Коллекционер

Она лежала на заднем сидении, покуда взгляд смотрел куда-то в пустоту. В нём улавливалось какое-то непонимание, какое-то отречение происходящего и даже нежелание верить во что-то. На миловидном личике улавливались черты спокойствия и умиротворения, но что-то было в этих больших красивых глазах шестнадцатилетней девицы, что уверенно разглядывала потолок большого внедорожника. Она что-то успела осознать в самый последний момент, но так и не успела разочароваться. Наверное, это действительно к лучшему, ведь нет ничего на свете хуже сожалений. А вообще жизнь её была – не сахар. Проекты, бесконечно завышенные требования родителей, ну и, конечно же, учёба, будь она трижды проклята. Казалась, она родилась в этом мире лишь с целью угоды чужим ожиданиям, и, как ни странно, давно смирилась с этой участью. Но всё изменилось в один миг, когда бабочки запорхали в животе, а за спиной распахнулись крылья. Всё изменилось в один миг, и воистину, ей казалось, что вся её жизнь обрела куда больший смысл, чем было до этого. Она ошиблась. Она успела осознать фальшь, но не успела разочароваться. Она просто не успела, так как острое лезвие скользнуло по её горлу быстрее. Нет, её никто сюда не заталкивал, она пришла сюда добровольно, искренне жаждая отдаться порыву чувств, что нахлынули на неё с головой… И она отдалась. Отдалась, не думая, что у её родителей уже давно прописаны планы на её будущее, что ей подобран жених из такой же консервативной и жёсткой семьи, и в конце концов, что она тупо не имела права распоряжаться своей жизнью. Ей казалось, что это – Любовь… Но она ошиблась. Она ошиблась, хоть и не успела разочароваться, и сейчас она лежала обнажённая на заднем сидении внедорожника, пяля в потолок, покуда из перерезанного горла вытекала живительная влага. Она умерла счастливой. Её глаза до сих пор горели, и словно не хотели верить в то, что произошло. В них не было злобы, не было страха и ужаса, а лишь непонимание и желание задать один единственный вопрос: «ну зачем же так?». Она не знала, зачем он так поступил. Тогда она ещё не знала, сколько штырей в его теле, а он точно знал, что набьёт себе сорок третий следующим же днём. Она хотела понять истину ища сложные объяснения, а всё было просто до жути: Он был смыслом её существования и тем самым путеводным огнём в этом проклятом мире, а Она – лишь очередным экземпляром в его Коллекцию. Он был Коллекционером. Есть люди, которые собирают монетки, кто-то собирает марки, кто-то медальки, ракушки, камушки, жучков, а вот Гажил Рэдфокс предпочитал собирать Невинные Души. Зачем он это делал? Ну… Наверное, в этом и заключается весь шарм коллекционирования, и сейчас он курил, глядя на то, как на небе загораются звёзды, и пытался не думать о том, что на заднем сидении медленно остывает тело молодой девицы. А вообще, он был относительно молод. Ему было всего тридцать, однако крепкое рельефное тело явно сглаживало этот казус. Внешность он имел довольно маргинальную: длинные чёрные волосы, насыщенные алые глаза, довольно острые черты лица и выраженные скулы, но главной его изюминкой был пирсинг. Им были буквально усыпаны всё лицо и тело, но далеко не дань моды и имидж поспособствовали его появлению. Сорок две серьги. Сорок две металлические вставки и одна уже белеющая девица с перерезанным горлом на заднем сидении внедорожника, а это значит, что завтра серёг будет сорок три. Бил ли он рекорд? Стремился округлить это число? А быть может просто осеннее обострение? Нет, это было что-то куда глубже, откровеннее и даже малость личное. Он их просто «собирал» на досуге в свободное от работы время. Всего лишь хобби, и благо, частые разъезды и командировки позволяли совмещать приятное с полезным. Женат он не был, детьми обременён тоже, да и как такового дома и друзей у него не было. Работа была, плюс-минус, на жизнь хватало, да и не сказать, что он стремился что-то изменить. Да и зачем? Всё прошло гладко, как обычно. А тело… Он в шестидесяти километрах от ближайшего населённого пункта в дремучем лесу, где полно волков и прочей живности. Тело не найдут даже в теории, так как народ спохватиться дня через три, а к тому времени он будет уже на другом конце страны, да и если положить тушку школьницы вблизи крупного муравейника… Не стоит недооценивать этих трудолюбивых и довольно прожорливых санитаров. Крупные муравейники разбирают тушу до самых костей за сутки, а там на запах крови приползёт кто покрупнее. К тому времени, когда родня всполошиться, искать будет тупо некого, а даже если и найдут, там на одно опознание понадобиться месяцев пять. Сорок три, и никакого намёка на подозрение полиции или других личностей. Есть, чем гордиться, но нельзя терять бдительности. Он не совершил ни одной ошибки за свою карьеру «Коллекционера», но не стоит забывать, что всё бывает впервые, а на нары ему не хотелось, хоть глубоко внутри он и был уверен, что заслужил там сгнить. А пока этого не случилось в его планах было найти крупный муравейник в глуши леса, набить себе сорок третий прокол и добраться в Магнолию. Девочки редко спрашивают, почему задние сидения его машины оббиты плотной плёнкой в защитных чехлах, однако иногда попадаются любопытные, но, вопреки внешнему виду, Гажил был очень умён. Идеальное оправдание – работа. Он был фотографом, а потому оборудование не всегда могло поместиться