных журналистов — генерал Геральд.       Выдающийся и уважаемый генерал никогда и никому не давал интервью. Он не переносил журналистов. Лишь при одном упоминании он тут же вспыхивал, как пороховая бочка. Никому так и не удалось понять, почему он так реагирует. Все уже перестали пробовать пойти с ним на контакт, но не наша героиня.       При личной встрече, куда она пришла по приглашению знакомого, она смогла уговорить генерала об интервью. Хотя «уговорить» это не то слово. Только увидев девушку, генерал буквально на несколько секунд впал в ступор, но после очень быстро согласился. Виктория даже опешила от такого исхода, ведь по словам других журналистов он не подпускал их за километр.       Сегодня назначена встреча в доме генерала, где ей предстоит разобраться в этой маленькой тайне… Если не опоздает, конечно.

***

      В уютной чистой квартире генерал ожидал журналистку. Это ожидание полноправно можно назвать томительным. Геральд наворачивал круги по маленькой комнатушке, вечно поглядывая в одну сторону. На старом деревянном комоде в потресканной рамке была фотография его отца. В обнимку с ним стояла Виктория Уокер, а на щеке отца был след помады от её поцелуя. И вроде бы ничего необычного, но это не так. Девушка на фотографии ничуть не отличалась от журналистки. Это точно была она, а не кто-то из близких родственниц, но она ни капельки не постарела. Ни одна морщинка не украсила её лицо. Ни одна седая волосинка не появилась на её пышных, густых волосах.       Тогда на торжестве, когда он впервые увидел журналистку, сначала даже не заметил этого совпадения. Но всё же вблизи генерал уловил точное совпадение каждой детали. Ему даже показалось, что он узнал её голос, хотя тогда был ещё совсем мальчишкой. К его величайшему сожалению, на торжестве не удалось бы поговорить, поэтому он принял быстрое решение, согласившись на интервью. Геральд понимал, что это повлияет на его репутацию «неприступного для журналистов», но для раскрытия этой тайны был готов этим пожертвовать.       Конечно, ему стало интересно, что это за девушка. Он прочел каждое интервью, проведённое ей. Генерал хотел узнать её характер, возможно ближе понять особенности её разговора. Он не верил в машину времени и в омолаживающие крема, но всё же хотел понять, как она общается. Может быть она где-то могла незаметно выдать себя или… Признаться честно, он не знал, что конкретно хочет найти. Вопрос так и крутился в его мыслях, ожидая ответа.

