Спасение

      Он со свистом втягивает воздух сквозь зубы, чтобы хотя бы дышать, но грудь стягивает болью. Кажется, рёбра сломаны. А ещё у него сильно болела рука, отчего глаза непроизвольно слезились. Но это всё потом, когда пыль уляжется на асфальт, а жар битвы остынет.       Пока он смотрел только на него.       Упрямый взгляд ясных глаз заставлял внутренне замирать в благоговении. Губы, привыкшие растягиваться в улыбках, были тонко сжаты. Вся поза говорила о том, что Джи У серьёзен и намерен идти до конца, а он…       Ха, а он из раза в раз втягивает его в свои проблемы, ни разу не сумев разобраться самостоятельно. И это больно.       Джи У так добр, что до сих пор возится с ним. Он словно слепой бродячий пёс, который не способен самостоятельно найти себе пропитание.       Иногда хотелось отказаться от протянутой руки, но Джи У же упрямый.       Из раза в раз. Всегда.       Прекрасный.       У Ин хотел бы это прекратить, но в глубине души он с таким же упрямством шепчет «ещё».       Тень одиночества всегда окутывала его с ног до головы, душа тишиной и оставляя болезненную зияющую дыру в груди. Иногда, в пустой комнате, он едва ли вспоминал, как нужно дышать, чуть ли не до посинения задерживая дыхание. Раньше он терял сознание.       Сейчас в голове панически мелькает «спаси», как чьи-то руки с силой трясут его, взволнованный дрожащий голос с надломом зовёт его по имени, а глаза, что были прекраснее любых звёзд и драгоценностей, пленяли. И он учился дышать заново.       В конечном итоге, как и говорил Джи У, он слишком много думает.       Но правда ли это так? Сколько ещё раз Джи У будет его спасением? Сколько ещё раз он захочет спасать У Ина от скользких нитей одиночества? Сколько ещё раз он позволит себя боготворить?       У Ин чувствует себя щенком на перепутье. Но тёплые ладони нежно поддерживают его, чтобы он не упал.       Джи У вновь спасает его. Снова протягивает руку с беспокойством в глазах. Снова.       Это так хорошо, что ему больно.       У Ин правда боится потерять эту бледную ладонь из виду. Если бы однажды ему дали надежду, а затем забрали её, он наверняка бы умер. Просто хватит.       Спаси меня.