в багажник, а значит его нужно было перевозить на задних сидениях, а это: грязь, пыль, мусор, песок, в конце концов, острые края чехлов могли просто порвать обивку. И никаких вопросов и сомнений. Идеальная работа для не менее идеального хобби. Постоянно в движении, не задерживаешься в одном городе дольше чем на месяц, и был в этом своеобразный азарт. Надо было успеть в сжатые сроки, и он успел… Уже сорок три раза. В мутнеющих глазах не было сожаления, в них не было боли и страха, она выглядела как заспанная уставшая девочка, которая вот-вот проснётся и осознает весь ужас происходящего. Но о том, что она не проснётся свидетельствовал огромный разрез на горле. А вообще крови было не так уж и много, благо рука была набита, да и не любил он эти мясницкие моменты. Точный удар в сонную артерию, без криков и брыканий, выглядит довольно неприятно, но зато машину не загадит так сильно. Он был осторожен, а потому прикапывая во мху уже холодное и коченеющее тело, мужчина уже привычным ритуалом развёл маленький костерок и бросил туда вымазанные кровью защитные чехлы. Он дождётся, когда всё сгорит, убедиться, что не останется никаких улик и следов, после чего прикроет место очага сырым мхом и уедет в очередной город по рабочим делам. Ну а сейчас у него есть несколько минут подумать и покурить. Муравейник в метрах пяти заметно нервничал, ощущая наличие огня в непосредственной близости, однако он легко это пережил, уже осаждая молодое тело. Ради такого презента можно и огонёк потерпеть, а Гажил думал, глядя в огонь, и не мог сдержать ироничной ухмылки. Как мало женщинам надо для счастья. Многие считают, что девушкам надо приседать на уши и бесконечно сорить комплементами. Нет, это был не его метод. Он вообще был довольно немногословен, а потому предпочитал действовать наверняка. Женщины не любят пустых болтунов. Женщины любят… Когда их Любят. У него был довольно интересный, и в какой-то степени даже нестандартный вкус на женщин. Да, резал глотки он шикарным, уверенным в себе дивам, с горящими глазами и решимостью на всё, но подбирал он их забитыми мышками. Он мог затолкать их в машину, творить с ними любой беспредел, а после выкинуть на обочине. Они бы даже не закричали, а о том, чтобы пойти в полицию не шло даже и речи. Но это неинтересно. Это было слишком просто и не приносило никакого азарта, удовольствия и чувства проделанной работы. Как мало нужно забитой мышке, чтобы стать настоящей львицей. Ей всего лишь нужен Лев. Осторожно выудив фотоаппарат, Гажил включил просмотр фотографий и не смог сдержать несколько самодовольный оскал. Два фото: «До» и «После». На них была одна и та же девушка, чьё тело уже оккупировали голодные санитары леса, но это были два совершенно разных человека. Разница между снимками всего месяц, но если с первой фотографии на него смотрела серенькая девица шестнадцати лет, которая опасливо жала к себе длинную неприметную юбку и краснела перед объективом, то со второго на него уверенно глядела обнажённая девица, чьё тело лишь слегка прикрывал шёлковый плед. Мда, сказал бы кто-то этой забитой мышке, что через месяц она будет добровольно сниматься в стиле ню, она бы бежала на утёк… И быть может даже осталась бы жива. В последний раз оценив плоды своей работы, парень самодовольно усмехнулся и безжалостно удалил фотографии. Не нужно такому компромату находиться в непосредственной близости, и делал он эти фото лишь для души. Душа отправилась в мир иной, тело уже начали разбирать муравьи, а значит и фоткам в этом мире делать больше нечего. Он никогда не оставлял следов, за всю свою довольно длинную карьеру, и этот раз не стал исключением. С чувством выполненного долга мужчина осторожно собрал пепел от сгоревших чехлов, и, убедившись, что не оставил больше никаких следов, мерно направился в сторону своего внедорожника. К рассвету муравьи потреплют тушу до невозможности опознать, а когда все чухнут, он будет уже далеко. Внедорожник тронулся с места, и почему-то на душе полегчало. Ночь была тихая, спокойная, встречных машин почти не попадалось, и вообще, ему надо срочно приглядеть место для сорок третьей серьги. По его расчётам он будет в Магнолии через три дня, однако если он поторопится, то приедет к вечеру второго дня, и это было очень привлекательным предложением по ряду причин: во-первых, он будет дальше от объеденного тела, а во-вторых, успеет выспаться и сразу приступить к работе, не тратя лишний день на всякую лабуду. На этом он и порешил. Два дня, с короткими перерывами на сон и кофе, автомобиль направлялся в сторону небольшого городка, под названием Магнолия, а прибыл на место он непосредственно к ночи вторых суток. О теле в лесу не беспокоился, так как точно знал, что его не найдут, а вот чем он был обеспокоен реально – ночлегом и ужином, что были куда более ощутимы, чем предсмертные потуги совести и прочих переживаний. Придорожное кафе услужливо распахнуло свои тёплые двери, а в уставшие алые глаза ударил мягкий тёплый свет. Немногочисленные официанты мельтешили, народу после заката было мало, а потому Гажил довольно быстро оформил заказ и приступил к трапезе. Не любил он быть в центре событий, а потому умостился прямо на барной стойке. Какой-то супчик, мясо с картошкой, типа салатик, и уже вроде поел, одним словом: Идеально. Колокольчик на входной двери приветливо звякнул, однако, не