***
«Снова один?» — подсаживается ко мне за стол, пока я пытаюсь не посолить гороховый суп своими слезами. Рассматривает меня, подперев кулаком голову. Улыбается. Чувствую, как скользят ее побелевшие зрачки по моим опухшим векам. Поднимаю взгляд и смотрю сквозь неё. Оборачивается, ловя направление моего взгляда. «Всё не можешь принять, что тебя так легко заменили? — снова смотрит на меня. С сожалением. — Не грусти, ты же знаешь, что ты не один.» Сглатываю подступивший к горлу ком, снова утыкаясь глазами в стол. Против воли кормлю сам себя опротивевшими столовскими помоями.***
Идет рядом, ловя снежинки в руки. Улыбается. «Посмотри! — протягивает мне раскрытые, как книга, ладони. — Красиво, правда?» Снег сливается с голубоватой кожей, но не тает. Касаюсь её ледяных пальцев и смотрю в зелёные глаза, которые так бережно и по-родному в который раз оббегают моё лицо. На веко упала снежинка и тут же скатилась по щеке прозрачной каплей. «Ты не виноват, — вновь уверяет меня она, — Ты старался быть лучшим.» Слабо киваю и выдыхаю теплый пар, растворяющийся в воздухе, как сигаретный дым. — Я знаю.***
Обнимает меня за плечи, кладя подбородок на макушку, пока я слушаю лекции. Даже через три слоя одежды чувствую холод, ползущий по спине, от чего по всему телу пробегают мерзкие мурашки и леденеют конечности. Вздрагиваю и чувствую болючий укол в груди, когда знакомые голоса начинают радостно переговариваться на задней парте. Чувствую, как она собирает худыми пальцами мою одежду и сжимает объятия, целуя в висок. Успокаивает. Затыкаю в уши наушники с громкой музыкой. Лишь бы не слышать того, что разбивает сердце.