Чудо чудесное. Новогодняя традиция лондонской нечисти

      Говорят, как встретишь новый год, так его и проведешь. Кто-то наивно верил в эту примету, стараясь уладить все конфликты, оставить проблемы в уходящем году и войти, так сказать, с чистой душой и разумом в новый год. А кто-то не верил в глупые наваждения и предпочитал просыпать ночь. Ведь это только слова, ничего в них магического и чудесного нет, а значит верить в них бесполезно. В двенадцать часов ночи тридцать первого декабря по всему миру взрываются салюты и фейерверки, открываются бутылки шампанского и раздаются радостные возгласы людей. Все рады наступлению «новой жизни», хотя это отнюдь не так. В разных странах принято встречать Новый год по-своему. В Англии, как и Европе, и США, к этому празднику относятся более формально, нежели как к грандиозному событию жизни, например, как в той же России, где это торжество празднуется пышнее, чем Рождество. Наверное, зависимость от религии тут играет главную роль. Хоть и в европейских странах не так много католиков, Рождество ценится и глубоко чтится. Всяко проще иметь за спиной послужной список отмеченных рождений Христа, чтобы в будущем не сесть в котёл в аду, а спокойно бороздить по небу, если Рай, всё-таки, существует. Однако вернёмся в Лондон, где в букинистической лавке не совсем человек, скорее ангел, свалившийся с небес, напевал себе под нос новогоднюю песенку и раскладывал книги по полкам. В магазинчике покупателей практически уже не было, ведь стрелка на часах почти доползла до цифры «два», а табличка на двери гласила: «В связи с праздниками магазин будет работать до двух часов после полудня. Приношу свои извинения и желаю счастливых выходных и праздников. Чудеса свершаются!» И действительно, в этот день чудесам найдётся своё место, но только чуточку позже, а пока случится маленькая неожиданность. Скрепя по оледенелой дороге, Бентли удивляло своим многообразием новогодних песен, но останавливалась лишь на одной — традиционной. Песенка о дружбе, которую знал каждый себя уважающий ребенок и взрослой в Англии и не только, застряла у не совсем человека, скорее недостаточно ангела, но предпочтительнее демона, и невероятно злила. Потому что каждый себя уважающий (недо)демон должен был презирать всё, что связано с добротой, нежностью и тем более дружбой. Однако просто потому, что остальных демонов не имелось в знакомстве ангела, они и должны были следовать этому правилу, и наш (недо)демон был не из числа. Колёса автомобиля заскрипели на последнем повороте, Бентли будто бы выдохнула, и в этот момент на часах пробили два часа после полудня. Кроули вышел на декабрьский мороз в одном своём пиджаке, жалея, что решил выехать из своей уютной квартиры (для него она была более чем уютной и теплой), проследовал в книжную лавку, проигнорировав все таблички и пожелания счастливых праздников. Он прошёл вглубь магазина, подрагивая и стуча зубами от холода, и казалось, что очки успели за столь короткое время покрыться инеем. Их Кроули поспешил снять, иначе бы они грозились примёрзнуть к его носу и очаровательным глазам, чего не стоило допускать. (Нонсенс, но Азирафаэль действительно считал, что глаза Кроули действительно очаровательные). К демону вышел Хозяин книг, Владыка прекраснейшего вкуса, Любитель прекрасного вина и не только, Гроза ресторанов мира, и просто самый милейший ангел — Азирафаэль Фелл. Сначала на его лице была накинута маска доброжелательного мистера, который был не рад кого-то видеть, но при этом остававшегося при манерах, но потом, когда понял, кто перед ним стоит, его неискренность сменилась доброй удивленной улыбкой и теплотой в глазах. — Кроули? — Д-да, ангел, — голос демона дрогнул, так же, как и улыбка дрогнула на его губах, — Не мог бы ты сотворить чудо и призвать сюда обогреватель? — О, да! Конечно, мой дорогой, — они прошли дальше, вглубь лавки, где стояли диваны и уже включенный обогреватель. Кроули не знал, чувствуют ли вообще ангелы холода, ведь, по сути, небеса не слишком уж теплые, если вы слушали речь стюардесс в самолёте, когда железная птица набрала высоту. Но демону сейчас было не до размышлений на тему погоды и холодоустойчивости, пока он сам не согреется, да и пришёл он с предложением очень срочным и очень важным. — Азирафаэль, ты встречаешь Новый год? — безучастно спросил