успела дверь закрыться, как в помещение буквально влетел молодой парень и вцепился в барную стойку ногтями. Вид у него был не просто плохой, а ужасный от слова совсем, от чего тот буквально навалился на столешницу всем телом и чуть ли не прокричал в ужасе: - МИРА!!! ВОДКИ!!! Пареньку было от силы лет двадцать пять, если не меньше, его заметно трясло, его ногти не переставали нервно царапать столешницу, а слёзы непрерывно катились из глаз. Он тяжело дышал и явно пробежал не один километр, но было видно, что, если бы ему пришлось пробежать ещё пару километров, он бы сорвался прямо сейчас и летел, сверкая пятками. - Ромео. – опешила молодая девица за стойкой. – Что случилось!? - ВОДКИ!!! – срывая горло кричал паренёк, грозя перемахнуть ограждение. - Хорошо. – опасливо выдохнула девушка, ставя перед пареньком стопку и уже достала заветную бутылку, чтобы налить. – Ромео, ты выглядишь так, словно… Но не успела официантка договорить, как парень буквально выхватил у неё из рук бутылку горячительного, после чего, без какого-либо смущения и зазрения совести, просто осушил тару наполовину. Сказать по правде, Гажила скрутил малость рвотный позыв от такого варварского поглощения спиртного, но парнишка не успокоился и после половины литра, да и даже когда осушил бутылку полностью, всё ещё пытался там что-то вылакать. Тара опустела, однако дрожащие руки не успокоились не на миг. Слёзы всё так же текли из глаз, дыхание было рваным, но алкоголь сделал своё дело, от чего спустя пару минут мальчонка, пусть и на йоту, успокоился и поднял заплаканные глаза на ахреневшую официантку. Они молчали, и лишь спустя какое-то время, молодая блондинка едва ли не шёпотом выдохнула: - Ромео… Что случилось? - Я видел. – очередные слёзы покатились по щекам, от чего парень схватился за рот. – Я видел её. - Кого, Ромео? Кого ты видел? - Венди. - … - тут девушка знатно растерялась и явно хотела улыбнуться, но чётко осознавала неуместность этого жеста. – Ромео, это не могла быть Венди. Тебе показалось или привиделось. Может это была… - Я ВИДЕЛ ЕЁ!!! – во всю глотку закричал парень, игнорируя немногочисленных посетителей и ахреневшего брюнета в метре от себя. – Это была она! - С чего ты это взял!? - … - тут парень нервно сжал в руках бутылку из-под водки и буквально скукожился. – Я шёл через парк, на окраине Магнолии. Там никого не было, я шёл один по главной освещённой улочке. Я, сначала даже не понял, подумал, какая-то заблудшая наркоманка шатается. – тут парень притих и посмотрел на Миру исподлобья. – Она шла так… Одной ногой на бордюр заскочит и спрыгнет, заскочит и спрыгнет, руки в стороны раскинув и напевает себе под нос что-то… Так Венди делала. - Ну мало ли, может какая-то другая девушка… - Мира! – парень буквально провыл это имя, а на столешницу упали горячие слёзы. – Я… Не знаю, что на меня нашло… Но я окликнул её по имени. В этот момент она остановилась под фонарём. Я смотрел ей в спину, и думал, что я отъехал кукухой! Эти длинные синеватые волосы, Мира, я узнаю их из тысячи! Мне показалось, я слетел с катушек, а потом она повернулась ко мне лицом… И я понял… Что мне не показалось. Тут парень не выдержал и просто заплакал, обхватив себя руками. Взрослый парень просто рыдал, пока молодая официантка уже достала очередную бутылку водки. Кафе принадлежит её семье, а значит как-то, да она сумеет объяснить пропажу двух тар спиртного, но это будет после. - Ромео… - Это была она, Мира. Это была Венди, но… Это было… Её лицо… Она вся была сине-зелёная, её глаза были мутными, почти белыми, на лице какие-то синяки, или я не знаю, что это! Её губы, они были чёрные, и она смотрела на меня! Смотрела на меня своими мутными глазами, стоя посреди парка в этом проклятом белом сарафане! САРАФАНЕ, МИРА!!! Её похоронили в этом САРАФАНЕ!!! А она стояла в парке… Под фонарём… И тут она мне улыбнулась, так спокойно, как всегда, руки в стороны раскинула и таким добрым и любящим голосом выдала: «Ромео, как твой экзамен по математике?». Тут Мира для водки поставила уже пивной стакан. Она бы запросто сочла сказанное за шутку или бред, но видя состояние парня перед собой… Он что-то видел. Быть может это был мираж, или разыгравшееся воображение, но он что-то однозначно видел, и это что-то было однозначно очень страшным, хотя бы потому что до описываемого места было километров семь. - Ромео. – Мира сочувственно взяла парня за плечо. – Там никого не было, тебе просто показалось. Давай я позвоню твоему отцу, чтобы он тебя забрал. Но парень её не слышал. Он продолжал упорно вливать в себя сорокоградусную жижу, совершенно не думая о последствиях. Дабы не пугать и без того напуганных посетителей, Мира аккуратно обошла стойку и подняла парня на ватные ноги, дабы отвести его в подсобку. Ромео не стоял вообще, заваливаясь на бок, но виной тому было совсем не спиртное. По его щекам всё ещё лились слёзы, а Гажил сидел в ступоре и не понимал, что происходит, пока до чуткого слуха не дошёл тихий разговор двух официантов. - Мда, ничего не скажешь. Бедный Ромео, совсем шизой поехал. - Прекрати! Такое горе у пацана! - Солнце, он шизой поехал, основательно. - У него невеста за две недели до свадьбы умерла. Ты бы шизой не поехал!? Замечание было справедливым, однако Гажил решил не вслушиваться в разговор, а лишь доел свой ужин и направился в сторону отеля. Нет ему дело до