не вижу

Хёнджин любит представлять перед сном. В его сознании всплывают разные картины: яркие, сочные, чувственные. Он представляет свои съёмки в кино или рисует его свидание с Сынмином, которое планирует вскоре осуществить. Хван привык так жить, засыпая под собственные сюжеты. Но с недавних пор он видит их не только перед сном. Хёнджин потерял зрение. И, кажется, навсегда. Это случилось месяц назад. Хёнджин гулял с Сынмином по парку. Именно в тот вечер их кожу обдувал лёгкий ветерок. Если честно, ничего не предвещало беды. Парни блуждали где-то между деревьев и решили немного передохнуть. Под передышкой у них понимаются объятия и поцелуи. Их паре сложно насытиться друг другом. За весь год отношений у них до сих пор длится конфетно-букетный период. И это добавляет Хёнджину сил. Он целовал Сынмина, проводя пальцами по его теплой шее в тот момент, когда у него закружилась голова. Парень сам не понял в какой именно момент произошёл перепад давления. Но уже через секунду он слышал так, будто находился под водой. - Хёнджини, у тебя кровь! Родные руки трепали его за плечи. Перед глазами плыло. Хёнджин никогда так плохо не видел своего любимого. И с каждым морганием его образ становился всё тускней и тускней, пока вовсе не исчез. Было страшно. Хвана трясло от волнения и непонимания. В голове трещало без остановки, а Сынмин всё время шептал, что всё будет хорошо. Всё будет в порядке. Что врачи помогут, что они едут в больницу. Но Хёнджин не мог ничему верить не видя. Ему был незнаком этот мир, окутанный чернотой. Он старался ходить с закрытыми глазами, потому что не понимал, в каком состоянии сейчас его взгляд. Хёнджин держался за Сынмина как за свою опору. Будто его парень - это его глаза. Потому что только ему он мог довериться. - Нам очень жаль, Хёнджин, - вердикт врачей до сих пор звучит эхом в голове Хвана. - Но ты потерял зрение. И мы не можем дать никаких гарантий. В ту секунду он был один. Попросил Сынмина остаться снаружи, чтобы взять всю атаку на себя. И не зря. Перенести эту информацию одному, в собственном мирке, который поглотил Хёнджина без разрешения не спросив, ему казалось, проще. Поэтому он кивнул, попросил врача помочь ему выйти. А когда вновь ощутил, как Ким взял его за руку, улыбнувшись сказал: - Немного придется походить в очках. Нужно пить таблетки, Сынмини. И надеется, что они помогут. - Обязательно помогут, - он резко заключил Хвана в объятия, пытаясь передать всю свою поддержку и теплоту. Потому что Сынмин любит. Любит сильно и без остатка. А Хёнджин, с силой сжав глаза, старался не пустить слезу. Потому что он понимал, что ему нужно отпустить. Отпустить счастье, любовь, возможность на чувства. Потому что Сынмин молодой, красивый парень, безумно добрый, невероятно заботливый. Потому что он не может тащить за собой этот груз, потому что у него всё впереди. Так, Хёнджин начал отдаляться, ощущая на себе жалость со стороны близких. Ему стало проще молчать, представляя картины прошлого. Прокручивая в голове те моменты, которые раньше казались ему ничтожными. Настолько незначительными, что можно стереть с памяти. Но оказалось, что каждая мелочь, порой, настолько важна. Ведь в один момент ты можешь лишиться мира. Можешь никогда больше не увидеть его. Укутавшись в плед, Хёнджин сидит на постели, слушая музыку. Хорошо, что у него хотя бы слух остался. Он может понять, что перед ним, только когда трогает или слышит. Картины. Бесконечное множество картин возникает в его голове, пока он точно не определит, что трогает. Хван даже как-то пошутил, что теперь он Ван Гог, только для слепых. Но этот мир, раскрашенный черным, является ловушкой для парня. Потому что он постоянно видит сцены, когда целует своего парня. Прокручивает снова и снова их первую, и, как оказалось, последнюю близость. Снова и снова переживает те горячие поцелуи, которые распространялись по шее. Вспоминает, как сынминовы губы накрывали его соски, руки ласкали бёдра, а набухающий от возбуждения член проникал внутрь. Хёнджин всхлипывает, сжимая край пледа, ровно так же, как раньше Сынмин сжимал его руку. Различается всё только в эмоции. Сынмин сжимал руку от возбуждения и желания, а Хёнджин сжимает плед от боли и потерянности. Сейчас он не понимает, как должен жить. Должен ли? Его лишили этого смысла. Как смотреть? Как доверять? Он чувствует себя слабо, хотя привык быть опорой для многих. Разве он нужен кому-то, если настолько слаб? До ушей донёсся скрип двери. Потеряв зрение у Хвана заметно улучшился слух. Будто, теряя что-то одно, все силы передаются на что-то другое. Быстро потянувшись к тумбочке, Хван нащупал очки и быстро надел их на себя. - Зачем? Ты у меня красивый и без этой штуковины. Родной... Безумно родно голос, который вызывает в голове Хвана множество картин. - Что ты тут делаешь? - пытаясь зарыться куда-то в глубь пледа, лишь бы Сынмин не видел его слёз. Не чувствовал его боли. - Соскучился, - его руки обвили хёнджиновы плечи. Губы коснулись щеки. Согревает... - Сынмин, - голос Хёнджина начинал дрожать. - Я так хочу чтобы ты был счастлив... Ты же знаешь... - Я счастлив рядом с тобой, глупенький. - Прости меня, - слёза предательски скатывается по щеке. - Что... Что нам придётся, ты же понимаешь... В мгновение Сынмин накрыл рот парня своими сладкими губами, прервав его речь. Их сердца начали сливаться воедино. Хёнджин безумно скучает по этим моментам. Потому что во время поцелуя их глаза закрыты и кажется что всё как обычно. Но в итоге Сынмин открывает глаза и видит перед собой любимого человека. А Хёнджин - бездну. - Мы справимся. Даже нет, не так, - он сплетал свои пальцы с хёнджиновыми. - Мы продолжаем жить, милый. Моя любовь к тебе не изменилась. Хёнджин, ты даже не представляешь, что делаешь для меня. Если честно, сейчас я стал замечать намного больше. И, Хван Хёнджин, я хочу быть с тобой навечно. Сдерживать слёзы больше не было сил. Хёнджин дал волю эмоциям, двигаясь ближе к своему парню. - Я хочу быть твоими глазами, Джинни. Всегда. И он снимает с Хёнджина очки, закрывающее половину его прекрасного лица. Оставляет теплые поцелуи на его глазах, прижимает к себе. А Хван чувствует. Каждой своей частичкой. И теперь понимает, что он может видеть. Он видит свой мир, и он намного приятнее того, что было. Потому что в нём есть Сынмин. И будет всегда. Благодаря нему Хёнджин точно знает, что никогда не потеряет зрение. Он всегда будет видеть мир, находясь рядом с любимым.