(Не)плохой мальчик

      Предсмертная агония. Всплески тел, окунувшихся в реки крови; липкий страх, застрявший валуном в лёгких; тошнотворный запах разлагающихся трупов, отравляющий сознание.       Хината изучала конфликты между странами, перерастающими в бойни, в академии, но столкнуться с одной из них при жизни — совсем другое дело. Это тебе не сухие факты из учебников.       Все имеет свой конец и свое начало. Четвертая мировая война шиноби, самая беспощадная и бессмысленная, не исключение. Она подошла к своему трагическому, но логичному финалу.       Можно вздохнуть с облегчением.       Многие погибли — Неджи тоже. За застольями в память об умерших, после похорон и на церемониях награждения героев войны все, кому не лень, толкали громкие речи о том, что шиноби, которые не вернулись, — умерли не напрасно. Их жертва знаменует вечный мир.       «Бесконечных войн не бывает. Стало быть, и бесконечного мира тоже, — думала Хината с печалью, но когда ее утешали лично, она лишь смущённо кивала, якобы подписываясь под каждым словом. — Это сейчас все радуются, а поколения сменят друг друга, и они забудут горький опыт прошлого. Неуважение к жертвам прошлого приведет к новой войне. И так по кругу. Мир цикличен».       Хьюга вышла из душного помещения, стряхнула с плеча черного платья, как ей показалось, перхоть, но та исчезла — растаяла. Ах, снег…       Девушка протянула ладонь — и несколько снежинок, кружась от дуновения пронизывающего ветра, опустились на ее руки, и почти мгновенно растаяли на теплой коже.       Вот бы стать одной из этих снежинок. Холодной, мимолётной и прекрасной.       — Ты и так красивая, — тяжесть опустилась на ее плечи, а густой голос раздался над ухом.       Девушка вздрогнула и обернулась. Если бы стыд был бушующим морем, волны давно бы схлестнулись над ее головой, погружая в морскую дрёму.       — С-Саске-кун. Я сказала это вслух? — Учиха не посчитал нужным ответить. Чтобы замять неловкость, Хината поудобнее укуталась в широкий плащ, и обворожительно улыбнулась. — Холодно. Почему ты здесь?       — Очевидно, по той же причине, что и ты, — Саске устало опустился на заснеженные ступени. Недолго думая, девушка устроилась рядом. Она неосознанно прижалась к его тёплому боку. — Захотелось тишины. Тебя ведь тоже замучили с сочувствиями по поводу смерти Неджи? Гений клана — такая потеря для Хьюга.       — Да… — Хината решила, что можно довериться. В конце концов, последний из Учиха не отличается болтливостью, да и она устала копить все переживания в себе. — Я будто бы виновата в смерти Неджи, словно несу за его жертву ответственность. Защитить нас с Наруто — это был его осознанный выбор. А все говорят так, словно я… должна испытывать чувство вины? И я испытываю, мне так тяжело от их осуждающих взглядов, я!..       Хината не договорила — голос ее задрожал, поясница изогнулась, словно сломанная струна. Она шмыгнула носом и — горько, одиноко, тихо — заплакала.       Саске молча ждал, пока она успокоится. Когда ее плечи перестали трястись нервной судорогой, он сказал, глядя все так же в одну точку:       — Может, я и никудышный шиноби, но кое-что понял: чтобы ни случилось, ты никому ничего не должна. Ты не несёшь ответственность за чужие — зачастую неоправданно завышенные — ожидания.       Хината никогда не считала Саске хорошим другом, но этих слов ей хватило, чтобы успокоиться. Она утерла влагу с щек и, глядя в небо, подумала, что совсем не знает Саске. Быть может, Наруто, который гнался за ним все это время, преследовал образ лучшего друга?       Людям свойственно меняться, раскрываться по-новому в отношениях или личных достижениях. Они все уже не те, что со времен выпуска. А Саске, что проделал самый необычный путь из них, он… никто не знает его по-настоящему. Кажется, даже Наруто-кун.       А ей вдруг захотелось приоткрыть завесу тайны. Ласковая благодарность за утешение — такое же специфичное, как и сам Саске — объяла Хинату, и в порыве лучших чувств она выпалила:       — Саске-кун, может, выпьем?       — Ты последний человек, от которого я ожидал услышать по…       — Я трезва как стёклышко. Хочу забыться и узнать тебя лучше. — Хината неприлично громко рассмеялась. Нет, это не самое страшное… она перебила. Хината Хьюга, наследница могущественного клана, никогда не перебивала. Но она так устала. Сегодня ей можно все.       — Понятно, значит, хочешь разузнать что-то важное. Что же… — Саске встал и протянул ей ладонь. — Жду только тебя.       Его рука была холодной, но холодок тот был приятный. Или это ток, что пробежался по венам?