того, как у местных крыша едет и каких чертей они в переулках видят, а значит нужно было как можно скорее найти себе место для ночлега, а уже завтра он решит, что делать дальше. Найдя недорогой отель, мужчина меланхолично прошёл в уютный холл. Внешний вид, конечно, вызвал лёгкий испуг на лице молодого администратора, но девица была просвещённая и не из дремучего леса. Захаживали сюда разные, навидалась немало, да и что, если увешан пирсингом, то сразу серийный маньяк? Глупость и предрассудки. - Добрый вечер. – приветливо отозвалась молодая девушка за стойкой регистрации. - Мне номер на две недели. – холодно ответил брюнет. Мужчина явно не располагал к разговору, а потому администраторша максимально быстро пыталась оформить все документы. Получив заветные ключи, мужчина направился в теперь уже свою, пусть и временную, обитель. Он дьявольски устал, и всё, что хотел, только поскорее принять душ, расслабиться и отправиться на заслуженный покой. Номер был довольно маленьким, но более чем уютным для временного проживания. Время было поздним, но спать не хотелось, а потому, отправившись под горячие струи, брюнет долго и упорно думал обо всём. Нет, его не беспокоила, ни семья убитой, ни что-либо с этим связанное. Надо было найти местечко, где можно набить ещё одну серёжку, а пока нужно просто расслабиться и как следует отдохнуть. Завтрак включён, как и ужин, а потому, недолго думая, мужчина приступил к уже привычному ритму жизни. Делу время, потехе – час, а это значит, что пора приступать к основной работе, дабы не потерять довольно хлебную и крайне удобную жилу для существования. Он был фотографом, выезжал по стране, искал моделей для работы, ну и, конечно же, для личной коллекции. Очень осторожно, ни одной ошибки за столько лет, и всё, что напоминало ему о любимом хобби – свежая, сорок третья серьга на теле. Идеально. Неделя в целом прошла довольно тихо, за обработкой фотографий и накопившимися проектами, однако спустя довольно длинный период, душа возжелала свежего воздуха, а тело – выходного, чем брюнет и занялся. В то утро было довольно пасмурно, однако дождя не намечалось, что было не так уж и плохо. Не любил Гажил, когда солнце палило, а так, вроде и светло, а вроде и глаза не слепит, но из приятных дум мужчину вырвали звуки какого-то явно грандиозного скандала. - С меня довольно, МакГарден, это был твой последний косяк!!! Сегодня же выметаешься отсюда!!! Надо признать, картина была довольно жалкой: возле какого-то толи книжного магазина, толи маленькой библиотеки, надрывалась тучная женщина средних лет, которая кляла миниатюрную девицу на чём свет стоит. Молодая прелестница, с детскими чертами лица лишь виновато отводила заплаканные карие глаза, пытаясь спрятать их за короткими голубыми прядями, что, по-видимому, получалось очень плохо. Её так унизили, опозорили на всю улицу, и даже у такого не столь морального человека, как Гажил, внутри что-то очень неприятно поёжилось. Ну зачем же так? От этих мыслей, брюнет и сам не заметил, как подошёл к общей перепалке и вот тут, видимо, хозяйка, резко стушевалась. Ещё бы, когда к тебе подходит два метра ростом живого веса маргинальной наружности, хочешь-не хочешь, а это неприятно. - Чего кричим? – тихий низкий мужской голос заставил тучную хозяйку вздрогнуть, однако она тут же вернулась в прежнее состоянии фурии. - Твоя пигалица!? – злобно выплюнула женщина, резко одёрнув заплаканную девушку. - А вот мне очень интересно, что будет, если я скажу: «Да»? – губы парня тронула немного гаденькая ухмылка. - Ничего не будет. – голос хозяйки предательски дрогнул, но она лишь швырнула девицу прямо в сторону пришедшего маргинала. – Чтобы эту придурь я здесь больше не видела никогда! На этом экзекуция закончилась, и на том спасибо, после чего женщина ушла, громко захлопнув дверь, а Гажил лишь сейчас заметил трясущееся от слёз тельце миниатюрной девушки. Она всё ещё плакала, даже не обращая внимание на то, что находилась в руках здоровенного бугая, который мог её переломить одним движением. Осторожно отстранившись, Гажил медленно приподнял подбородок заплаканной девушки и попытался заглянуть в глаза. Такие большие карии глазёнки, покрасневшие от слёз, смотрели на высокого маргинала, и в них читалась вселенская несправедливость, от чего Гажил лишь немного сочувственно улыбнулся. - Эй. – осторожно позвал мужчина и легонько тряхнул девицу за плечи. – Ну что ты из-за какой-то дуры так плачешь? Девушка ничего не ответила, а лишь ещё сильнее заплакала и накрыла лицо руками. Мало ей было приключений всю эту неделю, так теперь ещё и это. Гажил же лишь мило улыбнулся и прижал к себе рыдающее тельце: - Ну-ну, успокойся. Всё нормально, тебя как зовут? - Леви. – послышался тихий писк из закромов куртки. - Леви. – ласково проворковал парень и погладил девушку по голубым прядям. – А я Гажил. Не самое обычное знакомство, однако бабы штука такая. Иногда им надо просто поплакать в чью-то рубашку, обязательно белую, обильно смазав её тушью, и они снова способны адекватно мыслить. Сколько Леви так проревела, не вспомнил бы ни один, ни второй, однако, когда она пришла в себя, нужно было что-то делать. Теперь она ещё и без работы, а значит нужно было искать альтернативу, а это лучше делать на сытый желудок. Разговор меж двух случайных знакомых завязался как-то сразу и очень быстро, и, толи