Wahrheit

Кэйа не праздновал новый год с тех пор, как они поссорились с Дилюком. Ну как не праздновал. Его отпускали с работы раньше в честь праздника, и он со спокойной душой шел в таверну, где выпивал вина, разговаривал с посетителями и оставался после закрытия. Вдруг хозяин этого прекрасного заведения хотя бы сегодня решит сам встать за барную стойку. Вдруг он даже заговорит с Кэйей, нальет ему ненавистный виноградный сок вместо вина. Обратит на него свое внимание. Кажется, что эта новогодняя ночь ничем не отличалась от предыдущей. Кэйа прогуливался по улицам Мондштадта от штаба до таверны. Маршрут, который он знал наизусть. Мог пройти его и трезвый, и пьяный, кажется, даже на грани смерти без труда бы нашел путь. Он открыл дверь в таверну и замер. Дилюк. Господи, эта новогодняя ночь явно отличается от предыдущих. — Здравствуйте, мастер Дилюк. Что же вы решили выйти на работу в такой день? — Посмотреть, как весь штаб Ордо Фавониус пришел напиваться, разумеется. Кэйа сел за барную стойку. Раз уж пришел, смысла прятаться нет. — Тогда, может, соизволите подать вино одному рыцарю, который безумно устал на работе и может оплатить себе вечер. Вздохнув, Дилюк достал одну бутылку из шкафа, откупорил и поставил недалеко от Кэйи. Рыцарь потянулся к бутылке, но промазал. Черт. Одним глазом было труднее воспринимать расстояние до объекта интереса. Он хотел исправить свою ошибку и все-таки забрать бутылку, но Дилюк опередил его. — Сиди. Я сам. Ловким движением подцепил бокал, ставя ровно перед собой и налил половину. Этого хватит, чтобы чуть захмелеть, но никак не напиться. Кэйа потянулся к бокалу, но хозяин таверны отдал ему в руку. — Я могу взять сам. — И разбить ещё один бокал в моей таверне. Как мило. Он пригубил напиток. В том году был прекрасный урожай винограда. — В прошлый раз это было случайно. — Как и в позапрошлый. И позапозапрошлый. И по- — Ладно, я понял. Если тебе будет легче, я буду ходить со своим стаканом и бить их. — А убирать это все придется мне. Кэйа замолчал. Он редко молчал, просто не думал, что Дилюк будет тут. Хотел напиться и вернуться в казармы спать, чтобы на следующий день с больной головой разбирать отчёты. Отчёты он, кстати, разобрал заранее. Он допил бокал и пододвинул его обратно к Дилюку. Раз уж брат так сильно хочет поиграть в бармена, то пусть наслаждается этим полностью. — Налей ещё. — Тебе денег оплатить все то, что ты выпьешь, хватит? — Всегда хватало, если ты не заметил. Ах да, ты же редко работаешь в городе, как ты мог заметить. Дилюк нахмурился, подливая вина в бокал. Будто бы что-то случилось, что такая резкость в голосе капитана могла его задеть. — Что-то случилось? — Совершенно ничего, мастер Дилюк. Продолжайте делать свою работу и не отвлекайтесь на самого обычного посетителя. Дилюк решил, что разберётся с этим позже. Времени ещё много. К полуночи все разбредутся по домам, даже самые пьяные умудряются дойти до дома, чтобы на следующий день валяться с больной головой. В новый год таверна хоть и была полна, но все же люди не стремились провести здесь всю ночь. Хорошее мондштадтское вино кружило голову, хотелось выйти на улицу и упасть в холодный снег, чтобы освежить голову и избавиться от духоты таверны. Кэйа спокойно сидел за барной стойкой и пил вино. Он старался не выпускать бокал из рук, чтобы не разбить. Монокулярное зрение имеет массу недостатков. Безусловно, слепое пятно по правую руку мешало, но ещё сильнее мешало то, что мозг неправильно сопоставлял картинку с реальностью. В связи с этим, Альберих постоянно промазывал мимо предметов на пару сантиметров, неправильно рассчитывал расстояние до мебели и не мог оценить размер объектов, находящихся вдали. Со временем он привык и стал больше ориентироваться в пространстве имея лишь один глаз, но его всё ещё беспокоила такая ограниченность. И так он сидел, держа бокал в руке. Вино подают при комнатной температуре, но на самом