Троица

Солдат

There will come a soldier Who carries a mighty sword He will tear your city down, oh lei oh lai oh Lord — Oh Hellos — Soldier, Poet, King

      Он пытался собрать всё воедино. Действительно пытался. Надеялся на удачу, но в этом мире она уже не существовала. Возможно, стоило бы помолиться Богу, но он сомневался, что либо-какое божество сумеет его спасти в этой мясорубке.       Он думал о том, что можно было бы обойтись без войны. Почему правители просто не могли поговорить и прийти к общему решению? Ведь если бы так было, сколько бы человек остались живы? Взять хотя бы его полк. Половина полегла. А смысл? Смысла он не видел.       Он бежал. Бежал и бежал. Казалось, что ноги сейчас сломаются и утратят двигательную функцию навсегда, а этого не происходило. Он подумал, что это было бы даже хорошо — если бы ноги прекратили бежать. Была бы вероятность умереть и хоть немного отдохнуть. А так ничего не остаётся, кроме как продолжать глупую атаку.       Его мозг уже слабо реагировал на окружение. Война длилась несколько лет, пейзажи не менялись. Запахи тоже. Он хотел было вспомнить запах родного дома, но не смог. В нос забивался металл крови и запах сырой земли. Потом он попытался вспомнить песню, которую постоянно напевала его дочь. Но уши слышали только крики раненых, а в глаза, вместо желанной картины моря, лезли лишь небольшие трупы.       Они пришли быстро. За месяц вояки уже были у его имений, а спустя день прибыли на аудиенцию. Они поняли, что он не собирается идти на войну. За непослушание была наивысшая цена — две жизни. Впрочем, с двумя жизнями они отняли и третью — его собственную. Выбора не оставалось. Пришлось идти на войну, себя он потерял вместе с душами жены и дочери.       Воспоминания путались и не желали восстанавливаться в цельную канву событий. Глупая, глупая война. Он потерял из виду абсолютно всех товарищей по оружию и уже не понимал: бежит назад или вперёд, режет своих или нет. Всё перемешалось и превратилось в хаос. Куда неразбериха его несёт — не понимал никто, а он уж тем более. Когда на глаза попадался какой-то человек с поднятым мечом, он надеялся, что вот-вот сейчас этот меч обрушится на его голову и снесёт её. Всего секунда — и всё будет хорошо. Не будет ни боли, ни разрушенных воспоминаний, ни страшных мыслей о смерти. Не будет ничего. Просто спокойствие и свобода. Но ни один меч его головы так и не коснулся.       Он продолжал бежать.

Поэт

There will come a poet Whose weapon is His word He will slay you with His tongue, oh lei oh lai oh Lord — Oh Hellos — Soldier, Poet, King

      Сначала он лихорадочно перебирал струны. Таким образом он пытался найти толику покоя в измученной душе. Пальцы быстро скользили по арфе, но она выдавала лишь ничтожное подобие звука. Мелодия не хотела плестись, ибо мысли заклинателя слов были беспорядочны.       Он не мог сосредоточиться. Где тот бравый парень, от чьих речей девушки теряли головы, а правители отдавали кучу денег? Неужели он уступил маленькому загнанному зверьку, который сидит в углу и пытается что-то нащупать, лишь уродуя прекрасный инструмент?       Арфу подарил ему отец. Ему говорили, что он был великим маэстро, но он сам его никогда не видел. Великие не должны опускаться до уровня обычных менестрелей. Поэтому отец поступил крайне правильно, как ему казалось, — ушёл в туман и больше не вернулся. Ему хотелось верить, что отец просто растворился в белизне утра, став шустрым тёплым ветром, но правда, скорее всего, была не столь романтична.       Мысли о призрачном отце немного успокоили его. По крайней мере он смог нащупать первые знакомые аккорды. Это уже что-то.       Он пытался не слушать стоны и крики, доносящиеся через открытые окна и закрытые двери, но получалось не очень. Он прикладывал ладони к ушам, но звуки эти были слишком громки. Казалось, что его душу сейчас дерут сотня волков. Но это лишь казалось. На деле он был один-одинёшенек в огромном пустом тронном зале.       Он был уверен, что сегодня произойдёт что-то достойное. Об этом давно шуршала листва, пели волны и шептал ветер. Менестрель это слышал. Он никогда не придавал этому значения, хотя и чувствовал надвигающееся великое событие. Дату он не загадывал. Всё равно бы не угадал. Но какое-то шестое чувство подсказывало — это будет сегодня.       Он боялся. Боялся не быть готовым встретиться с надвигающимся роком событий лицом к лицу. Боялся убежать. Боялся умереть или сойти с ума, вот так вот сидя в углу. Но музыка ему помогала. Струна за струной хотела утешить его и сказать, что всё будет хорошо. Несмотря на то, что он сомневался в хорошем исходе этого мира, он послушал струны. Его губы перестали дёргаться в приступе паники, пальцы нащупали всё больше родных сердцу нот.       В глубине тёмного замка, глядя на устрашающий огромный трон в самом дальнем углу сидел менестрель. Он повторял раз за разом одну и ту же фразу: «Oh lei, oh lai, oh Lord… Oh lei, oh lai, oh Lord…»