стрессовая ситуация повлияла на дальнейшие действия, толи внутренне обаяние маньяка, а быть может родственные души, но пара сошлась на том, что надо выпить кофе. Леви МакГарден оказалась молодой девушкой, без образования, но очень эрудированной, начитанной и даже в какой-то степени недооценённой обществом. Её познания литературы, словарный запас, да и общий кругозор бытия мог быть удостоен того, чтобы стать профессиональным юристом, лингвистом, однако в этой хрупкой особе не было главного – Уверенности. Леви была очень замкнутой, зажатой и скромной, причём настолько, что Гажилу даже показалось, не окажись они в сложившейся ситуации, она бы дала дёру лишь завидев его за километр. Морально раздавленная потерей работы, девушка совершенно не знала, что делать, но помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Оказалось, что новый знакомый работает фотографом и как раз находиться в поиски новой модели для съёмок. Оклад небольшой, но вполне приличный, от чего Леви едва не зарыдала вновь. Она видела в этом парне возможное решение своих насущных проблем, а Гажил, глядя на эту милую красавицу, с каждой секундой всё чётче и чётче видел свою сорок четвёртую серёжку: маленькую, миленькую, скромную и идеальную. Просидели в кафе они до закрытия и Гажил предложил Леви проводить её до дома, однако она вежливо отказалась. Время было поздним, но она и не думала позволять незнакомому человеку её вести до дома, и дело было даже не в его маргинальной внешности. Просто она была очень скромной и воспитанной, а потому оба сошлись на том, что лучше заказать такси, предварительно оговорив планы съёмок. Сказать, что день прошёл продуктивно – это промолчать, а потому Рэдфокс отправился в свой номер в настолько хорошем настроении, что оставил чай официанту, продлил аренду ещё на неделю и направился в свои апартаменты. Всё складывалось просто идеально, и ещё вопрос на засыпку, кто ждал этой съёмки больше: Леви или Гажил, ведь девица так хотела не лишиться работы, а парень очень хотел набить себе сорок четвёртую серёжку. Утро следующего дня выдалось просто потрясающим, Гажил подорвался, ни свет, ни заря, и кинулся обустраивать фотостудию. В этой богом забытой залупе не было ни одного нормального помещения, а потому всё пришлось делать с нуля, но он в этом преуспел и ещё осталось время покушать и покурить. Леви же подошла где-то к полудню, и весь последующий день прошёл в попытках раскрепостить это «невинное дитя». Как уже ранее было сказано, Леви была очень зажатой, и объектив лишь усугубил это дело, но Гажил был профессионалом, который не привык бояться трудностей. Целый день Рэдфокс упорно переводил карту памяти на неудачные снимки, но примерно к концу дня начали мелькать какие-то эмоции на кадрах. Ещё не победа, но они сдвинулись с мёртвой точки, а это уже достижение. У обоих включился азарт хищника, а потому даже Леви вошла в какой-то раш, от чего Гажил просто не мог сдержать улыбки. Они так близки к совершенству. Арендованная студия находилась в паре километрах от отеля Гажила, а вышли они оттуда уже когда на улице стемнело и мужчина вновь посмотрел на Леви. Она сияла, немного нервничала от пережитого, видимо сказывалась врождённая скромность и всё же… Она сияла. - Ну что, до завтра? – осторожно поинтересовался мужчина, даже с некой любовью глядя на девицу. - До завтра. – Леви не могла сдержать счастливой улыбки и посмотрела на мужчину. – Спасибо тебе за всё. - Ну что ты, это тебе спас… - Леви! – мужской голос раздался на всю улицу, оборвав парня на пол слове. Сказать по правде, Леви не слабо напряглась, даже в какой-то степени испугалась, но всё же повернулась, а следом за ней и Гажил. Им на встречу шёл брюнет, половина лица была закрыта смолено-чёрными и довольно длинными волосами. Одет он был совершенно обычно, из рубрики: «глазу не за что уцепиться». Было сложно понять о чём он думал, однако было на лице какое-то недоверие, но всё же холодная доброжелательность. - Что ты тут делаешь? – голос прелестницы немного дрогнул. - Я волновался за тебя, сестрёнка. – как ни в чём ни бывало ответил парень и посмотрел на Гажила. Сказать, что фотографа передёрнуло – это промолчать. Нет, там не было гримасы ненависти и злобы, но было в этих тёмных глазах что-то такое, какой-то отголосок черни, что сидел глубоко внутри. Гажилу даже на миг показалось, что он узнал этот взгляд. Оценивающий и предостерегающий. Так смотрят на чужака, что зашёл на чужую территорию. - Добрый вечер. – вежливо поздоровался Рэдфокс и улыбнулся, хотя и получилось как-то криво. Незнакомец промолчал, не сводя пристального взгляда с парня. Не известно, сколько бы продлились данные гляделки, если бы не вмешалась девушка. - Роуг, зачем ты тут!? – даже как-то в панике поинтересовалась девица. - Я волновался за тебя, сестрёнка. – добродушно улыбнулся парень и приобнял девушку. - Леви. – Гажил явно начал чувствовать себя третьим лишним. – Может ты нас познакомишь? - Э… Да! – миловидная красавица резко всполошилась и натянуто улыбнулась фотографу, указывая на парня. – Это Роуг, мой сводный брат. А вот это была жопа, от чего Гажил даже не смог сдержать позыв какой-то злобы на лице. Он всегда, ВСЕГДА избегал каких-либо контактов с родственниками и знакомыми своих будущих жертв, и такой вот внезапный свидетель – это практически стопроцентный провал затеи. Он не