Ты веришь в любовь?

Seori - I wanna cry Seori - The long night SYML - Where's my love (acoustic)

      Капли дождя стекали по скату крыши, плюхаясь в кипящие лужицы. Одна из них звонко приземлилась Тэхёну на кончик носа. Тонкие пальцы, удерживающие уже вторую сигарету, начинали замерзать. Не хотелось признаваться самому себе в томительном ожидании, так что мысли в голове весьма кстати затуманил сигаретный дым.       Привычные, но сегодня со звонким хлюпаньем, пружинящие по размытой дороге шаги раздались со стороны. Тэхёну не нужно даже поворачиваться, чтобы определить их обладателя.       - Привет, искорка. Долго ждал? - Тэхён бросает сигарету в урну и стряхивает пепел с рукава, когда поворачивается, оглядывая тёплую улыбку напротив.       - Нет, - лжёт зачем-то, уже замёрз ведь.       Чонгук улыбается чуть шире, может знает, что за этим "нет" скрывается, а может просто рад, что Тэхён не долго в холоде простоял.       - Пойдём, - Чон тянет чужой рукав на себя, отбирая спортивную сумку.       Он забрасывает её ремни на плечо, где уже висит лямка рюкзака. Тэхён чуть морщится, но уже не выдергивает свою ладонь, когда её бережно суют в чужой карман, покрепче обхватывая.       Чонгук идёт быстро, и Тэхён старается за ним успевать.       Поскольку выходной Тэхёна всё откладывался, день за днём отодвигаясь всё дальше, теперь, когда он наконец-то настал - пришло время выполнить своё обещание. Так что вместо привычной дороги до тату-салона, Тэхёна ждал незнакомый размытый путь. Ким вертел в разные стороны головой, петляя по переулкам за Чонгуком к квартире его покойной бабушки.       - Искорка? - Чонгук немного тормозит, и Тэхён, словно тряпичная кукла, пройдя немного вперёд по инерции, тоже застывает на месте.       Он молча склоняет голову к плечу, оглядывая Чонгука, чуть хмуря брови.       Съёмочный павильон остался далеко позади. Капли дождя задорно плюхаются прямо на непокрытую голову. Волосы у Тэхёна теперь намокли и пошли маленькими завитками, забавно топорщящимися в разные стороны.       Чонгук мотает головой, и от этого в разные стороны разлетаются капли, тянет Тэхёна за собой, начиная идти чуть медленнее.       - Вот что, если бы ты знал, что в течение одного года умрёшь? Что бы ты сделал? Может изменил что-нибудь в своей жизни? - Чонгук говорит негромко, но его всё равно хорошо слышно.       Люди спрятались по своим домам, и теперь кажется, будто Сеул замер во времени. Только мигающие вывески круглосуточного магазина и скучающий сотрудник за его стойкой напоминают о том, что они где-то здесь - среди людей.       Все эти дни - полторы недели или около того - Чонгук приходил забрать Тэхёна с работы. Насколько знал Ким, у Чона и самого был напряжённый график, он начинал свои смены гораздо раньше, но всё равно приходил за ним изо дня в день. Они, как и сейчас, шли домой и Чонгук обязательно спрашивал что-нибудь у Тэхёна. Тот раздражался только, что кто-то пытается ему в душу залезть, но довольно быстро остывал и терпеливо давал односложные ответы.       - А почему "Искорка"? - Тэхён закидывает голову наверх, пытаясь рассмотреть среди туч силуэты звёзд, пока проворные капли воды затекают ему в уши.       - Ты не ответил на мой вопрос - Чонгук снова улыбается, когда Тэхён морщит нос, тихо чихая, - Будь здоров. Кстати говоря, почему-то раньше, всё это время, тебя ничего не смущало, и ты не спрашивал меня об этом...       - Спасибо, - Ким опускает взгляд на дорогу и вытирает влажное лицо, натянув на запястье рукав кофты, торчащей из-под куртки, - я даже не знаю, как могу ответить тебе на вопрос. А ты что, собрался умирать?       - Нет, - Чонгук пожимает плечами, по-удобнее перехватывая чужой рюкзак, - почти пришли.       - Ну так и чего спрашиваешь? - Тэхён облегчённого усмехается.       - Просто вдруг стало интересно. Вот представь, ты знаешь, что у тебя осталось всего 365 дней - и всё, больше тебя не будет. Я бы, наверное, изменил немного свою жизнь. И, если так подумать, это только в очередной раз подтверждает то, что я, как и большинство людей, жду дня, когда смогу начать жить так, как мне хочется. "Вот завтра... нет, через год, когда у меня будет повышение, я позволю себе расслабиться", - так мы все думаем, да? Синдром отложенной жизни... - Чонгук чихает, срывая с губ Кима тихое: "будь здоров"       - Какая-то странная позиция, - задумчиво тянет Тэхён, - это что же, жить только одним моментом, позволять себе всё-всё, а что дальше? Никаких планов, целей, мечт... Не похоже это на прекрасную жизнь, - он качает головой, зачёсывая назад мокрые волосы, - нет, человеку всё равно нужно стремиться вперёд. Никто не заставляет его бежать за другими, но это действительно имеет смысл - прокладывать себе дорогу в более счастливое будущее. И для этого совсем не обязательно совершать огромные шаги, достаточно, например, откладывать немного денег с каждой зарплаты, ведь, как говорится, копейка рубль бережёт... Но это так, просто к примеру.       - И какое тогда удовольствие от жизни, если ты будешь только смотреть вперед? Так можно не заметить, как жизнь пройдёт, а ты так и не успел узнать, какое удовольствие можно от неё получить.       - Ты ударяешься в крайности, - Тэхён качает головой, заходя за Чонгуком в подъезд.       За разговором незаметно стало, как они дошли до старой многоэтажки. Дорогу немного размыло дождём, но несмотря на это, двор выглядел уютно и ухоженно, а у каждого подъезда стояли аккуратные деревянные лавочки.       - Давай тогда и я через них поясню. Вот допустим... Ты никуда не стремишься. Работаешь, конечно, но звёзд с неба не хватаешь, ничего такого не делаешь. И вот тебе захотелось купить качественную дорогую куртку. Она выглядит очень хорошо, и ты уже примерил её - знаешь, что и сидит она отлично, тёплая, хорошая. И ты думаешь о том, что она дорогая, конечно, чертовка, но деньги-то есть, на днях зарплату как раз выдали. И ты тратишь три четверти зарплаты на эту куртку. А в конце месяца тебе нечем заплатить за съемную квартиру, - шаги по лестнице гулким эхом отскакивают от стен подъезда, - Мне кажется, что наслаждаться каждым мгновением "прекрасной жизни" будет проблематично без крыши над головой в разгар холодов.       Чонгук останавливается напротив нужной двери, вытаскивая из кармана ключи.       - Так-то оно, конечно, так, - бормочет он, открывая железную дверь.       Чон пропускает Тэхёна вперёд и тяжело вздыхает, заходя следом и захлопывая входную дверь.       - А тут уютно, - раздаётся тихий голос Кима из глубины квартиры.       Чонгук подходит ближе к бабушкиной спальне, заглядывая внутрь.       - Такое всё старое, но очень антуражное, - Тэхён ведёт пальцем по пыльной поверхности резного камода и оборачивается к младшему, стоящему в дверном проёме.       - Бабушка любила уют, - Чонгук пожимает плечами, - ей нравилось покупать вещи, которые создают в квартире ощущение дома, - он проходит внутрь, спуская коробку, наполненную старой то ли книгами, то ли журналами со старенького диванчика - все эти безделушки делают комнаты менее пустыми.       - Она хорошо постаралась, - задумчиво тянет Тэхён, усаживаясь в позу лотоса рядом со спущенной коробкой.       Чонгук согласно кивает в ответ.

