Девочка, которую любит Солнце.

Возвращаясь в Клановый Квартал, молодой мальчишка распугивал всех яростной Ки, что закручивалась вокруг него яростным змеем. Темные глаза, казалось, потемнели еще сильнее, грозясь спалить каждого, кто встанет на его пути, и без техник. В голове, как ни кстати, продолжал прокручиваться недавний разговор, распаляя ярость еще сильнее, не позволяя ей потухнуть. Вызванный Хокаге Глава Клана Яманака — Иноичи, был хорошим знакомым Четвертого Хокаге и, как и многие другие Главы, очень долго бился ради опеки над его дочерью. К сожалению, здесь бессильным был даже Третий Хокаге, потому всем пришлось отступить. Однако это не мешало следить за ребенком и помогать по мере сил, и потому, когда Хокаге прознал о жизни Узумаки в Приюте, он первым делом вызвал лучшего мозгоправа. И услышанное не понравилось никому. Будучи под контролем техник, Воспитательница Наруко радостно делилась со всем, что было связано с ребенком, распыляя ярость каждого находившегося в кабинете. Как Шисуи и подозревал — единственной одеждой ребенка было платье-сарафан, что она носила, и которое давно нужно было выкинуть, да те несколько платьев, висевших в сломанном шкафу, место которых было не иначе, как на свалке. Помимо этого, никаких средств гигиены у девочки не было, Шисуи даже подозревал, что она не знает, что это такое. На медицинских осмотрах, проводившихся раз в месяц, Наруко никогда не была. Помимо этого, ее почти постоянно держали на чердаке без какой-либо еды, оставляя вместо воды грязную воду для умывания. По имени к ней никто не обращался, используя исключительно: «Демон», «Тварь», «Чудовище», и Шисуи был удивлен — как девочка вообще смогла узнать свои имя и фамилию? Обращаться по именам к Воспитателям Наруко не имела права — за это ее могли избить и запереть на чердаке в наказание; ей также запрещалось смотреть в сторону других детей, а за попытки как-то с ними контактировать, ребенка жестоко избивали. Последней каплей для всех стало известие о том, что перед тем, как покинуть Приют, девочка провела месяц на чердаке без какой-либо еды, выживая на одной только грязной воде. Как только с языка женщины в конце слетело грустное — «жаль, что она так и не подохла тогда», кабинет заполнило яростно Ки, генерируемое каждым находящиеся внутри. Ки было столь мощным и ощутимым, что чувствовалась за приделами Резиденции, вынуждая всех отскакивать от здания. Получив деньги от Хокаге, Учиха поспешил покинуть кабинет, сдерживаясь из последних сил, чтобы просто не прирезать женщину перед собой. Впрочем, Учиха прекрасно знал — с ней разберутся и без него, и живой ее никто не отпустит. Он злорадно подумал о том, что совсем скоро Приют канет в лету, а его Воспитатели, пройдя проверки у Яманака, будут или убиты, или жестоко наказаны. И Шиноби надеялся на первое. Бежать сломя голову в сторону дома Шисуи не решился, прекрасно понимая, что напугает ребенка еще даже не войдя в дом. Потому пришлось идти пешком, стараясь успокоить разбушевавшуюся жажду крови, что распугивала всех в радиусе нескольких километров. Пока получалось не особо хорошо, но Учиха чувствовал, как ярость медленно, но верно сходила на нет. Войдя на территорию Клана и кивнув постовым, Шисуи направился в сторону дома Главы, где сейчас должна была находиться мать его лучшего друга. Насколько Шисуи знал, жена их Главы, Микото Учиха, была довольно неплохим Ирьенином, и потому мальчишка собирался попросить ее о помощи. В конце концов, проверить девочку нужно было, и Учиха не был уверен в том, что Ирьенины Конохи ему помогут. Да и как говорил его лучший друг — Госпожа Микото была лучшей подругой Кровавой Хабанеро, а значит, женщина помогла бы ему без проблем. — Ох, Шисуи-кун, — Шиноби слегка улыбнулся, когда двери перед ним