Кроули, разваливаясь на диване, в то время как сам Азирафаэль сидел за своим кабинетом по струнке, сложив руки на коленках. Эта его невинная поза всегда поражала демона, когда даже в самые неприятные времена и ситуации ангел оставался таким сдержанным и учтивым. Что сказать, ангельское терпение, но для Кроули такой вид Азирафаэля казался особенным и типичным только для него. — Не то, чтобы, — начал он, — Просто дождусь, когда пробьют часы и продолжу читать или разбираться с переводом одной замечательной книги. Представляешь, недавно мне… — Ангел, у тебя есть что-нибудь горячительное? — перебил Кроули очередные разглагольствования о найденном редком фолианте Азирафаэлем, который стал поистине достойным пополнением в его вековую библиотеку. Конечно, послушать можно было, даже очень долго, но попросту не хотелось тратить время на это. Этот день должен стать самым знаковым, лучше Рождества, которое демон подарил своему другу, радуя его визитами и маленькими подарками, в виде всяческих конфет и пирожных. Возможно, Азирафаэль уже понял, чего хотел добиться Энтони Дж. Кроули такими знаками внимания, но понял ли, насколько всё серьёзно? Азирафаэль положительно кивнул на негласную просьбу Кроули и скрылся где-то среди полок. Пока ангел по-человечески бродил и искал то, что ему надо, демон чудом призвал небольшую копию часов «Биг-Бен» и поставил в самый дальний угол полок, чтобы ненароком она была обнаружена раньше положенного. Такой странный подарок должен был стать очень символичным, по крайней мере, так думал Кроули. Азирафаэль вернулся в их небольшой по-настоящему уютный уголок с двумя бокалами в одной руке и бутылкой шампанского в другой. Они разлили брют, чокнулись и без лишних слов выпили по глотку. — Что ты здесь делаешь, Кроули? — Азирафаэль принял прежнее положение «святоши». Кроули же не спешил садиться обратно на диван, кружа около обогревателя, млея и наслаждаясь теплом. — Я подумал, а не искусить ли тебя вместе провести новогоднюю ночь? — демон стрельнул глазами, отпил половину бокала шампанского и отставил его в сторону. Рождества, видимо, было мало. Азирафаэль тогда сильно перенервничал и чувствовал себя максимально неловко и растерянно. Кроули же проблемы не видел, он же демон, ему было проще относиться ко всей этой романтике и интимности, когда они находились наедине. Потому что только у него была многовековая выдержка и реально стальные… нервы. А ангел был нежным, невинным и попросту убегал ото всех красноречивых взглядов, недвусмысленных слов, и краснел от каждого случайного прикосновения и простой подарочной коробки конфет. Они друг друга стоили. Столько лет провести вместе, перессориться, помириться и заново влюбиться. В Рождество Кроули не смог признаться Азирафаэлю, зато точно признался себе. Он любит его. Всем сердцем. Всем падшим существом. — Дорогой мой, я не в силах тебе отказать, — и ангел улыбнулся той самой улыбкой, которую Кроули видел только в особых случаях, когда сам он был рядом. Эта улыбка, он так считал, была создана только для него, да и в принципе Азирафаэль улыбался искренне в присутствии демона. — Тогда, предлагаю вот что. Моя Бентли сегодня в прекрасном настроении, так что доверься ей, если я для тебя персона сомнительная, — сняв очки, Кроули недвусмысленно улыбнулся, от чего его «друг» вновь стушевался и спрятал свою милую улыбочку за бокалом. Они сели в машину. По радио заиграла «Счастливого Нового года», и они двинулись по излюбленному маршруту. Сначала в Сент-Джеймсском парке, где спокойно прогуляли час, а может быть и два; время для них потерялось, растворилось в морозном воздухе и их болтовне. Говорили они о всяком, в основном вспоминали Армагеддон, тех ребятишек, имена которых запомнил только Азирафаэль, и вроде бы Кроули не было до них дела, но он с интересом слушал и вёл беседу. Точнее, согласно кивал и ухмылялся. Начальство обоих пока не трогало, но теперь оба были на чеку. Собственно, именно поэтому Кроули начал так часто посещать лавку, чтобы проверить, не утащили ли его «наверх», а то пророчеств Агнессы хватило сполна. Они просто хотели жить спокойно. А Кроули просто немного, совсем чуть-чуть, волновался. Следующая станция стала украшенная беседка, где демон услышал такой громкий отказ Азирафаэля. Чувства обоих смешались, когда они смолкли и не знали, о чём