Ужасный день

Сегодня декабрь, завтра январь. Месяц назад одна из обычных питерских квартир погрузилась в новогоднюю атмосферу, шуршащую мишуру, разноцветные огоньки гирлянды. В углу гостиной разместилась пышная, сочно-зелёная елка, укутавшаяся в рубинового и золотого цвета мишуру, под ней лежали осыпавшиеся пластиковые иголки и липовые подарки, на ней серьгами свисали красные и желтые шарики. Блестящие, матовые, глянцевые. Хозяин дома проснулся и, сладко зевнув, протирал глаза. Каштановые кудри растрепались и теперь торчали в разные стороны сильнее, чем обычно. В уголках сонных глаз скопились слезинки. Рома, а это был именно он, сегодня планировал пройтись по магазинам, попытаться приготовить праздничный ужин и вручить подарок дорогому человеку. Роме нравится дарить подарки. Видеть ожидающие глаза и заинтригованное выражение лица, когда руки аккуратно открывают или в нетерпение разрывают упаковку. Как чужие губы растягиваются в искренней, счастливой улыбке, от яркости которой хочется прикрыть глаза. Понимать, что долгая, моментами нудная прогулка в поисках интересного презента была не бесплодной. Он знает, что подарки не главное, но разве не приятно, когда хочешь дать что-то от чистого сердца и получить что-то такое же ценное. Например, эмоции. Начало его небольшого плана было не самым приятным, скорее даже ощущалось мерзко липнущей к телу слизью. В магазинах было душно, многолюдно. В динамиках, понатыканных под потолком, фоном играла стандартная новогодняя песня, перебивающаяся записанным женским голосом, который что-то говорил. В некоторых отделах с тележкой было не протолкнуться. Взбалмошные, неуправляемые дети бегали, огибали и случайно толкали покупателей, уносясь с радостными визгами и предвкушающими, светящимися взглядами. Время тянулось очень медленно. Когда наконец этот тягучий ад закончился, и у Ромы на руках были сумки. Телефон в кармане завибрировал, оповещая своего владельца о входящем звонке. Рома несколько жалобно посмотрел сначала на тяжелые пакеты, на машину, что была слишком далеко, чтобы успеть добраться до неё, положить пакеты и взять трубку, а после вздохнул и поставил сумки, лежавшие в правой руке, на асфальт. Эх, а ведь ему еле удалось их всех взять. Рома поднял трубку. Добравшись до двери своей украшенной квартиры и снова положив пакеты, Рома открыл дверь, снова уместил сумки в руках и услышал, как что-то лопнуло. Возможно, это одна из особо больших нервных клеток лопнула, но нет. Пакеты порвались, и продукты покатились по бетонному полу. В этот момент Рома смотрел на них как на предателей, которые кинули его и его семью после долгой дружбы, его взгляд обиженно смотрел сквозь продукты. В его кудрявой головушке мелькали самые разные мысли, но самая навязчивая и повторившаяся за сегодня еще не раз была: «сегодня ужасный день». — Всё хорошо. Могло быть и хуже. — шептал себе под нос Рома, тихо вдыхая. Парень в несколько заходов доставил продукты в пункт назначение — его кухню. Когда с этим пунктом было покончено, Фильченков пообедал и начал готовить праздничный ужин на двоих.