***

      Чимин пытается аккуратно сварить суп, одной рукой старательно помешивая кипящий бульон, а второй рукой стараясь удержать хнычущую Сохён.       - Ну что ты, милая. Ещё немного подожди, и мы с тобой куриный супчик поедим, а потом сразу в кроватку, - Чимин и сам готов был заплакать, быть может даже похуже дочери.       Она сопливила и капризничала немного больше, чем обычно. Чимину было очень жаль Сохён, и он старался делать всё, чтобы его девочка почувствовала себя лучше. Хотя мысли о работе накрывали его с головой. Ему бы доделать эскизы, с бухгалтерией разобраться...       - Боже, - Чимин едва-едва вздрагивает, когда слышит дверной звонок, - очень-очень не вовремя, - хнычет он, немного убавляя огонь на плите.       Мягко покачивая дочь, Чимин, так быстро, как только может, преодолевает расстояние от кухоньки до входной двери и резко дёргает её на себя.       - Привет, я... - с кухни раздаётся странное шипение, и Чимин преображается в лице.       Сохён чуть затихает, внезапно оказавшись на руках стоящего в дверях Юнги, пока Чимина и след простыл.       - Твой папа - просто чудо, конечно, - вытягивая руки с Сохён, задумчиво проговаривает себе под нос Юнги.       Он аккуратно перехватывает девочку одной рукой под коленками, а второй поперёк животика, прижимая ее спиной к своей груди.       - У меня не так уж много знакомых малышек, так что я не совсем понимаю, чего ты хочешь, принцесса, - тихо бормочет Юнги, когда Сохён вновь начинает капризничать, слегка дергаясь в чужих руках, - но я могу предположить, что ты хочешь к папе...       Юнги аккуратно идёт на кухню, путём, оставшимся в памяти с последнего его визита в тату-салон.       - Смотри, - вот твой папа. У тебя его никто не украл, - Сохён затихает и вслушивается в чужой хрипловатый голос, обнаружив родителя на горизонте.       - Спасибо, - искренне благодарит Чимин и низко кланяется перед тем, как мягко прижать к себе дочь.       - Да, в общем-то, я ничего особенного не сделал, - Юнги слегка пожимает плечами, упираясь взглядом в остывающий суп.       - Хм, я просто немного поторопился, так что мне надо было как можно скорее спасти его, - проследив за чужим взглядом, тихо смеётся Чимин, аккуратно утерев дочери сопливый нос.       Уснувшая в тепле Сохён чуть хмурит бровки, сжимая и разжимая кулачок.       - А ты пришёл, чтобы...?

***

      Тэхён чихает, стаскивая со шкафа очередную коробку. Он бережно опускает её на ковёр, усаживаясь в свободный от коробок промежуток.       - Ух, столько красивых вещей, - восхищённо вздыхает Ким, вытаскивая старый фотоаппарат.       Ким бережно вытирает с него пыль влажной тряпочкой, затем аккуратно пройдясь сухой. Не сдержавшись, он зажимает кнопку включения, ни на что особо не надеясь, но фотоаппарат издаёт характерный щелчок.       - О, он рабочий..? - Тэхён удивлённо крутит старую вещь у себя в руках.       Но увы, после многообещающего звука ничего не изменилось. Тэхён откладывает камеру, больше не подающую признаков жизни, в сторону, поближе к своей сумке, надеясь, что Чонгук разрешит ему повозиться с этим антиквариатом.       - Еда прибыла, - торжественно провозглашает Чонгук, осторожно входя с подносом, заставленным тарелками с бутербродами и чашками с ароматным чаем, - нашёл что-то интересное?       Чон пристраивает на полу поднос и кивает на коробку возле Кима.       - Д-да, нашёл фотоаппарат и, похоже, старые фотоальбомы, - отрешённо отвечает Тэхён, бросив быстрый взгляд на тарелки.       - О-о, а он работает ещё? - Чонгук берёт два бутерброда, протягивая один Киму.       