***

      Звонок в дверь остановил метание моих мыслей. Я на секунду опешил, ведь уже скоро ответ будет найден. Судорожно осмотрев комнату, я решил перевернуть фотографию, чтобы не спугнуть девушку раньше времени. Спустя несколько нажатий звонка я посмотрел в глазок на двери. Снаружи стояла запыхавшаяся насквозь промокшая журналистка. Я быстро открыл замки, чтобы впустить это недоразумение. —Добрый день… Простите… если опоздала. Спешила…на всех парах. — видимо и правда спешила, раз никак не может отдышаться. Но её вежливая улыбка и неловкий взгляд заставляли простить всё. —Добрый, ничего страшного. Но всё же я вас заждался. — «Учти, со мной твои глазки не пройдут. Будешь отвечать на все мои вопросы» Я пригласил Викторию пройти в комнату и присесть на один из стульев. Помог снять её плащ, но шляпку она решила оставить. Хочет продолжать скрывать глаза за вуалью?       Девушка поставила свой маленький коричневый чемоданчик на стол. После щелчка нескольких замков чемодан открылся, показывая содержимое. Она достала перьевую ручку, наполненную чернилами и несколько листов бумаги.       Я сел напротив неё и пытался отыскать детали в её внешности, рассмотрев одежду и не столь важные мелочи. Но не выдавало её ничего. Обычная девушка этого десятилетия. Элегантные перчатки, красивого горчичного цвета платье до колен, черные сапожки. Будто идеальная кукла, манекен, которых он встречал множество за последнее время.       Но всё же она отличалась. Нежностью движений, утончённостью, ласковым голосом. И одновременно с этим — точно выверенными шагами готовилась к интервью, даже через вуаль был виден озорной огонек в заинтересованных глазах.       Если она выглядела, как увлеченная своей профессией девушка, то я очень странно себя вел. Будто искал какой-то подвох, хотя так и было. Мой взгляд ненароком возвращался к той фотографии. Обстановка была очень напряжённая, но шло это именно от меня. Когда же девушка заметила на себе пристальный взгляд, это сделало ситуацию ещё и неловкой. —Что-то не так? — какой же наивный тихий голосок. Закрадывается мысль, что это просто мои галлюцинации, а она не имеет ничего общего с той фотографией. Но это лишь образ, чтобы никто не заподозрил странностей. —Всё в порядке. Предлагаю начать нашу исповедь. — мой голос прозвучал жестко и громко, как и надлежит генералу. Но для неё это было явной переменной настроения из услужливого джентльмена в грозного и строгого генерала. —Я бы не назвала это исповедью, ведь вы можете не отвечать на все вопросы… — неловкий взгляд, неловкий разговор. «Где же вся твоя уверенность, Уокер?» —Не важно, как она называется. Мы приступим или я отменяю этот бессмысленный разговор? — девушка дернулась от моего голоса. Похоже, немножко переборщил. Но отступать уже некуда. Она зажалась, как маленький котенок в непогоду. Такая милая, женственная. Тонкой ручкой заправила вновь выпавшую прядь из прически, включила диктофон и начала интервью. —Генерал Геральд, первый мой вопрос и немало важный для всех журналистов и меня: почему вы согласились на эту встречу? — при записи она стала на грамм уверенней, но каждый раз встречаясь с моим бесстрастным взглядом, тут же затихала. Надо же было так запугать девчонку, старый черт. —У меня были свои причины…личного характера. Следующий вопрос. — слишком рано она затронула эту тему, но сейчас не время, спугну… —Но. не можете поподробнее? — было видно, как она хотела узнать больше, хотя бы для собственного любопытства. Но рано, я не мог поддаться её глазкам и упустить тайну. —Следующий вопрос. — коротко и ясно. Но я видел, как тот заинтересованный огонек стал колыхаться чуть тише. —Да, хорошо. Какая заслуга наиболее важна для вашей карьеры генерала и военного в целом? — несмотря на то, что у неё был диктофон, основные вещи она всё-таки записывала вручную.       Виктория очень умело обращалась с чернилами из непростой конструкции перьевой ручки, что у многих оставляет лишь пятна. Но её красивый до безумия аккуратный почерк многое мог рассказать о своей хозяйке. Будто описывая всю её нежную натуру, он выделял только главные аспекты характера.

***

      Они, кажется, забыли о времени. Сначала атмосфера была настолько напряжённой, что электрические провода напрягаются в сторонке. Но дальше то ли генерал устал держать образ грозного царя, то ли девушка располагала к более расслабленному разговору. Всё дошло даже до чашечки жасминового чая с ароматным ванильным печеньем.       За всю карьеру журналистки это было её лучшее интервью. Она общалась будто с родственником, что сначала не узнал её, но вскоре потеплел и принял с распростёртыми объятиями. Улыбка не сходила с её губ, а голос стал гораздо уверенней и задорней. —И представляешь, он мне так и ответил… — они даже не обратили внимания на то, когда успели перейти на «ты». Но, пожалуй, лишние фамильярности только отравляли душевный разговор. Вместе смеялись, вместе шутили.       Однако, довелось генералу посмотреть на тот комод, как в мыслях вновь появилась затерявшаяся цель данного интервью. Улыбка мигом пропала с лица, а взгляд посерьёзнел. Виктория продолжала ещё что-то рассказывать, но смутилась гробовой тишины. Она заметила состояние Геральда и настороженно разглядывала перемену в настроении. —Генерал, что-то не так? Я что-то не то сказала? — но он оставил её без ответа, пытаясь разобраться в своих чувствах.       Девушка была прекрасна. Хороша собой, талантливая, душевная. Но вот эта тайна… Словно шипы на розе, что забыли срезать. Эта тайна так мешала, была преградой для чистого доверия.       Он продолжал игнорировать её вопросы и стал погружаться в свои воспоминания.