придурок, никогда им не был и прекрасно знал, что после пропажи девушки, первым делом шерстят друзей и знакомых, а «случайных знакомых» проверяют больше, чем супругов и родственников. - Гажил. – скованно протянул руку мужчина и не менее скованно улыбнулся. – Очень приятно. - Взаимно. – улыбнулся Роуг, однако руку не взял, чем навёл ещё больше напряжения обстановке. – Ну что, Леви, пойдём домой? - Эх, да! – было видно, что девушка пытается разрулить ситуацию, но от этого нервы все вокруг только звенели с большей силой. – Ладно, мы все устали. До завтра, Гажил. С этими словами Леви стремительно направилась в сторону, а вот Роуг остался на месте, неотрывно глядя на Рэдфокса. Никаких эмоций, он даже не моргал, а явно грозился просмотреть в фотографе дыру. Было что-то в этом взгляде такое, что, лишь когда глаза начало щипать, Гажил осознал, что тоже не моргает, неотрывно глядя в это лицо. - Хех. – нервно усмехнулся брюнет, сделав шаг назад от стрёмного типа. – Я, наверное… - Уходи. – по слогам, едва слышно, но столь отчётливо выдохнул Роуг, не сводя взгляда с мужчины. - Что? - Убирайся… Пока можешь. А вот это уже была не метафора, от чего Гажил невольно сделал шаг назад. Роуг всё так же стоял неподвижно и смотрел на мужчину остекленевшими глазами. В том, что это самая настоящая и более чем прямая угроза, Гажил не сомневался, а промелькнувший в глазах парня огонёк вдруг породил в косматой голове мысль: «а не зашёл ли он часом на чужую поляну?». - Роуг! – голос девицы вырвал Гажила из мыслей, а Роуг улыбнулась добродушной улыбкой и повернулся к девушке. - Иду, Леви! С этими словами парень ушёл, оставив фотографа стоять с вросшими в землю ногами. Внутри всё похолодело, мурашки пробежались по спине, однако род занятий Гажила не способствовал излишней пугливости, а потому он решил вернуться в номер и всё обдумать. Подумаешь, стрёмный тип, сколько их у него было? Он и сам не особо располагающий, но было в этом сводном брате нечто жуткое, и до боли родное, от чего парню становилось не на шутку неприятно. Последующие несколько дней сменялись спокойно и незаметно. Гажил продолжал работы, Леви приходила на съёмки, и стрёмный чудик через неделю забылся, а вот Леви расцвела. Результат превзошёл все ожидания, казалось, МакГарден нашла тот огонёк, что был ей так необходим, и это заставляло сердце обоих биться быстрее. Словно иссохшее зерно, что наконец упало в жирный чернозём, обильно смоченный водой, Леви начала расти и цвести на глазах. Они понимали друг друга с полуслова, и это было действительно прекрасно. Так прошла целая неделя, полная потрясающих снимков, из-за чего Гажил и вовсе забыл о своей основной работе. Он был влюблён в этот проект, в своё хобби, в свою модель, но голод не тётка, а потому пришлось сделать перерыв. Пару дней Гажил занимался основными заказами, вкладываясь на все сто, дабы быстрее вернуться к любимому занятию, но даже в таком ритме… Особенно в таком ритме, необходим отдых. В тот вечер было довольно холодно, градусов пятнадцать, что благотворно влияло на замученную голову, а потому Гажил решил посвятить его прогулке. Пустынный парк, фонари светили, разрывая мрак над бордюрами и аккуратными дорожками, и ни одной души. Идеальное место для одинокого художника, дабы подумать о будущем и жизни. Сколько он так гулял, он бы даже не вспомнил, однако, когда посмотрел на часы, было уже далеко за полночь. Провинция – штука такая, тут все ложатся спать после девяти, и это было на руку для человека, который хотел побыть наедине с собой. Он думал о том, как быть с Леви и что делать дальше, ведь всегда избегал контактов с семьёй своей будущей «серьги». Роуг. Эта та ещё заноза в заднице, которая спутала ему все планы, но больше его волновала фраза, которую он сказал. Что это? Угроза? Забота о сводной сестре? Но вовсе не это не давало брюнету спать по ночам. Он не мог понять, почему ему кажется, что Роуг не просто заботливый братик. Тут что-то другое, куда более страшное и опасное… У него взгляд хищника. От дурных мыслей Гажила отвлёк тихий тонкий женский голосок, который напевал незатейливую мелодию где-то метрах в сорока от мужчины. Сказать по правде, Гажил испугался не слабо, а потому резко обернулся и затаил дыхание. Ещё бы! На улице полночь, а тут в тёмном парке кто-то песни распевает! Честно, он даже не понял, что увидел. Действительно, в метрах сорока от него, по параллельной дорожке шла, вроде как, молодая девушка. Между ними была редкая лесополоса, а потому он не мог нормально её разглядеть, и всё же что-то ему в ней не понравилось. Самое её нахождение тут посреди ночи было, мягко говоря, странным, а потому, без какой-либо задней мысли, мужчина слегка углубился в лесополосу, затерявшись во мраке и пригляделся. Никакого злого умысла, обычное природное любопытство. Он до сих пор видел её довольно плохо, но это не помешало особе навести немало жути на маргинала. Издалека это была обычная молодая девица, она даже не совсем шла, а словно танцевала, заскакивая на бордюр и спрыгивая обратно. Настроение её явно было более чем приподнятым, не смотря на поздний час, но вовсе не это заставило Гажила поёжиться. На ней была лёгкая белая сорочка, а ещё она шла босиком, и это не смотря на пусть и не мороз, но очень даже нетёплое время. Она словно не замечала ничего вокруг, витая где-то в облаках, скача по