***

      — Когда ты признаешься ему?       — К-кому?       — Наруто, — Саске посмотрел на нее, как на дуру.       Хината непременно покраснела бы, но гуще уже некуда. Выпитый алкоголь разрумянил ее щеки, духота в кабаке — нос и лоб, а неожиданно прямые и точные вопросы Саске распаляли что-то внутри. И этот огонь ей был чужд.       — Я так очевидна?       — Немного.       — Саске-кун, я слышала, — она решила перевести тему, пока не взболтнула лишнего, — ты уже покидаешь деревню?       — Верно. — Скептическое хмыканье Учиха приглушил глотком. На Хинату наседали с неуместным сочувствием, а на него — со шквалом вопросов по поводу предстоящего путешествия. Это была их точка соприкосновения, с которой все началось. Кому как не ему понять ее? — Нет смысла задерживаться.       — Вот как. Очень жаль. Сакура-сан сильно расстроится…       — Не хочу, чтобы питала иллюзий. Только не она.       — Что? — взрыв мужского хохота за соседним столом не дал ей расслышать сказанное собеседником.       — Сакура много пережила из-за меня. Даже если я дам ей, чего она хочет, счастливее ее это не сделает.       Что? Да откуда ему знать, как будет лучше?! А не слишком ли многое он на себя берет? Ему известно, что для Сакуры-чан — предел счастья? Может, ей достаточно лишь одного поцелуя, или ребенка, или…       О Ками! Какие же мужчины непонятные!       Чисто женская уязвимость взмыла в Хинате, и она почувствовала ужасную потребность заступиться за Сакуру-сан, почти до боли.       — Как ты можешь говорить такое?! В тебе совсем нет сочувствия к чувствам бедной девушки! Ты даже не хочешь дать ей шанса! Ты просто… ты… — она не могла подобрать подходящих ругательств не из-за скудности словарного запаса.       Саске выглядел невозмутимым, но его плечи чуть ссутулились. Он — тот самый человек, что стойко сносит все подножки судьбы, прогибается под обстоятельства и идёт дальше. Ей стало совестно. О, как она могла так грубо с ним… Саске ведь нежное создание, недолюбленное. А она накинулась на него с обвинениями!       — Давай, оскорби меня. Мне интересно, что ты скажешь.       — Не стану, — она покачала головой и отодвинула стакан, принимая окончательное решение — это последний стакан за сегодня.       — Правильно, Хината. Хорошая девочка — это же твое амплуа.       — А плохой мальчик — очевидно, твое, не так ли? — язвительность — вряд ли тот навык, которым можно гордиться (считала Хината), но Саске поддразнивал ее без злого умысла, и она подумала… почему нет? Она пытается, а не может вспомнить, когда и с кем в последний раз чувствовала такую свободу.       — Как интересно. Продолжай.       — А вот и не буду. Мне больше нечего тебе сказать, Саске-кун.       Хината быстро — пока не передумала — протянула Учиха его плащ и засеменила к выходу. Он нагнал ее, попридержав за плечо.       — Ну, куда же ты?       Взгляд Хинаты скользнул по его руке, затем — по лицу. И с каких это пор Саске Учиха стал любителем тактильного контакта?       — Мне пора домой.       — Я провожу.       — Не стоит.       — Я уже оделся, — кривая усмешка и кивок на плащ, небрежно застегнутый на верхнюю пуговицу.       — Разденься, — отмахнулась она, но вовремя спохватилась: — Ой, я… я вовсе не то имела в виду.       — Я так и понял. — Руку он не убрал. Ладонь у него тяжелая, но тяжесть то — парадокс! — приятная. — Ты идёшь или нет?       — Да… — в прострации будто.

***

      — Тебя шатает, Хината. — Саске продолжает удивлять: он проявляет чудеса учиховской заботы и держит ее за локоть, когда она едва ли не спотыкается на ровном месте. Трижды. — Сколько ты выпила?       — С-совсем немного…       — Вижу, — мученический вздох — и облачко пара, исходящее от его тонких, зазывающе приоткрытых губ, — не нужно было позволять тебе.       — Кто ты, чтобы я спрашивала у тебя позволения? — в хамской манере Хьюга боднула Саске головой.       Он лишь закатил глаза, хотя в обычное время… словом, если бы она сделала так раньше, даже Саске не смог бы скрыть удивления от такого поведения, несвойственного дочери благородного клана. Да и с ее ангельским характером… нет, невозможно.       Изумительно, насколько можно узнать человека за вечер.       Она оказалась не такой хорошей девочкой, а он не таким уж и плохим мальчиком.       Вспомнилась Сакура. Хината виновато прикусила губу, но не удержалась от гадкой мысли — она обогнала ее сознательный ум: кажется, за все время в академии, и будучи членом команды №7, Сакуре не удалось узнать Саске-куна так, как Хинате.       Это, должно быть, лесть себе, но… Тяжело не думать об этом, когда в ее присутствии Саске ведёт себя совсем иначе, как с Наруто, Какаши-сенсеем или Сакурой.       Они молчали большую часть пути, но в говоре не было необходимости. Все, чем они посчитали нужным поделиться — они уже поделились.       К тому же, широкая, чуть шершавая ладонь на ее локте, плече, спине — красноречивее слов.       — Будешь ждать меня, Хината? — спросил он, отрывая руку от её спины, и… Девушка прикрыла трепыхающие ресницы и собралась с духом. Чувство такое, словно оторвали крылья. Нужно время, чтобы смириться с утратой. А ведь она их только-только обрела…       — Нет, — честный, прямой ответ. И вызов, и смелый вопрос в глазах.       — Прощай, — он обернулся, чтобы уйти, но в последний миг развернулся, словно забыл нечто важное. Приблизился и больно ткнул ее в лоб указательным пальцем. Она зарделась, не понимая, что это значит.       — Береги себя, — лепет вслед уходящей спины. Его силуэт черный, как у ворона. Вороны, говорят, независимые птицы. И гордые, и хитрые тоже.       Снег тает на ресницах.       На этот раз холод будоражит, ведь он напоминает о чужих руках. Таких же, как лёд.       Хината хотела стать снегом, но передумала — снегом был Саске. Холодный, красивый, мимолётный.