деле, это должна быть комнатная температура замка, что составляет примерно шестнадцать градусов. Проведя часть своего детства на винокурне, Кэйа просто не мог не знать такие факты о вине. Дилюк был наследником, но Кэйю тоже учили винному делу. Глаз Бога Кэйи идеально подходил для вина. Он мог его охладить. Получить приятный напиток даже тогда, когда на улице жара. Если бы он работал в таверне, летом от посетителей не было бы отбоя. Остались только они. Альберих не ожидал, что названный брат не выгонит его. Они так давно не общались. Ну как не общались. Дилюк забредал в штаб и с ним всегда здоровались. Кэйа заходил в таверну и получал косые взгляды из-за стойки. Рыцарь отводил патрули от полуночного героя. Дилюк просматривал маршруты патрулей и убивал самых опасных монстров на пути. — Что-то не так? Кэйа опустил голову на столешницу, прикрывая глаза. Как же не хочется разговаривать. Особенно сейчас. Почему нельзя просто забить на него? Было бы намного легче, если бы Рагнвиндр не давал надежду Кэйе. — С каких это пор ты интересуешься, все ли у меня нормально? Дилюк перестал протирать бокалы и снова замолчал. Слишком много молчания в этот вечер. — Потому что ты дорог мне. — Ты можешь не врать, здесь нет никого. — Ты можешь перестать думать за других, тогда, может, твои выводы будут вернее. Кэйа был как собака. Такая, которая хочет пойти к человеку, но боится. Что ее побьют, что ее прогонят, что ее возьмут в дом, а потом выкинут на улицу. — Что случилось? — Ничего. В этой таверне начищены все бокалы. Это что-то нервное или ему просто нечем занять руки? Или это одно и то же. — Вот теперь ты врешь мне. — Я не вру. — Ты врешь. Кэйа, я хочу чтобы ты говорил мне правду. — Если я начну говорить правду, ты перестанешь пускать меня в таверну вовсе. — Ладно. Тогда пусть ты будешь говорить мне правду хотя бы сегодня. Считай, это будет новогодним подарком. — А ты мне что подаришь взамен, — задумчиво протянул Кэйа, будто бы решая, стоит ли это того. — Все что ты выпил и выпьешь — бесплатно. — Это обойдется тебе дорого. — Переживу. Кэйа допил остатки вина в бокале и протянул его Дилюку. Раз уж бесплатно, не оставлять же бутылку недопитой. — Я знаю, как дорог труд виноделов и моя правда стоит гораздо меньше, чем твое вино. — Кэйа. Господи, когда он звал его по имени, внутри все сжималось. Будто бы это как раньше. Не сир Кэйа, не капитан, не рыцарь. Просто Кэйа. — Я просто. Я подумал, что мы стали так далеки. Я-. Я надеялся, сегодня будет Чарльз, что просто напьюсь и вернусь в казармы. Ты меня обломал. — Но ты остался здесь. — Остался. Дилюк вышел из-за стойки, где был все это время. Время уже давно перевалило за полночь, в соборе уже давно прозвенел колокол, а хор запел. — Я просто хочу, чтобы все было как раньше. — Тогда ты не должен врать мне. — Почему твой новогодний подарок на один вечер, а мой навсегда? Дилюк пожал плечами. — Ты сам сказал, вино дороже твоих слов. Он сел рядом с ним. Так давно они не были рядом, просто рядом, а не потому, что нужно, не потому что Джинн попросила, не потому что случайно встретились в толпе. А потому что хотели. — Иди сюда. Рагнвиндр развел руки в стороны, желая обняться. Рыцарь просто не мог устоять перед столь щедрым предложением. — Я люблю тебя. — Я тоже. — Нет, я люблю тебя. Прости. — Я сам попросил правды. Он приподнял его голову, чтобы Кэйа посмотрел на него. Синева глаз и эта дурацкая повязка, дурацкое монокулярное зрение, из-за которого Кэйа так и норовит однажды прийти с такой травмой, что даже Барбара не справится. Думать о том, что Альберих может не вернуться совсем не хотелось. Этот поцелуй был мягким. Даже несмотря на то, что Кэйа кусался, он делал это так нежно, без крови. Скорее заигрывающе, чем желая навредить. Он хватался руками за его плечи, не веря в реальность происходящего. Держал его так, будто бы если он отпустит, то весь мир вокруг пропадет. — Ты можешь всегда мне доверять.