бордюру и напевая незамысловатую мелодию. «Наркоманка»: сразу подумалось брюнету, и тут он решил присмотреться. Помимо непонятной одежды «не по сезону», молодая прелестница обладала длинными волосами, что спускались ниже пояса, однако не успел парень уловить мелькнувший в голове образ, как красавица выскочила на свет фонаря, прокрутилась вокруг своей оси, и тут же продолжила свой путь. Холодок пробежался по спине, алые глаза расширились в недоумении, а ноги медленно и осторожно повели вслед за незнакомкой. Фонари стояли неплотно, оставляя участки тени, а потому девушка, то выходила на свет, то возвращалась обратно в темноту. Он точно что-то видел, не понял, что, но ждал, пока она снова повернётся. Она не шла, а танцевала, а потому очередной вираж заставил парня всецело убедиться, что девка «под кайфом». На всём её теле были какие-то синяки, но они были какие-то непонятные, в тусклом свете он не мог разглядеть, что именно видит, как вдруг на весь парк раздался громогласный мужской голос: - Венди! Гажил чуть не обделался, а вот девушка резко замолчала и остановилась, как по команде, словно ждала её. Она не испугалась, не вздрогнула, она просто остановилась, механически выпрямилась по стойке смирно и развернулась назад. Под одним из фонарей стояла фигура, и, чёрт подери, Рэдфокс узнал этого психа. - Домой. – скомандовал Роуг, доставая огромный плащ и расправляя его. На негнущихся ногах, подобно огромной кукле, однако с упорством настоящего военного, девица, в прямом смысле, промаршировала до Роуга и остановилась прямо напротив него. Было темно, фонари светили неярко, но на фоне сводного брата внезапно обретённой модели девушка имела какой-то неестественный цвет кожи. Сложно судить, какой именно, но он существенно отличался от мордашки Роуга. Он не сказал ни слова, а лишь накинул на девушку плащ, натянул капюшон до носа и стремительно повёл из парка. Он не заметил Рэдфокса в темноте деревьев, а вот Рэдфоксу на свет не хотелось выходить совсем. Венди. Сознание уцепилась за эту ниточку, а память услужливо подкинуло образ чокнутого паренька в придорожной кафешке. Честное слово, вот если это прикол, то он настолько хреновый, что даже серийный маньяк его не оценит! Глумятся ли эти двое над несостоявшимся женихом, аль просто людей пугают, но выглядело это реально крипово. В темноте брюнет простоял ещё где-то минут двадцать, после чего осторожно решил направился в сторону своего отеля. В том, что у братка Леви явно «не все дома», он убедился на все сто, а это сильно усугубляет положение дел. Одно дело, когда у тебя ненужный свидетель, и совсем другое, когда он двинутый на всю башку псих! Они непредсказуемые, так ещё и хер пойми, агрессивные, или нет. Он не выспался в ту ночь, а потому проспал будильник, забыл камеру, пришлось возвращаться, попал под дождь, а если одним словом: день не задался с самого утра. Техника не пострадала, чего не сказать о шевелюре, с которой всё ещё стекала вода. Настроения на работу не было вообще, но Леви уже пришла, а потому надо было начинать. - Доброе утро! – лучезарно улыбнулась девушка. - Доброе. – сквозь зубы прошипел мужчина и посмотрел на светящуюся от счастья девицу. – Ты сегодня в хорошем настроении. - А ты нет? – в карих глазах мелькнула лёгкая тревога. – Что-то случилось? - Да так… Не выспался. – честно признался парень, осторожно глянул на свою модель и немного криво улыбнулся. – Слушай, Мелкая, тут такое дело. Я вчера подышать вечерком вышел в парк местный… Скажи, у твоего братца развлечение такое, с подружкой людей пугать? Леви, ты меня слышишь? Но Леви ничего не ответила. От хорошего настроения не осталось и следа, она резко сжалась в комок, и казалось, сейчас просто заплачет. Такая реакция не слабо напугала парня, отчего он отложил фотоаппарат и повернулся к девушке уже полностью: - Лев… Я что-то не так сказал? - Я… Не знаю. – почти шёпотом выдохнула модель и посмотрела на мужчину. – Я не знаю, что он делает, и с кем ходит по ночам. - Леви, послушай… - У меня кроме Роуга никого нет. – сколько же отчаяния и обречения было в этом голосе. – Он заботится обо мне, действительно любит меня, как сестру… Но иногда я его боюсь. Я знаю, что он никогда не сделает мне ничего плохого, но он меня пугает. Он уходит по ночам, и я не знаю, куда именно! Он ничего мне не рассказывает, ничего не говорит, ни во что не посвящает… Я думаю… Я пойду. Гажил и пикнуть не успел, как Леви буквально подорвалась и вылетела из студии. И как бабы умудряются так быстро дёру давать!? Когда Гажил выбрался из закромов техники, крохотной модели и след простыл. Нет, это дело не горит, в отличии от уже явно накалившегося очка маргинала. Он не знал, почему именно, но у него почему-то очень чётко во голове засела мысль, что он явно не на своей территории, и его тут совсем не ждали. Маньяки, насильники, убийцы… Коллекционеры – это территориальные хищники, которые ревностно защищают локацию, которую обосновали. Это, как два тарантула в одном террариуме: их можно кормить до отвала, пока брюхи не лопнут, всё равно один второго замочит, просто так, потому что это его «террариум». Чёртов кофе, чёртов обед в дешёвой забегаловке, а мыслей меньше не становилось. Может он себя накрутил? Может это просто паранойя? Мало ли чудил на свете, одни сатанисты с проповедниками чего стоят? Ну устраивает мужик какие-то пранки