Новая страница

      После самого худшего рабочего дня в жизни Воробьёва просто сбежала. Сбежала, как какая-то трусиха… Но такую обиду, которая Марина чувствовала в тот самый момент, когда Елена облила её чаем, следовательница не чувствовала никогда.       «Что я такого сделала? За что со мной такое обращение?» — корила себя Воробьёва.       Да, конечно, Марина не подарок, она и не сто рублей, чтобы всем нравится, но как можно судить и оценивать человека, практически не зная его? Марина этого решительно не понимала. Хотелось накричать на Елену или даже попробовать оттаскать её за волосы, что и хотела сделать следовательница, но…гордость не позволила.       «Чёрт, у меня же машина в ремонте», — с горечью подумала Воробьёва. — Придется вызывать такси».       Через полтора часа Воробьёва все-таки добралась до своего дома. Скинув с себя грязную одежду, следовательница легла в горячую ванну.       «Нужно успокоиться и привести мысли в порядок. Ничего же критичного не случилось, не случилось ведь?» — спрашивала себя Марина.       После такого испытания белые брюки и топ достойно уйдут на покой.       «Не думай об этом. Что было, то и прошло», — успокаивала своё женское нутро следовательница.       Вот только это самое женское нутро хотело мести. Самой что ни на есть настоящей мести. Но что могла сделать Воробьёва эксперту? Мало того, что Жарова так же как и Марина работает в убойном отделе, так ещё и её муж — майор полиции. Воробьёвой в случае провала козырять будет нечем.       Определённо, следовательница убедит себя, что глупо злиться на эксперта. Она попытается её простить, а если повезёт, то и сама Елена Николаевна попросит прощение. Вот только обида, на самом деле, никуда не денется. Она останется глубоко в душе, где будет вынашивать план отопления. Здесь Марина абсолютно беспомощна.

***

      А в кабинете отдела следователи сидели в полнейшем ступоре. Каждый думал о том, как такая миловидная и отзывчивая женщина смогла публично оскорбить девушку, которая по сути ничего плохого и не сделала.       Каждый был в шоке, но только не Максимов. Следователь был в ярости, от которой, буквально, вздрагивал.       Тем не менее, виновница скандала была абсолютно спокойна и, судя по виду, никакого раскаяния не испытывала. Елена села на ближайший стул, изящно закинув одну ногу на другую. После чего взяла в руку чашку с многострадальческим чаем и сделала глоток.       Максимов тяжело вздохнул; впервые со дня смерти Жарова Максу захотелось накричать на эксперта.       — Лена, что, чёрт возьми, сейчас произошло? — прерывисто спросил Максимов.       — А что-то было? — удивленно спросила Лена.       — Гляньте какая актриса!       «Ничего не изменилось с тех самых пор, когда она уверяла всех в том, что это я ей изменил!» — пытаясь сохранить спокойствие, думал Макс.       — Лена, давай не отвечать вопрос на вопрос, — протянул следователь.       — Максимов, чего ты добиваешься? — холодно поинтересовалась Елена.       — Я добиваюсь того, Елена Николаевна, чтобы вы отстали от Воробьёвой! — не выдержал Максимов.       — Макс, прекрати кричать на Лену! — вступился за жену Леонидов.       — А ты, Лёшенька, помолчи не с тобой разговаривают. Я жду ответа, Елена Николаевна, — огрызнулся Максимов.       — У меня к тебе всего лишь два вопроса. Первый: в каком тоне ты со мной разговариваешь? Второй: на какой вопрос я должна дать тебе ответ? — гневно спросила Елена.       — Лен, это я хочу спросить, как ты разговариваешь, вернее грубишь. Воробьёва всего лишь хотела с вами подружиться. Ну, а ты мало того, что оскорбили её, так ещё и намеренно облили чаем. За что такое отношение к ней? Где она успела перейти вам дорогу, Елена Николаевна? — тихо, но зловеще прошипел следователь.       — Я понимаю, к чему ты клонишь, Максимов. И, знаешь что? Перед вашей любимой следовательницей извиняться не собираюсь, — смотря в пол, ответила Леонидова.       Даже сама Елена не понимала, из-за чего так остро реагировала на Воробьёву. Стоило ей только заметить новую сотрудницу, как разум тут же отключается, и на его место приходит… что-то страшное. Вот только что? Зависть, обида, может…ревность?       — Леонов, ты можешь сказать адрес Воробьевой? — рывком встав со стула, спросил Максим.       — Зачем тебе её адрес? — оживилась Леонидова.       Мысленно она уже предполагала ответ.       — Вас это не должно волновать, — рыкнул Максимов.       — Макс, ты не поверишь, но Воробьёвы живёт прямо напротив твоего подъезда. Восьмой этаж, девяносто девятая квартира, — все ещё не отойдя от шока, пробил в компьютере Вахтанг.       — Ооо, Максимов, я еду с тобой. А то Мариночка, бедная и несчастная, сидит там одна и давится слезами. Ей нужна поддержка, — вставая, произнес Гнездилов.       Похоже, сложившаяся ситуация его уже ничуть не волновала       — Сиди! — вскинулся Максимов.       Гнездилов вздрогнул и упал на свой стул.       — Пёс, пошли, — позвал следователь; собака жалобно заскулила и закрыла морду лапами.       — Я не пойму, ты хочешь оставаться в этом дурдоме? Пошли, говорю!