***

По кухне разносился запах готовящейся еды и звуки бульканья. Во время нарезки овощей для салата Рома перепутал помидор с пальцем и порезался. Бусинки крови скапливались на порезе, контрастируя со светлой кожей. Рома ещё раз убедился в том, что этот день не удался. Как назло, пластыри закончились или просто не нашлись и пришлось ходить с ваткой, пока кровь, свернувшись, не перестала течь. Недолго поругавшись себе под нос, он закончил ужин. Скоро придёт тот, ради кого были проделаны все праздничные приготовления. В запланированное время правда гость не явился. Через полчаса, через час он все ещё не показал своего носа. Беспокойство обняло со спины своими цепкими лапами и, кажется, все сильнее сдавливало грудь. Он даже не предупредил, что опоздает. Долгожданный стук в дверь раздаётся ещё через минут двадцать. Рома собирается выразить все свое недовольство, но когда открывает дверь, видит влажные от растаявших снежинок волосы, красные от холода щеки и чёрные омуты глаз, обрамленные мокрыми, пушистыми ресницами, то расплывается в счастливой улыбке, которая передается напротив стоящему. — С наступающим Новым годом! — произнёс гость. — Ага, с наступающим, — ответил Рома. Джонни — его парень. Они уже почти год вместе. В частности у него тёмные волосы и карие глаза, черные очки и большой нос, а в целом — очень привлекательная внешность. По крайней мере, Рома не жалуется. Рома ненадолго разрешает себе задержать взгляд на парня и идёт за бокалами, параллельно думая как исполнить последнюю и, предположительно, самую томительную и ожидаемую часть своего незамысловатого плана. Его красивые брови сведены к переносице, а взгляд туманный от раздумий. Он тянет руку вверх — к бокалу на тонкой ножке — однако, когда та уже оказывается в аккуратных пальцах, то выскальзывает, отскакивает от полки, на которой стояла, катится по ней и падает, разбиваясь об деревянный пол. Рома успевает отскочить в последний момент. Мысль про худший день вернулась, и ему только осталось, что двумя пальцами потирать ноющую переносицу, чтобы немного успокоиться. Из нарядной гостиной послышались быстрые шаги, а за ними вопрос: — Все хорошо? Ты как? — По крайней мере, хуже быть не должно, — ответил Рома, садясь на корточки и начиная собирать осколки в ладонь. Рядом послышалось шуршание одежды, чужие длинные пальцы аккуратно потянулись к острым осколкам. Рома хотел было попросить не делать то, с чем парень по-человечески не справится, но Джонни пискнул и нахмурился раньше, чем тот успел это сделать. — О боже, — он скинул собранные осколки в мусорку и пошёл к аптечке за ваткой. — Подойди.

***

Он наконец-то может вздохнуть спокойно. Ничего больше не должно было испортить этот день, ведь он сидит со своим парнем на мягком диване, совсем рядом. Так близко, что бок чувствовал тепло другого тела. Сам он нежно гладил пальцы Джонни, стараясь так уменьшить боль, которая, правда, уже давно прошла, да и изначально была незначительной, но Роме об этом знать необязательно. Прямо перед ними не большой стол с едой, а ещё дальше телевизор. Они болтают, особо не следя за очередным классическим новогодним фильмом. Болтают обо всем на свете, все свое внимание обращая лишь на своего собеседника. Они искренне улыбаются друг другу и, кажется, влюбляются все сильнее. Их прерывает бой курантов. Они умудрились прослушать поздравление президента. Джонни торопливо поднимается с дивана и разливает по принесенным бокалам игристое шампанское, пока куранты не переставая бьют по перепонкам. Они выпивают его, и Рома сбегает за подарком.

***

Он не долго думал, что подарить парню. Часы всегда считались прекрасным подарком. Так что светящиеся глаза Джонни не были неожиданностью, но были приятным дополнением к новым парным чашкам. — Я люблю тебя, — вися на шее парня и прерывая фразы на поцелуи то в щеки, то в губы, нос или лоб, бормотал Рома. — Люблю, люблю. — Я тоже, тоже, — кладя руки на талию, а после водя ими по спине, Джонни пытался поймать чужие губы и углубить поцелуй, но эти верткие розовые лепестки все никак не ловились. Лобызания не прекращались, пока Джонни не повалил Рому на диван. Обнял со спины и, чмокнув в затылок, просто лёг. Они лежали, слыша голоса ведущих новостей, но не слушая. Рома, немного уставший и беззаботный, подумал, что сегодня не такой уж и плохой день. Ему также не обязательно знать, что уже наступил следующий день. Гостиная пестрила разными огоньками, мишура шуршала от каждого дуновения, а елка гордо стояла в углу, хвастаясь своими украшениями. Два парня спали на мягком широком диване, переплетя ноги и обвивая друг друга руками, и видели свои сумасшедшие сны. Ромин план выполнен, он наконец счастлив и удовлетворён.