Наутро

Холодный ветер пронизывает до костей, а туман слишком плотный, так что о том, чтобы покинуть ущелье на мечах, не может быть и речи. Они еле-еле волочат ноги, когда натыкаются на природную пещеру, достаточно глубокую, чтобы вместить двух человек. Сухих веток внутри не оказывается, поэтому Сычжуй жжет огненные талисманы в попытках получить хоть какое-то тепло. Замерзший Цзинь Лин жмется к нему, слишком уставший, чтобы строить из себя юную госпожу. Чувствуя, как дрожит его тело, Сычжуй стаскивает с себя верхние одежды, набрасывая их на плечи Жуланя, и улыбается, когда тот сжимает его ладони в своих. — У тебя руки холодные, — вполголоса бормочет Цзинь Лин, — подвинься ближе. В таком положении Юань больше не может ничего поджечь. Цзинь Лин тоже понимает это, но не отпускает, кутаясь в одежды так, чтобы закрыть ими если не всего Сычжуя, то большую часть. Так действительно теплее. — Завтра, как прояснится, доберемся до ближайшего города. А сейчас лучше немного поспать. Цзинь Лин рассеянно кивает. Тогда Сычжуй осторожно освобождает руки из его разжавшихся ладоней, чтобы они оба могли устроиться удобнее. Земля под ними холодная даже сквозь толщину одежд и постеленное сверху покрывало, что нашлось среди их вещей. Цзинь Лин долго ворочается, прежде чем усталость наконец берет свое, и он начинает засыпать. Из сна его вырывает какое-то шуршание, заставившее резко сесть. Мозг не поспевает за телом, и Жулань судорожно пытается сообразить, где он и что происходит. Сычжуй оказывается рядом до того, как он обнажает Суйхуа. — Прости, я не хотел тебя тревожить, — говорит он мягко. — Я нашел то, из чего ненадолго можно развести костер. Скоро станет потеплее. — Я помогу, — отвечает Цзинь Лин без особого энтузиазма. Он не проснулся до конца, поэтому информация, которую пытался донести до него Юань, по большей части проходит мимо. Он осознает только то, что, наверное, ему стоит подняться и помочь. — Ничего страшного, спи. Еще ночь. Цзинь Лин собирается запротестовать, но лишь сонно щурится, чувствуя, как Юань плотнее укутывает его в свои траурные одежды. Когда он снова просыпается, пещера залита солнечными лучами. Сычжуй спит рядом, прижимая его к своей груди, хотя уже явно больше, чем пять утра. Жулань догадывается, что Лань Юань до сих пор не поднялся потому, что не хотел снова случайно разбудить его или лишить источника тепла. Поддавшись нахлынувшему нежному чувству, Цзинь Лин касается его щеки и гладит осторожно, чтобы не разбудить. Обычно сон у Юаня всегда очень чуткий, но за прошедшие день и ночь он вымотался, и у Жуланя появилась редкая возможность изучить его спящее лицо. Если бы только можно было бы сделать их еще ближе, чем есть сейчас. Цзинь Лин бездумно играет с волосами Сычжуя, переплетая их вместе со своими. Темно-каштановый ложится параллельно иссиня-черному. Получается красиво. Как будто они одно целое. Сычжуй рядом глубоко вздыхает, и Жулань понимает, что он проснулся. Он недовольно прикусывает губу и уже протягивает было руку, чтобы расплести то, что успело получиться, но Сычжуй не дает ему это сделать. — Стой, — Юань осторожно перехватывает его за запястье. — Оставь так, — просит он, целуя Цзинь Лина в ладонь. — И что, будем ходить, как сиамские близнецы? — хмыкает Цзинь Лин, проклиная себя за то, что поддался сентиментам. — Мы ведь пока никуда не идем, — миролюбиво отвечает Сычжуй, переворачиваясь на спину так, что Жулань оказывается лежащим сверху. Теперь он не может даже толком поднять голову, и это начинает раздражать. Лань Юаню нравятся его волосы, это он знает давно. Трудно не знать, когда тот прикасается к ним при каждой возможности. Наверняка он хотел бы оставить их себе. Жулань проводит пальцами чуть выше, чем его волосы соединяются с волосами Сычжуя. Почувствовав запах сожженных волос, Сычжуй садится, едва не скинув Цзинь Лина, но тот уже закончил. — Теперь они останутся с тобой, — пожимает плечами Цзинь Лин в ответ на пораженный взгляд Юаня. — Твоя челка... — взявший себя в руки Сычжуй нежно фыркает. — Подровняю, как вернемся, — бурчит в ответ Жулань, пытаясь скрыть смущение, — скажу, что случайно опалил во время ночной охоты. В ответ на это Сычжуй вытаскивает меч, обрезав свою прядь волос почти под корень. — Так они не потеряются, — поясняет он, бережно заворачивая косу в тряпицу, прежде чем сложить в мешочек, — будут всегда вместе. «Там, где я надежно их спрячу», — он не говорит этого вслух, но и так понятно, что это подразумевалось. Цзинь Лин молча краснеет.