Тэхён мнётся, пристально глядя на протянутую руку. Пауза затягивается, и Чон отрывается от рассматривания случайно открытого альбома, переводя недоуменный взгляд на Кима.       - Не переживай, - смеётся Чонгук, и Тэхён вскидывает голову, - я делал его не из продуктов в бабушкином холодильнике.       Ким качает головой, едва заметно улыбнувшись. Он забирает бутерброд, сразу откусывая от него.       - Так, что там с фотоаппаратом? - не до конца прожевав, шепелявит Чонгук, всовывая в руки Тэхёна чашку чая.       - А?... А, фотоаппарат, - Ким делает глоток сладкого чая, - ну, можно, сказать, что его ещё можно реанимировать. И, если уж говорить об этом... В общем, я хотел спросить, могу ли одолжить его?       - Конечно, без проблем, ты можешь его забрать, - пожимает плечами Чонгук, - и не только его, всё, что захочешь, - уже тише бормочет младший...       Время летит быстро в уютной атмосфере старых вещей, приятных разговоров и ненавязчивых шуток. Парни ещё пару раз прерывались на перекус, выбираясь из-под завала чуть запылившейся одежды, книг и плюшевых игрушек.       Уже позже, вечером, они пили клюквенный чай на маленьком балконе, пока на небе растекался акварелью багряный закат, а воздушные облака принимали причудливые формы. Тэхён немного ëжился от холода, елозя в плетёном кресле, пока Чонгук бережно не накрыл его клетчатым пледом, посмеиваясь над слишком уж облегченным вздохом.       После возвращения в комнату работа пошла быстрее, и они ловко управлялись с множеством коробок и вещей. Видимо свежий воздух, пропитавший балкон, пошёл им не пользу.       - Ого, - Тэхён кинул быстрый взгляд на часы, отрываясь от рассматривания коллекции марок в альбоме, - двенадцатый час... Уже ночь.       Ким скосил взгляд на сонного Чонгука, чуть ëрзая животом по полу и не прекращая покачивать ногами в шерстяных носках, найденных в сумке младшего.       - Да-а, поздновато, - Чонгук зевает, прикрывая ладонью рот, - что ж, если ты собрался уходить, я не выпущу тебя, - не открывая глаз, бормочет он.       - Да-а? - Тэхён посмеивается и поднимается с пола, подвигаясь ближе к сидящему у стены Чонгуку, - и что же ты собрался делать?       - Мы поспим сегодня здесь... - неразборчиво бубнит Чонгук, задремавший среди множества винтажных открыток бабушки, подготовленных на все случаи жизни.       Тэхён щурится и, пододвинувшись ещë чуть ближе, тычет сначала Чонгуку в щëку, а когда младший начинает шевелиться, он кладёт указательный палец ему в рот.       - Фу, Искорка, что это? - Чонгук распахивает глаза, когда, желая прикрыть рот, натыкается на неожиданное препятствие.       - Моль из шкафа залетит, личинки отложит, - с серьёзным лицом произносит Тэхён, вытирая слюнявый палец о футболку Чонгука.       Долго, правда, не выдерживает - начинает улыбаться уголком губ.       - Можешь постелить себе где угодно, - Чонгук трëт глаза, проигрывая сонливости, - я тут спать буду, - и снова слышится негромкое сопение.       - Как гостеприимно, - тихо фыркает Тэхён и поднимается, выключая в комнате верхний свет, оставляя горящим лишь очаровательный светильник на журнальном столике.       Улыбка и любой на неё намёк соскальзывает с лица Кима, как только он выходит в коридор. Живот тянет и тугой ком подкатывает к горлу. Отвращение и страх кольцами сковывают рёбра и давят, выворачивая изнутри.       "Как только додумался съесть всё это? И сладкий чай?.. "       Тэхён открывает первую попавшуюся на пути дверь, радуясь удаче, потому что стоит теперь на пороге ванной. Он опускается на колени - ледяной кафель противно морозит кожу. Пара секунд и крышка унитаза осторожно поднята.       