можно поговорить. Слова не клеились, а воспоминания были острыми и казалось, что произошло это совсем недавно. Азирафаэлю, на самом деле, тогда это было больно говорить. Ещё со времен семидесятых или восьмидесятых, он точно не помнил, когда сказал Кроули, что тот для него слишком быстр, он уже тогда чувствовал, что поступил неправильно и нечестно. Но ангелу просто нужно было время, ещё немного времени. И когда Армагеддон стал настолько близок, то Азирафаэль очень сильно испугался. Очень сильно испугался и побоялся признаться. Даже самому себе. Но страх потерять Кроули перевесил его сомнения, но признаться так и не хватило сил. Хотя он долго и упорно внимал себе, что тот ужин в «Ритце» и был своего рода признанием. Их обоих. — Кроули, — начал было Азирафаэль, когда они встали посередине беседки, каждый смотрел в противоположные стороны. Напряжение немного распалилось, и такая давящая обстановка выводила Кроули больше, чем проделки Хастура и Лигура. — Да, ангел? — демон повернулся и начал разглядывать лицо Азирафаэля. Следить за каждым изменением и мимикой. — Я хотел поблагодарить тебе за столь прекрасный вечер… — Он только начался. — Да-да, я знаю. Но больше мне хотелось извиниться на тот случай. Я думаю, ты понимаешь, о чём я, — Азирафаэль опустил взгляд всего лишь на миг, а потом улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой. — Я не держу на тебя зла, — такие слова услышать от демона было просто немыслимо. Даже не так, просто непостижимо. Но Кроули был особенным демоном, немного хорошим, по словам одного не слишком святого ангела, и немного более «человечным» по собственным ощущениям. — Мы стали частью людей, а этим созданием свойственно совершать подобные дела, — слово «ошибка» здесь было бы неуместным. Потому что Кроули не считал слова Азирафаэля ошибкой, а лишь мерой предосторожности, которая сохраняла последний барьер между ними. — Да, свойственно, — ангел снова ослепил своей милой, нежной улыбкой. В душе у демона вновь проснулся свет. Тридцать первое декабря. Семь часов пятьдесят семь минут после полудня. Ангел и демон сидели за столиком в «Ритце», который чудесным образом оказался свободным. Только Азирафаэль в этот раз был здесь не при чём. Всё остальное осталось неизменным: Азирафаэль заказал множество блюд, снова шампанское, решил попробовать появившийся новый сорт вина, а Кроули ограничился лишь стаканом виски. И то неполным. Теперь говорить было не обязательно, у главного заводилы разговора был занят рот более интересным занятием, а демону было и так хорошо, лишь бы только любоваться. Постепенно их вечер подходил к концу, так предполагал Азирафаэль, поглощая клубничное суфле, но у Кроули была ещё одна остановка. Её то точно не ожидал ангел, потому что для демона это была бы самая настоящая пытка. Они (Кроули) расплатились за прекрасный ужин, и демон повёз своего любимого друга в сторону Тауэрского моста. Новогодних традиций в мире было множество. Каждый выпендривался как мог, у каждой семьи было что-то особенное, и к этим обрядам и обычаям Кроули относился скептически. Он неустанно бы повторял это, будь настоящим демоном, но его праведный друг каждый раз повторял и повторял, на протяжении всей дороги, как же это прекрасно, когда люди делают столько добра за такое короткое время, и как же чудесно, что у всех так хорошо работает фантазия. Азирафаэль некоторые традиции соблюдал. Например ту, что была озвучена в самом начале, о проведении Нового года или ту, которая была ну очень смешной, по мнению Кроули и ещё нескольких тысяч людей. — Забавно, что ты веришь в какого-то человечешку с темными волосами, который появиться на твоём пороге, но не веришь в Санту, — фыркал и недоумевал демон. Никакого значения этим словам он вообще не предавал, просто следовал своему плану и ехал дальше.       