открылись. На пороге его встретила молодая, не достигшая и тридцати лет, светлокожая женщина. Длинные черные волосы были собраны в легкую шишку, чтобы не мешались при готовке, а челка, свисающая по обе стороны лба, неровно обрамляла женские щеки и черные глаза. — Итачи нет дома, он гуляет с Саске и будет вечером, — вытирая руки полотенцем, женщина улыбнулась. — Я к Вам, Микото-сан, — он покачал головой, прекрасно зная, что дома сейчас кроме хозяйки никого не было. Итачи, его лучший друг, проводил время с младшим братом — Саске, перед тем, как вновь отправиться на Миссию, а Глава Клана, Фугаку, была на работе — в полицейском участке. — Ко мне? Проходи, Шисуи-кун, — женщина удивленно покачала головой, приглашая гостя на кухню, где и скрылась. Разувшись, Учиха вошел следом за женщиной, наблюдая за тем, как та кружится у плиты. — Что-то случилось? — Недавно я встретил Джинчуурики, — решив начать издалека, Шисуи внимательно наблюдал за тем, как вздрогнула мать его друга, обеспокоенно оборачиваясь на мальчишку. — Ее едва не убили, а я, отогнав пьяниц, принес ее домой. Ее раны… Были ужасными, пусть и заживали довольно быстро. Когда я проснулся, ее уже не было, и я отправился к Хокаге, — Микото выключила газ, закончив приготовление ужина, после чего присела за низкий столик, кивков указав Шисуи на соседнее место. Не противясь, Шиноби аккуратно сел напротив женщины. — В конечном итоге я получил Миссию. Если коротко, то она заключается в воспитании и защите дочери Четвертого Хокаге, а также в совместном проживании. Нам даже выделили дом. — Ты согласился? — Шисуи улыбнулся уголком губ, наблюдая за тем, как Госпожа Микото перебирала руками, с надеждой смотря на мальчика. Шисуи помнил, как семья его лучшего друга билась ради опеки над маленькой дочерью Четвертого Хокаге. Однако единственное, что им было позволено — это выкармливать малышку, потому что ранее родила сама Микото. Маленькая Химе Узумаки провела в семье Учиха целый год, Шисуи прекрасно это помнил. — Да, Микото-сан, — Шисуи сделал вид, что не заметил того, как заблестели глаза женщины от слез. — Однако, сегодня мы узнали о том, как с ней обращались в Приюте. Конечно, я знал, что Наруко жилось ужасно, понял это еще тогда, когда забирал ее, но… — Шисуи яростно заскрипел зубами. — Я хотел попросить Вас посмотреть ее. Наруко ни разу не проверяли Ирьенины, я, конечно, могу сказать, что она очень легкая и худая для своего возраста, но я хотел бы, чтобы ее осмотрели. Ирьенинам Конохи я не доверяю, да и не уверен в том, что они будут ее осматривать. — Ты хочешь, чтобы я осмотрела ее? — ловко поднявшись с места, женщина обеспокоенно засуетилась, на что Шисуи спокойно кивнул. — Хорошо, конечно. Подойдешь пару минут? Мне нужно переодеться, написать записку, если вдруг я не успею вернуться, и захватить с собой аптечку. — Конечно, Микото-сан! — женщина тут же выпорхнула в коридор, оставляя довольного ребенка наедине с собой. Во время своеобразной прогулки до своего нового дома, Учиха также планировал в подробностях рассказать Госпоже Микото о первой встречи с Джинчуурики, а также о том, что им удалось узнать в кабинете Хокаге. Учиха был уверен — узнавший об этом Глава Клана (а то, что он узнает, Шисуи знал точно), начнет рвать и метать. Микото, полностью готовая, вернулась на кухню спустя двадцать минут. Оставив на столе записку, она покинула дом вместе с Шисуи, медленно направляясь в сторону выхода с территорий Учих. Шисуи в пол голоса рассказывал сначала о первой встречи, плавно перетекая на рассказ о чердаке, и завершая все это историей, произошедшей в кабинете Хокаге. Микото яростно сжимала кулаки, стараясь просто не разреветься — спасая деревню, ее друзья явно надеялись на совсем другую судьбу для дочери. Добравшись до