После полуночи

      Эта новогодняя вечеринка чем-то отдаленно похожа на другую — в честь падения «Гидры», несколько лет назад. Тогда Мстители собрались в бывшей Старк Тауэр, уверенные в своей окончательной победе. Сегодняшний вечер почти такой же, как ночь, в которую ожил Альтрон, однако пока все тихо и мирно.       На Ванде новое платье, а длинные волосы собраны в красивую прическу. Она мечется в толпе маленькой красной птицей, пытаясь найти Питера среди всех этих героев, военных и тайных агентов, но тщетно. В очередной раз проверяет экран телефона и скрипит зубами: от него ни звонка, ни смс. Неужели опять попал в переделку? Но даже Мстители отдыхают в новогоднюю ночь. Здесь и Тони, и Роудс, Беннер, Наташа... Клинт и Тор ожесточенно о чем-то спорят: Вижен слушает их с интересом. Стив разговаривает с Ником Фьюри и, почувствовав на себе ее взгляд, улыбается ей открыто, искренне. Поднимает вопросительно брови, но она лишь качает головой и отворачивается. Он слишком хорошо знает ее: наверняка понял, в чем дело... даже раньше, чем она сама.       «Где же ты, Пит?» Сэм, Доктор Стрэндж, Лэнг... Цепкие глаза Ванды замечают даже Эверетта Росса — агента ЦРУ и куратора Ваканды со стороны США. Но короля Т'Чаллы нигде не видно: похоже, он решил встретить Новый год в родной стране. Росс сдержанно кивает в знак приветствия, Ванда отвечает милой улыбкой. Она рада, что он не начинает разговор, так как она навряд ли смогла бы его поддержать. Берет изящный бокал и отпивает игристого вина в попытке отвлечь себя от глупых, бесполезных мыслей. Десять часов, одиннадцать... двенадцать. Когда начинают бить куранты, она нервно оглядывается по сторонам, но Питера нет. Ровно в полночь все вокруг взрывается звуками и эмоциями, так громко, что ей хочется закрыть уши руками. Ее вдруг раздражают поздравления и восторженные крики, и не хочется любоваться фейерверком: все теряет значение и смысл. Ванда стряхивает яркое конфетти со своих волос, вдруг чувствуя себя бесконечно одинокой в этой огромной толпе — грустной, потерянной девочкой. И жестоко обманутой, снова.       Он обещал, что придет. Он обещал, черт побери.       Но Питер Паркер никогда не держит свои обещания.       — Эй, ты в порядке? — Стив обеспокоенно трогает ее за плечо.       Она не хочет отвечать ему: боится, что предательски задрожит голос. И поэтому молча кивает, но Стива не проведешь.       — Он придет, Ванда, — он говорит негромко, но твердо. — Дай ему еще один шанс. Он ведь твой лучший друг.       — Я устала, Стив, — помедлив, признается она, и от этой жесткой правды ей становится горько, почти тошно. — Он не приходит на встречи и даже не предупреждает! Носорог, Кингпин... ограбления банка, пожары и даже похищенные голуби! Зачем он выполняет работу полиции, да еще и берет на себя так много?       Она почти кричит, захлебываясь своей обидой и злостью, но никто, кроме Стива, не слышит ее. Все вокруг встречают Новый год, празднуют и веселятся, а ей дико хочется плакать.       — Питер... он не такой, как мы, — отвечает Стив, тщательно подбирая слова. — Пока мы ищем террористов «Гидры» и спасаем Землю от пришельцев, он защищает простых жителей Нью-Йорка. Ванда, ты же знаешь, что полиции нужна его помощь, особенно после смерти офицера Дэвиса. Он не Мститель. Он — дружелюбный сосед Человек-паук. Это большая ответственность, но он сам сделал свой выбор. А значит, ты должна сделать свой.       Прикусив губу, Ванда едва сдерживает слезы, но знает: Стив прав. Она хотела бы помочь Питеру, однако ее силы нужны в другом месте. Магия хаоса слишком мощна и разрушительна. Если что-то пойдет не так, погибнут люди... Ванде до сих пор снятся кошмары после Лагоса.       Она давно должна была сделать выбор, но все оттягивает этот момент, даже когда очень больно. Она знает его всего пару лет, а кажется, что целую вечность. Та встреча в аэропорту Германии навсегда перевернула ее мир, подарив первого и единственного друга. Пьетро был любящим братом, но она неистово нуждалась в другой любви: не инстинктивной, а взращиваемой — долго и кропотливо. Ей нужен был человек, который не привыкает к ее недостаткам, как к чему-то родному, а видит их, чувствует и неохотно, но все-таки принимает. Легко любить, когда чувства сильны сами по себе; трудно, когда делаешь их сильнее ты сам.       И Ванда правда хочет верить в то, что это всего лишь дружба... но обижается, когда Питер делает проект по биологии с Эм-Джей или гоняется по городу за обольстительной Черной Кошкой. Она не имеет права на ревность и все равно ревнует: пылко и яростно. Ведь это Пит, смелый, умный, такой смешной Пит, с теплыми карими глазами и смущенной улыбкой. Ее Пит. И она никому не хочет его отдавать. Иногда Ванда ловит себя на мысли, что смотрит на его губы почти бессознательно, тянется к ним, и приходит в ужас. Что может быть хуже, чем влюбиться в лучшего друга? Навряд ли Питер ответит ей взаимностью, скорее придет конец их дружбе.       «Но я устала», — упрямо повторяет она, уже мысленно. Ногти впиваются в кожу, но она не замечает боли, разбитая и обессиленная.       «Я чертовски устала его ждать».