Пока пробки на дорогах рассосались до нужного расстояния между машинами, а именно для того, чтобы Кроули на своей бешеной скорости промчался мимо, время близилось почти к одиннадцати после полудня. До самого моста они так и не доехали, потому что людей было больше, чем муравьёв в муравейнике. Они вышли на из Бентли и пошли пробиваться сквозь толпу к Биг-Бену. Кроули вёл впереди, и на удивление Азирафаэля рука у него была тёплая, и был он теплее обычного. — «Неужели кто-то переступил через себя?» — подумал про себя ангел и улыбнулся, и смутился одновременно, потому что теплая ладонь не отпускала его даже тогда, когда они остановились. Теперь оставалось только ждать, пока не пробьёт полночь. В этом и был весь хитрый план Кроули, которого Азирафаэль до сих пор не мог разгадать. А может просто хотел быть по-настоящему удивлён. Кроули что-то бурчал по поводу толкающихся людей, криков вокруг и так медленно тянущегося времени, а Азирафаэль просто стоял и глупо хихикал, смотря на сведённые брови и краснющий нос. Демон выглядел мило, а тепло, которое не покидало ангела, предающиеся через ладонь, да и вообще исходившее от всего Кроули, заставляло почувствовать себя не просто уверенным, а очень серьёзно настроенным на что-то грандиозное. Стрелка двинулась к половине двенадцатого после полудня. Кроули почти превратился в ледяную статую, но руку ангела не отпускал. Да он бы и не смог, потому что это была единственная тёплая конечность, которая напоминала, что он ещё жив. Стоять вот так и молчать, держать за руку, было лучшим за прошедшие шесть тысяч лет. Хотелось стоять так вечность, пока на их плечи не обрушился бы новый Армагеддон, но тогда бы, Кроули был уверен больше, чем на семьдесят пять процентов, что Азирафаэль не отпустил бы его руки. — Ангел? — прохрипел Кроули, от самого себя такого не ожидая. Даже голосовые связки отказались работать после такого простоя без дела. А что же тогда учудит его малышка Бентли? — Да, дорогой? — казалось, в этих глазах уже всё написано, но хотелось точно убедиться в правдивости своих суждений. Кроули был так рад, что мог смотреть на ближнего своего, друга, возлюбленного, ангела и просто лучшее существо во всей Вселенной. — Когда почти случился Армагеддон, я думал, что потерял тебя. Когда загорелась твоя лавка. Часы пробили первый удар. — Когда прибыли Всадники Апокалипсиса, я тоже думал, что потеряю тебя, но этого не случилось и был счастлив. Второй удар. Второй удар. — И если бы не пророчества Агнессы Псих, её столетние бредни, я бы не то, чтобы сам не выжил, мне было больно знать, что я тебе так и не сказал на прямую. Третий удар. — Кроули… — Но и не случилось этого. Мы с тобой провели самое прекрасное Рождество за все шесть тысяч лет. Я никогда этого не забуду. Четвертый удар.       На этой секунде он запнулся, потому что больше он ждать не хотел, но такой страх, такой ужас овладел его сердцем. И необъемлемая любовь затопила всё его тело. Пробил пятый, шестой удар, сердце будто бы считало вместе с ним оставшиеся секунды уходящего года. Ещё одного года, который провёл Кроули со своим прекрасным ангелом. Седьмой удар. — Пусть я, возможно, вновь тороплюсь, может, не слишком хорош для тебя, да и я демон, но позволь мне… Восьмой удар. И на этом ударе у Азирафаэля упало сердце далеко в Ад. — Я хотел бы провести с тобой ещё столько же веков, столько же чудесных секунд, как эти! Девятый. — Быть с тобой рядом, пить твой самый сладкий ужасный какао, от которого у меня сводит всё на свете от его приторности и нежности. Десятый. — Пусть я и демон, но, по твоим словам, далеко неплохой, а ты не слишком добродетельный ангел. Одиннадцатый. — Так пусть же ты проведешь новый год так, как и встретишь. Двенадцатый. — Я люблю тебя, мой ангел… — И я тебя, мой дорогой… В этот праздник случилось самое настоящее чудо. Соединились два сердца, две любящие души спустя столько лет. Ни одни они, а ещё множество людей, существ, да и совершенно других обитателей планет и галактик. Но мы в Лондоне, возле Биг-Бена, стоят и наслаждаются друг другом, их чудесным моментом. Люди вокруг весело поют традиционную песенку о дружбе, вкладывая в слова, мелодию разные чувства. И Азирафаэль, и Кроули понимают, что без дружбы, без многовекового союза не было бы ни понимания, ни поддержки, ни их невероятно глубокой и крепкой любви. Так пусть же они проведут новый год и многие другие так же, как встретили этот — вместе. Всегда. upd 01.01.21 Произошёл мем, товарищи. От того, что автор хотел спать и его замотали на кухне, то я совсем забыл про фишку, которая была в фанфике. Вы заметили, что Кроули поставил часы в самый дальний угол, чтобы Азирафаэль их не заметил? Так вот. Если да, то ломайте головы, потому что Кроули их поставил, а автор про них забыл. И надо бы их обыграть, потому что они были фишкой. Делать продолжение?