нового дома детей, Учиха окинула его критичным взглядом, после чего довольно кивнула — это был очень даже неплохой домик, да и находился он неподалеку от Квартала Учих. Конечно, было бы еще лучше, если бы девочке позволили поселиться в Квартале Клана, в доме Шисуи, где вполне хватило бы места дли них двоих, но Микото прекрасно понимала, почему Третий этого не сделал — пока была жива остальная верхушка Деревни, это могло сулить проблемы. В первую очередь для самой девочки. — Я вернулся! — громко крикнул Ниндзя, разуваясь, надеясь, что девочка сама к ним выйдет. Стоявшая рядом мать лучшего друга, разувшись, внимательно осматривала помещение, кивая чему-то своему. А спустя несколько минут, из-за угла аккуратно выглянула настороженная девочка, и Шисуи показалось, что она уже знала о том, что он пришел не один. — Нару-чан, как ты тут без меня? — скорее всего, девочка просто увидела их в окне. — Это Микото-сан, очень хорошая женщина из моего Клана, и она хочет осмотреть тебя на предмет ранок. Позволишь? Шисуи постарался не обращать внимания на судорожный вздох, прозвучавший рядом с ним, впрочем, он вполне понимал женщину. Та, скорее всего, все еще прекрасно помнила того годовалого ребенка, что жил вместе с ней, и явно не могла поверить в то, что тот ребенок превратился в обтянутый кожей скелет без какой-либо тяги к Жизни в глазах. А вот поведение Наруко стало его настораживать — девочка слегка щурилась, обеспокоенно рассматривая женщину, словно пыталась вспомнить, где ее видела. — Здравствуй, Наруко-чан, я обещаю, что не сделаю тебе больно. — собравшись с силами, Микото ласково улыбнулась, понимая, что так просто девочка явно не подпустила бы ее к себе. Мертвые, льдисто-голубые, глаза блеснули, когда девочка наконец-то заговорила, заставив остальных оторопеть: — …Ми-сан? — женщина натужно всхлипнула, сразу закрыв себе рот, пока Шисуи пытался вспомнить, что это могло означать. Понимание пришло спустя несколько секунд — он помнил, как Итачи рассказывал о том, что первым словом маленькой Джинчуурики было «Ми-сан», обращенное к его матери. Учиха удивленно посмотрел на малышку, понимая, что та, оказывается, все еще помнила кормящую ее женщину. — Верно, моя малышка, ты помнишь меня? — утерев слезы, женщина аккуратно подошла к ребёнку, приседая перед ней на корточках. Девочка заторможено кивнула, обеспокоенно переводя глаза с одного на другого, не решаясь сказать что-то еще. — Ками, как же ты исхудала! Ты позволишь мне себя осмотреть? — золотоволосая только слабо кивнула, позволяя женщине утащить себя в гостиную, обернувшись только один раз, чтобы проверить, что Шисуи шел за ними следом. Мельком окинув гостиную взглядом, мысленно делая несколько пометок в голове о том, что было бы неплохо прикупить, Микото положила на кофейный столик принесенный с собой лекарский чемодан. Мягкой улыбаясь девочке, что теребила края поношенного платья. Слегка насупившись, Учиха аккуратно помогла девочка снять подобие платья и без зазрения совести отправила Шисуи выкидывать эти тряпки, заодно попросив его принести какую-нибудь свою футболку. Детское тело Микото осматривала с нарастающим ужасом, подавляя в самой себе крики, отчего даже не заметила, как в гостиную вернулся Шисуи, едва не заругавшийся от увиденного. Синяки и мелкие гематомы давно сошли на нет. Но руки, от плечей и до самых кистей, были покрыты вязью тонких, едва заметных, слегка розоватых шрамов. Проведя по ним пальцами, Микото почти сразу поняла, что могло оставить шрамы с таким замысловатым узором — леска. Точно такие же шрамы обнаружились на ногах — заканчивающиеся где-то у таранных косточек, как раз там, где начиналась обувь. — Ками… — Микото едва слышно вскрикнула от ужаса, замечая горизонтальные полосы в районе ребер. Старые