***

Лондон, 1924 год       Маленький мальчик лет семи играл во дворе с оловянными солдатиками. Бегал по двору, резвился, но погода стала ухудшаться. Капельки дождя стали попадать малышу на носик, и он понял — пора идти домой. Собрав всех солдатиков, мальчишка поспешил домой.       На пороге дома были две пары сапог — военные папины сапоги и какие-то женские сапожки. Но мамы у мальчика давно уже не было. Кто же это тогда был?       Держа в охапке свои игрушки, малыш пошел в комнату отца. Там была какая-то девушка в элегантном платье до колен и шляпке с вуалью, прикрывающей глаза. Но единственное, что мальчик запомнил это её голос. Такой нежный, чарующий, успокаивающий… как сирена, она зазывала в свои объятия.       Отец, осчастливленный таким вниманием, с радостью принимал все лестные комментарии в свой адрес. Немолодой командир даже позволил этой даме поцеловать себя в щеку. Красная помада девушки оставила хорошо видимый след, но командир и не догадывался, как много значила эта метка.       В ответ на такие щедрые слова отец сделал совместное фото с этой девушкой. После она ретировалась, оставив фотографию на столе. Сначала всё было как обычно, не считая довольного командира, но потом…       Отец будто стал пустым. Ни эмоций, ни чувств, лишь тьма. Мальчик не понимал, что происходит с его родным человеком, не знал, как помочь. К вечеру мужчина скончался, а причину смерти так и не узнали. Последнее, что осталось в этот день от отца, была именно эта фотография. Девушку так и не нашли после того случая.

***

Лондон, 1933 год       Буквально через полгода создания Лондонского Совета Пассажирского Транспорта, произошла ещё одна трагедия. Все газеты заполнились фотографиями главы совета с какой-то девушкой. У мужчины на щеке след от помады, а глаза девушки также скрыты вуалью. И в этот день одинокий глава был найден мертвым в своей квартире. Причина смерти неизвестна.

***

Лондон, 1942 год       26 мая была значимая дата для двух держав — Великобритании и СССР. Был подписан договор о сотрудничестве и взаимопомощи стран. Именно в Лондоне совершили эту сделку. Со стороны Англии выступал Интони Эден.       День бы так и запомнился торжественным для держав, если бы не повторяющаяся трагедия. Ровно через 9 лет эта девушка возвращается, так и не показав миру глаза. Можно сказать, что стоило бы держаться от неё подальше, но девушка будто обладала даром внушения.       Снова газеты заполнились фото с абсолютно такой же историей. И по-прежнему, причина смерти неизвестна.       Это стало похожим на серийные убийства, но найти её никто не мог. Как неожиданно она появлялась, так неожиданно и пропадала. К этому расследованию подключились власти, но ничего не смогли раскопать. Осталось ждать следующего появления…

***

Лондон, 1951 год       «Фестиваль Британии». Событие, организованное властями для поднятия духа граждан после военных действий. Национальная выставка, что прошла летом этого года, в целях содействия вкладу в науку, архитектуру и технологии.       Именно после этой выставки появилась та девушка. Вновь платье, вуаль и лишь проглядывающийся блеск глаз. Искренняя улыбка становилась довольной ухмылкой, когда работа была сделана.       Ночью генеральный Директор, председатель Беральд Джерри был найден мёртвым в своём кабинете. Причина смерти вновь неизвестна.       Убийства стали набирать новые обороты, власть негодовала, а народ прозвал девушку «Ангел девяти лет».       Казалось, все уже смирились с этими смертями, ведь понимали, что убийцу не найти…