Непрошенные и оттого особенно горькие слëзы соскальзывают по щекам, скапливаясь на остром подбородке и покрасневшем кончике носа.       Он никогда не сможет стать нормальным. Он всю жизнь будет портить всё своим присутствием. Всю чёртову жизнь.       Грудь Тэхёна резко вздымается от плача, и он давится пальцами, не прекращая тыкаться в гланды. Сначала всегда тяжело, а потом в желудке будет приятная пустота. Ким вовремя убирает руку, опираясь об обод унитаза. Надрывный кашель сотрясает грудь, но совсем-совсем скоро ему станет лечге. Теперь нужно только немного отдышаться.       - Тэхён?... Что ты делаешь? - раздаётся на пороге хриплый голос младшего.       Внутри Тэхёна всё холодеет, когда он слышит тревожный вопрос, сердце бешено бьётся. Он с силой отталкивается от унитаза, низко опустив голову. Грудь судорожно вздымается от быстрого дыхания.       - Уходи, Чонгук! - твёрдый голос под конец срывается, а тело сотрясает лихорадочная дрожь.       Он не хотел, чтобы так вышло. Как он мог забыть включить воду? Закрыть дверь на зомок? За этот день с Чонгуком он так расслабился, впервые за долгое время не ощущая постоянной тревоги. Какое-то время. А теперь он снова всё испортил.       - Тэхён, что происходит? - шаги Чонгука раздаются ближе, и старший плотнее прижимает колени к груди, пытаясь отодвинуться подальше, - Тэхён? - голос Чонгука надламывается, но он подходит ещё ближе       Тёплая ладонь младшего касается холодных коленок, и Тэхён дёргается от неожиданности, сжимаясь сильнее.       - Уходи, Чонгук, - глухо настаивает он, глотая слëзы.       - Хëн, я не уйду, - Чонгук осторожно расцепляет чужие ладони, мягко прижимая к себе ослабшее тело.       Он не знает, что должен делать, чтобы его хёну стало легче. Он не сталкивался с чем-то подобным раньше. Что он должен сделать, чтобы помочь?       - Нет, Чонгук, - Тэхён тихо всхлипнув, слабо упирается ладонями в чужую грудь, - это грязно.       - Ты не в первый раз так делаешь, - замечает Чонгук, никак не реагируя на последнюю фразу.       Тэхён упирается лбом в чужое плечо, руки соскальзывают с груди Чонгука.       - Тебе больше не нужно... Делать это сейчас? Ещё раз? - осторожно спрашивает Чон, покрепче сжимая толстовку на чужой спине, скрывая дрожащие пальцы.       - Нет, там уже пусто, - охрипший голос Тэхёна почти не слышно.       Старший устало прикрывает глаза. Сегодня он съел не так много, хватило одного раза. Но он всегда был так слаб и чувствителен после этого. И это было так невыносимо.       - Тогда, - Чонгук бережно подхватывает Тэхёна под ягодицы, заставляя прижаться поближе и скрестить ноги у него за спиной, - я думаю, что тебе сейчас не помешает горячий чай, да?       Тэхён не отвечает, лишь тихо дышит в шею, касаясь её кончиком носа, но точно не спит.       - А потом, я думаю, нам надо будет хорошо выспаться, верно? Тебе ведь завтра не надо на работу, и всё такое, да? У тебя ведь выходной. Мне тоже не нужно, представляешь? Я знал, что ты завтра свободен, и попросил себе выходной в это день, хён, - Чонгук продолжает болтать что-то отвлечённое.       Тэхён находит в себе силы слабо улыбнуться. Воркующий Чонгук, обращающийся с ним, как с ребёнком, - то ещё зрелище. Он даже не опустил его на пол, пока заваривал для них чай. Осторожно придерживал одной рукой, другой наливая ещё не остывшую воду из чайника и засыпая заварку.       - Ну вот, - тихо тянет Чон, - готово.       