***

      Он приходит в четыре утра, когда вечеринка уже закончилась, и все разошлись. Негромко стучит в окно ее комнаты, заглядывает внутрь. Ванда так и не смогла уснуть и ворочалась в постели, разрываемая сомнениями. Увидев друга, она быстро поднимается на ноги и открывает окно: Питер бесшумно проскальзывает в спальню и, прохромав, чуть ли не падает на ее кровать. Ванда не может сдержать испуганный вздох, когда включает ночник. Костюм разорван во многих местах, открывая многочисленные ссадины и раны, а когда Питер снимает маску, она видит багрово-красный синяк под глазом. Левая рука явно сломана, да и правая нога точно не в порядке.       — Черт бы тебя побрал, Паркер! — Ванда кричит на него со слезами в голосе, но смягчается: Питер слишком уж плохо выглядит. — Что произошло? Ляг и жди меня, я принесу аптечку.       Ей даже плевать, что он ляжет в ее постель в грязном костюме, покрытом потом и кровью. Она готова бежать хоть на край света в одной ночной рубашке, но Питер вдруг качает головой, устало и печально. Хватает ее за руку и шепчет:       — Не уходи, Ванда.       Его прикосновение обжигает огнем, но она не отдергивает руку.       — Останься, — говорит он тихо, почти жалобно. — Пожалуйста, останься со мной.       Она смотрит на Питера непонимающе, тот отводит взгляд. Ванда минуту стоит, нерешительно переминаясь на месте, но затем все-таки ложится рядом. Холодный зимний ветер дует через открытое окно, однако Ванде тепло, когда Питер так близко. На нее накатывают волны спокойствия и умиротворенности. Она больше не будет ни в чем сомневаться. Все будет так, как должно быть.       — Прости меня, — говорит он еле слышно. — Я опять не сдержал обещание.       Ей хочется ответить резко, несдержанно, но она молчит, почему-то позабыв все грубые слова. Стив снова говорит с ней, теперь в ее голове: «Он — дружелюбный сосед Человек-паук. Это большая ответственность, но он сам сделал свой выбор. А значит, ты должна сделать свой». И этот выбор, эта истина приходят к ней с ледяной ясностью. Она жутко устала, это правда, но хочет бороться за эти отношения, какими бы они ни были. Он все еще рядом. Она все еще с ним. И он все еще ее Пит: он не принадлежит ни Эм-Джей, ни Черной Кошке. Ванда касается его руки и уверенно переплетает их пальцы. Питер мягко сжимает ее руку в ответ. На мгновение ее сердце замирает, как и она сама, — трепетно и настороженно, не веря в собственное счастье.       — С Новым годом, Ванда, — в его голосе скользит едва уловимая нежность.       Она поворачивает голову и, доверчиво уткнувшись ему в плечо, выдыхает:       — С Новым годом, Питер.       Она чутко прислушивается к его дыханию, а древняя магия хаоса все так же бурлит в ней, заполняя каждую клеточку тела... но впервые Ванда чувствует в себе смелость управлять ею безгранично. Энергия алым туманом вьется вокруг головы Питера, пока он медленно не закрывает глаза. И она посылает ему не темное видение из прошлого и не тревожный кошмар, но светлый, безмятежный сон.       Ванда целует его в губы, едва касаясь, почти по-детски. И снова чувствует усталость, но в этот раз приятную. Он и дальше будет опаздывать или вовсе не приходить: это факт, с которым она, возможно, никогда не смирится.       Но пока он ее, только ее и ничей другой, — она будет ждать.