Король

There will come a ruler Whose brow is laid in thorn Smeared with oil like David's boy, oh lei oh lai oh Lord — Oh Hellos — Soldier, Poet, King

      Его правление было озарено рассветом с самого начала. Ему предвещали радостные долгие годы, большую семью и великое могущественное королевство без бед и войн. И он верил. Ведь не могли провидцы врать. А его ежедневные молитвы должны были достичь Бога, что указал ему путь на трон.       Он взошел на трон молодым, красивым и полным надежд. И действительно, королевство процветало, мирно расширяло свои границы и становилось всё богаче. Только вот после белой полосы всегда должна идти чёрная, такой же ширины. Но что делать, если белая была столь велика, что ей не видно было ни конца, ни края?       Молитв становилось всё меньше. То ли он усомнился в силе Всевышнего, то ли предчувствовал тёмные времена. Он уже не мог вспомнить, но факт остаётся фактом. Временами он думал, что всё это — лишь его собственное наказание за грехи, суть которых он никогда не познает, что лишь невольно затронули и сотни других людей. Когда им объявила войну соседняя страна, советники сообщили, что дела будут плохи: казна как минимум много потеряет. Но он всё ещё верил в лучшее.       Дальше — пелена.       И вот он здесь.       Он вспоминал всё, словно это происходило вчера: счастливые времена правления, богатства, женщин. А потом — словно щелчок, и падший король идёт, словно крыса, под землёй назад к своим истокам.       Падший король имел лишь одно желание — гордо умереть, если уж на то пошло. Он хотел остаться королём до последнего, пускай и не самым лучшим в истории королевства. Впрочем, будет ли королевство еще существовать после сегодняшней ночи — вопрос хороший. В его мыслях было лишь одно — добраться всеми правдами и неправдами до тронного зала, сесть на возвышении, а там — будь что будет…

Троица

— Однажды я проснулся на заре, — ответил поэт, — повторяя слова, которые не сразу понял. Это и было стихотворение. Я чувствовал, что совершаю грех, которому нет прощения. — Хорхе Луис Борхес «Зеркало и маска»

      Они встретились в огромном зале. Один вошел через главные врата. Другой — со стороны палат. Третий же уже ждал на условленном долей месте. Это были, коль угодно, три ангела, три апостола. Хотя с тем же успехом они могли бы называться тремя всадниками апокалипсиса. Каждый из них нёс свой грех, но в одночасье все трое разделяли каждую секунды судьбы других.       Воздух наполнился невероятной близостью и солидарностью. Они разделяли весь вселенский ужас, страх и злобу. Они были спасением мира, которое должно было погаснуть. Все трое понимали, что шанса на спасение не было.       Они поняли, что их всегда объединяла цифра три.       Сначала вспомнил Солдат. Он трижды пытался убежать от войны: переезжал, отрекался от имени и ничего не предпринимал.       За ним вспомнил Король. У него было три шанса уберечь королевство. Ни одним он не сумел воспользоваться.       А Поэту вспоминать не пришлось. Он с уверенностью знал, что его кусочек их общего пазла — это три слова.       С каждой пары глаз Троицы покатились мелкие слёзы. Поэт тихо проговорил и сыграл три аккорда:

Oh lei, oh lai, oh Lord

      И они знали, что настал конец. Они познали Прекрасное. Прекрасное есть величайший грех, который, однако полностью в одночасье очищает душу. Все трое понимали, что должны заплатить за этот дар самую большую из всех возможных цен…       Король достал кинжал…