Он осторожно опускает Тэхёна, присаживаясь рядом, и вручает ему в холодные ладони кружку чая, разбавленного холодной водой. Они сидят за столом друг против друга, молча отпивая из своих кружек. Темнота, разбавленная тёплым светом лампы не обременяет - наоборот, помогает успокоиться.       - Ты хочешь что-то спросить, - голос Тэхёна всё ещё безбожно сорван, - я предупреждал тебя не соваться. Но теперь... Спрашивай.       Тэхён немного горбится, передёрнув плечами, и ставит чашку на стол, морально готовясь к чему угодно.       - Это так тяжело, да? - тихо спрашивает Чонгук.       - М? - Тэхён вскидывает удивлённый взгляд, склоняя голову к плечу.       - Я имею ввиду, это кажется, сложным, каждый день бороться, - смущённо бормочет младший.       На кухне повисает тишина, и Ким какое-то время смотрит на Чонгука широко раскрытыми глазами.       - Вообще-то, - Тэхён, задержавший дыхание, отпускает тихий выдох, расслабляясь немного, - я устал, - тихо смеётся Тэхён.       Чонгук молчит, будто знает, что это не всё, что хочет сказать Ким.       - Каждый раз, когда я ем, я чувствую дикую вину, и мне кажется, что мой живот распухает, а тело покрывается жиром, - Тэхён сдавленно всхлипывает и снова хрипло смеётся; он вскидывает голову, глядя на трещины в потолке и не обращая внимания на слезы, затекающие ему в уши, - а иногда, стоит мне съесть кусочек чего-нибудь, и я не могу прекратить впихивать в себя еду. Я ем до тех пор, пока голод не утихнет просто потому, что меня начнёт тошнить.       Это удивительно, но Тэхён чувствует себя немного лучше. Он никому не рассказывал о своих ощущениях. Что происходит с ним, когда он сбегает в туалет. Даже Чимин не знал ничего об этом, только что-то из разряда суицидальных шуток, не более. Тэхён не хотел его обременять ещё больше. И теперь, когда он, наконец, рассказал немного о своей боли вслух кому-то ещё...       Как бы эгоистично это не звучало, но он чувствует болезненное облегчение.       - Чонгук? - Тэхён садится ровнее, когда, опутив взгляд, видит блестящие глаза младшего напротив, - что такое?       Слезы не срываются с его ресниц, но Чон, кажется, уже на грани.       - Хён, - срывается пылкое с поджатых губ, и Чонгук стремительно подскакивает к нему, крепко прижимая к себе.       Тэхён, чувствующий себя чуть лучше, покорно устраивает слабые руки на чужой спине, ободряюще похлопывая младшего по пояснице. С объятиями младшего приходит приятное тепло.       - Мне так жаль, хён, - отчаянно бормочет Чонгук, прижимая ещё ближе.       Он зарывается носом в сухие крашеные волосы Тэхёна, невольно втягивая носом сладкий запах шампуня. Они всё ещё кудрявые после дождя, но сейчас уже сухие и пушистые.       - Эй, не говори ерунду, пожалуйста, - Ким чуть отстраняется и слегка хлопает Чонгука по макушке, хмуря в раздражении брови, - тем более, что это моя вина. Каждый раз, когда я пытаюсь преодолеть это... Ах, я такой слабый... Я снова срываюсь.       - Нет, хён, - Чонгук снова, прикрыв глаза, прижимается к чужой голове, - ты такой сильный.       Там, в ванной, он сильно перепугался, когда увидел Тэхёна. Он сначала подумал, что старший отравился, но потом стало не сложно догадаться, что это не неудачный обед. И теперь, когда всё в порядке, он готов заснуть прямо так.       Тишину кухни прерывает не только тихое дыхание, но и мерный скрип колёс изредка проезжающих машин, а ещё тихое бормотание забытого днём радио.       - Пойдём спать, Чонгук, - шепчет Тэхён, чувствуя, наконец, приятную пустоту в груди.