***

Лондон, 1960 год       Генерал ожидал в своей квартире журналистку с фотографии. Тайна скоро будет разгадана…

***

—Генерал, с вами всё в порядке? — вновь настала напряжённая атмосфера, что девушка решила лишний раз не злить мужчину. —Геральд?.. —Кто ты… —Что? Я не понимаю, о чём. —Я спрашиваю, кто ты? — генерал, будто разгневанный зверь, зарычал на девушку, что явно не ожидала такого поворота событий.       Геральд догадывался, что она всячески будет делать вид, что не понимает происходящего. Резким движением он встал со стула так, что стул отлетел в стенку, почти сломавшись. Виктория отдернулась от стола, наигранно округлив глаза. —Я знаю, что ты возвращаешься сюда каждые 9 лет. Но зачем? Зачем ты убила моего отца? Зачем убила тех людей? И в конце концов, зачем тебе скрываться под этой злосчастной вуалью? — вопросы посыпались на шокированную девушку настоящим градом, а генерал показывал на фотографию в потресканной рамке.       Лицо Виктории изменилось. Черты стали более острые, улыбка окончательно пропала. Голос стал ниже и суровее. От былой журналистки остался лишь костюм. Она стала медленно подходить к генералу. Геральд начал успокаиваться, и теперь он заметил перемену настроения девушки. —Неужели, первый умный человек… Удивлена. Смог сопоставить каждый случай, умница мальчик. — тихо с паузами и расстановками, будто читала прозу, продолжая надвигаться на генерала. —С какого вопроса начнем? Ах, да… Почему 9 лет? Всё просто. Слышал что-нибудь про девять кругов Ада? — мужчина скованно кивнул, так и не понимая, к чему она ведет. —Какой хороший мальчик… Вот тебе и ответ на первый вопрос. —Дальше по списку у нас…ага. Почему твой отец и все те «невинные» людишки? — она сделала грустное лицо, сложив губки. Но потом лишь расхохоталась. —Хороший, но наивный мальчик. А ты уверен, что они так невинны? По глазам вижу, не уверен. Дела свыше, а если быть точнее…сниже…снизу…в общем, из Ада) Почему люди не придумали нормального звучания? Но не суть… —Что дальше? Ааа, вуаль… Чем тебе не приглянулась моя шляпка? Вроде, по здешней моде. Но если уж ты так хочешь посмотреть на мои очаровательные глаза, я сделаю исключение…       Наконец, она дошла до генерала. Ещё несколько секунд осматривала его лицо, а потом с хищной улыбкой открепила вуаль.       Черная сеточка упала к его ногам, открывая взгляду обзор на её глаза. Сначала ничем не примечательные карие, но, когда её глаза сверкнули, красный огонь зажегся переливами искр.       Геральд не мог поверить во всё происходящее. Неизвестность его пугала. Он отходил всё дальше к стене, а Виктория всё наступала. И вот генерал уперся спиной о холодную преграду, как девушка подошла в плотную. —Милый, нам нужно сделать фотографию. Не хорошо отступать от традиций. — она вытащила из чемоданчика красную помаду, накрасила пухлые губы и оставила метку на щеке генерала. —Поверь, милый, это не больно. — аппарат щёлкнул, сделав фото. Но Геральд ничего не почувствовал, сроки ещё не пришли. —Кто…ты? —Я Ангел Смерти….

***

Лондон, 1960 год       На одном развороте с супермоделью этого времени Шин Джимптон была фотография генерала Геральда и журналистки Виктории Уокер. Но теперь у властей было больше данных, ведь диктофон девушки записывал всю её речь.       Но больше ни девушки, ни смертей с такой же историей не было. Лишь в памяти людей остались её последние слова: «Я Ангел Смерти»