***

      После расслабляющей ванный Воробьёва запахнулась в бордовый халат и босыми ногами прошла в гостиную.       «А ведь у меня было столько планов. Но настроения для них уже нет», — сожалела о потере дня Воробьёва.       Как бы она не старалась, но забыть того, что случилось в отделе, никак не могла. Хоть застрелите, но не могла.       «К чёрту сегодняшний день. К чёрту всё и всех», — сбегав на кухню, Воробьёва с радостью обнаружила ванильное мороженое. Хоть есть, чем заесть горе. Но все прекрасные планы нарушил звонок в дверь.       Воробьёва напряглась. Она только пару дней назад переехала в эту квартиру. Даже мебель толком не успела расставить. Ни о каких гостях и речи идти не могло. Достав пистолет из кобуры, Марина тихо прошла в коридор. Открыв замок, следовательница наставила пистолет на дверной проем.       — Макс? Что ты тут делаешь? — выдохнула Марина.       — Хотел проведать тебя. Ты так всех гостей встречаешь или мы — особый случай? — ухмыльнулся Максимов.       — Ох, извини, — опуская оружие, виновато улыбнулась Воробьёва. — Проходите. Чай? Кофе?       — Чай больше не пью, — дёрнул уголками губ Максимов.       Когда чайник стоял на огне, а столовые приборы были расставлены на столе, следователи уселись на диванчик.       — Ещё кое-что сказать хотел… Извини пожалуйста Лену. Честно, я не знаю из-за чего произошёл этот…       — Конфликт? — подсказала Марина.       — Именно, — кивнул Максимов.       — Знаешь, на Лену я зла не держу. Ладно, стараюсь не держать. Вот только я не могу понять, почему она так невзлюбила меня? — сложила руки на груди Ворообьёва.       — Я тоже не понимаю, — пробормотал Максимов, практически не солгав.              Через несколько минут следователи пили кофе и разговаривали на разные темы. Как ни странно, у этих обоих нашлось много общих тем.       — А ведь знаешь, в детстве я ходила в художественную школу. И закончила её с отличием, — вспоминая прошлое, произнесла Марина. — Жаль, что в жизни мне это никак не пригодилось.       — Подожди ещё, вдруг дело будет, связанное с живописью? — подбодрил Максимов.       — Может. Ты мне так и не ответил, кстати, как узнал, где я живу, — вспомнила Воробьёва.       — Вахтанг сказал, — кратко объяснил Максимов.       — Почему я не удивлена? — риторически спросила Воробьёва.       — Уж много времени, нам с Псом пора домой, — опомнился Макс.       — Действительно, пора, — взглянув на часы, согласилась следовательница.

***

      Целую ночь Максимову снились сны с участием в них Воробьёвой. Самого разного и странного содержания. Но, как и ожидалось, сладкий сон следователя прервал звонок телефона.       — Да, Лёш, — хрипло ответил Максимов.       Вставать совершенно не хотелось.       — Приезжай в отделение, у нас кража, — проинформировал Леонидов.       — Хорошо, Лёшенька, ты звонил Воробьёвой? — спросил Максимов.       — Ещё нет, после тебя как раз хотел и позвонить.       — Не надо ей звонить, я сам сообщу, — отрезал Максимов и отключился.       — Вот так все деньги на звонки и потрачу, — причитал Максимов, набирая телефон Воробьёвой.       — Максимов? Ты ли это? — первая ответила Марина.       — Я, кто ж ещё. Собирайся, у нас кража, — кратко сообщил Макс.       — Это срочно? Просто я еще даже одеться не успела и позавтракать, — ответила Воробьёва.       — Ну, давай сделаем так: сейчас ты одеваешься, а после едешь в кофейню «Белая Лилия». Знаешь такую?       — Да.       — Отлично, тогда там и поедим, — улыбнулся Макс.       — Это свидание? — хихикнула Марина.       — Очень смешно, леди, — съязвил Максимов и бросил трубку.       Хоть и где-то в глубине души Максимов надеялся, что это и вправду свидание. Но это уже совсем другая история…

***

      Уже как пятнадцать минут Максимов вместе с Псом ждали Воробьёву. И вот, через столько времени ожиданий, в кофейню явилась сама девушка.       Жемчужные волосы были собраны в высокий хвост. На девушке красовалась черные джинсы на высокой талии, чёрный топ и такого же цвета пиджак. На замену бежевым шпилькам пришли черно-белые кроссовки.       — Надеюсь, Елена Николаевна не найдёт к чему придраться, — от её слов следователь рассмеялся.       — Садись уже, — покачал головой Максимов.       Через сорок минут следователи с великим удовольствием доедали свой завтрак.       — Леонидов не будет против? — вспомнила Марина.       — Интересно, когда это я его слушал? — хмыкнул Макс. — Могу сделать вывод, что никогда, — мудро рассудила следовательница; мобильный телефон завибрировал в кармане следователя.       — Леонидов? — одними губами шепнула Воробьёва.       Максимов в ответ просто кивнул, прикладывая к уху сотовый: — Да, Лёшенька?       — Ты где? Мы уже тебя час дожидаемся, — недовольно выплюнул Леонидов.       — Пробки, пробки, — пропел Максимов и скинул трубку. — Нам пора, а то, если ещё задержимся, Лёша нас точно загрызёт.