шрамы, полученные около месяца назад, были хаотично разбросаны по ребрам, кое-где задевая живот, но саму печать не затронули. Микото обвела каждый из них — где-то они были строго горизонтальные, где-то смещались под другие углом, но всегда прямые. — Сюрикены. Девять, — с ужасом шепнула она, подсчитывая шрамы и поджимая губы — девять, ровно по количеству хвостов. Зажмурившись, Учиха отчаянно провела пальцами по двум широким шрамам четко под ключицами — они тянулись от ключиц до лопаток. Микото без особого труда узнала чем были нанесены шрамы — такие раны оставляли только кунаи. Не сдержавшись, женщина едва заметно стерла собственные слезы. Когда она увидела шрамы на бледном лице девочки, что имитировали усы и, судя по всему, были вырезаны ровно на тех миловидных усиках-полосочках, женщина пришла в ужас, но… Эти шрамы, успевшие за несколько дней слегка зажить, оказались не самыми ужасными. — Милая, повернись спиной, — стараясь даже не смотреть на шрамы и то, как ярко проступали детские ребра, Микото вымученно улыбнулась. Наруко послушно повернулась к остальным спиной, не понимая, почему от них шли такие странные Эмоции. Из всего того спектра, девочка узнала только Ярость, что исходила от Шисуи, однако почти сразу поняла — Шиноби злился не на нее. Это… Было странно. Не видя, как перекосило лица Учих, девочка молча стояла, позволяя невесомо прикасаться к шрамам на коже. Самым ужасным, пожалуй, было выжженное клеймо близ копчика — оно явно было получено несколько лет назад, и полностью зажило, оставляя только ужасный шрам. Широкий, проходящий от копчика прямо до лопаток, рваный, давно заживший, шрам вводил в ужас. Казалось, что кожу пытались вспороть чем-то плохо заостренным. На лопатках женщина с ужасом обнаружилась еще девять шрамов от сюрикенов, что кое-где задевали спину, что также усыпали детские ребра. Микото старательно игнорировала более мелкие шрамы, что усыпали все детское тело бледно-розовой вязью, и точно также она старалась не обращать внимания на проступающие лопатки. — …Шисуи-кун, у тебя есть весы? — глухо поинтересовалась женщина, вытаскивая из чемоданчика рулетку, чтобы измерить рост девочки. Впрочем, она и так могла сказать, что ребенок был на грани анорексии, если уже не переступил через грань — чтобы это понять, нужно было просто посмотреть на выпирающие кости. — Есть! — сорвавшись с места, Шиноби быстро вылетел из гостиной, боясь, что в любой момент может начать крушить все, что попалось бы ему под руку. Да, Шисуи был жесток, и уже в своем возрасте заслужил славу одного из сильнейших и жестоких Учих, но… Это было чересчур. Вернувшись через пару минут и заметив, что мать его друга что-то записывала в блокноте, он понял, что рост девочки успели измерить. — Ты уже вернулся, Шисуи-кун? — мальчик кивнул, аккуратно уложив на полу весы. — Хорошо, я уже закончила с ростом, заодно взяла мерки. Что могу сказать? Малышка должна быть чуть выше, нежели сейчас, сказывается плохой уход. — женщина покачала головой. — Думаю, это наложит свой отпечаток и Наруко будет меньше своих сверстников. Кстати говоря, как только мы закончим, я сбегаю домой и захвачу какой-нибудь комплект, который мал Саске. Не потащишь же ты малышку по магазинам в своей одежде? — Конечно нет, Микото-сан! — Шисуи наблюдал за тем, как девочка встает на весы, и Микото, смотря на проступающие цифры, только хмурится. Всхлипнув, она обеспокоенно посмотрела на друга своего сына, заключив: — Признаки легкой анорексии на лицо, — Шисуи втянул носом воздух, чувствуя, как сжимаются челюсти. _________________ Написано — 12.12.23 г. В 17:18. Автор: М, Шисуи удивился шрама на теле Наруко, потому не видел их всех. Да, он видел некоторые шрамы, когда обрабатывал раны, но девочка тогда была в одежде, так что вот.