в парке посреди ночи, может социальный эксперимент ставит, а быть может просто блог ведёт, канал в ютубе? Ладно этот псих, но та девка. А может он дилер, дурь толкает, малолеток всяких на иглу подсаживает, и давайте не будет о том, какие мы все моралы-аморалы! Когда жизнь повернётся жопой, захочется жрать, а работы не будет, сам на панель пойдёшь, что уж говорить про «поиск кадров», тем более тут ещё и сестрёнку кормить надо. Да, просто чудила со своими тараканами, и ничего больше. От этой мысли стало малость легче, а потому парень просто поднял голову и уставился в угол, где висел телевизор. Какой-то репортаж местного разлива, про вандализм на кладбище. Разрыли какую-то старую могилу, спиздили кости, и это уже третий фиксированный случай за последние два месяца. Ну вот скучно людям в деревне, развлекаются, как могут, но зачем пиздить кости!? Кому они нахрен сдались!? Гажил аж представил эту картину: прыщавый дрыщ-ботаник, под покровом ночи, залезает в дом сексуальной одноклассницы, лезет в тумбочку, дабы спиздить трусики, а оттуда черепа вываливаются, и метафора «скелеты в шкафах» выходит на совершенно новый качественный уровень! Эта мысль заставила фотографа улыбнуться, но ему предстояло ещё очень много работы, а это значило, что нужно было искать вдохновения. Почему-то этот репортаж засел у него в голове, и он реально захотел посмотреть, что же там твориться на этом кладбище, а потому направился туда сразу же, после обеда. Надо признать, не так он представлял себе «вандализм на кладбище». У него в голове чётко сложилась картина разбитых и изрисованных надгробий, на фоне разрытых могил, а тут была в корне иная ситуация. Никаких особых признаков чужого присутствия, да и единственное, что говорило о факте эксгумации трупа, лишь рыхлая земля и несколько обломков костей, явно утерянных, толи в спешке, толи в темноте. Этого бы даже никто не заметил, если бы не встревоженные частыми визитами «расхитителей могил» родственники. Могила была присыпана землёй, даже легонько примята, что явно говорило о нежелании «вандала» быть обнаруженным. Странно. На сатанистов или каких-то других еретиков не очень похоже, так как те из своего творчества делают целое шоу, а здесь словно действительно пришли именно за костями и ничем больше. Вопросов становилось всё больше и больше, но Гажил решил пройтись по рядам. Что-то ему не нравилось в окружении, он даже не понимал, что именно… А потом, как понял… Половина могил имела рыхлую почву, и даже если это можно было свалить на встревоженный родственников, то на некоторых заброшенных поросла трава, и тут до парня дошло. Кипиш подымают живые родственники, но тут заброшена половина могил, и из них половина разрыта. - Фух. – нервно выдохнул мужчина, оглядывая не разрытые горки. Кем бы ни был этот псих, он явно орудовал лопатой лучше, чем многие, аккуратно заметая следы, так как спалиться в подобном деле всего три раза, разрыв бессчётное количество могил, это реально талант. Тут не было пантов, а лишь аккуратная работа профессионала, но это не меняет другого вопроса: кому нужны трупы, так ещё и в таком количестве!? Психопат, или Кладоискатель!? Хотя это одно и тоже. Он – фотограф, а не журналист, так что это не его профиль, хотя идея провести своё расследование всё же мелькнула. Было бы забавно, но лишняя активность вокруг него, так ещё и с полицией… Нет, полюбовались эстетикой профессиональных гробовщиков, и вернулись к своим делам, у него и без этого работы по горло, надо ещё попытаться свою модель вернуть, а то что-то он отвлёкся. Она так и не сказала, где живёт, а спрашивать у посторонних – верх недальновидности, а потому как профессиональный «паук», Гажил затаился, и вскоре она сама к нему пришла. Она очень извинялась за своё поведение, обещала, что больше этого не повториться никогда. Последующая неделя съёмок вновь сгладила все углы между моделью и фотографом, причём настолько, что она даже позволила себя проводить, и Гажилу предстала скромная, но довольно уютная обитель. Крохотный домик на окраине, маленький сад и ничего лишнего. Минимализм в действии. В тот вечер она пригласила его выпить чаю, а Гажил, как и положено джентльмену, принял приглашение без какой-либо задней мысли. Ничто так не сближает людей, как чашечка изумительного чая на уютной кухне, такой же маленькой и миленькой, как и её хозяйка. Они засиделись допоздна, и, дабы не спугнуть и без того напуганную девицу, Гажил попрощался и направился в свой отель. Магнолия была крошечной провинцией, которую пройти можно было насквозь за час, а при комплекции Гажила, это от него гопота будет бежать в переулках. На это был весь расчёт мужчины, когда Рэдфокс решил пройтись до дома пешком, и какого же было его удивление, когда он оказался неверным. На улице была темень, хоть глаз выколи, если не считать редких фонарей, а потому мужская фигура с мешком навела не мало жути. Он шёл по противоположной стороне дороги, не глядя, словно на автопилоте, и почему-то Гажил совсем не удивился, когда узнал это личико. - Привет, Роуг. – с нескрываемой опаской поздоровался Гажил. Парень ничего не ответил, а лишь продолжил идти в сторону дома, от чего фотограф лишь ещё больше насторожился. – Эй, брат, ты в порядке? Тебе плохо? Но тут сводный брат резко остановился, сбросил мешок на землю, и довольно резко повернулся. Идея с дилером резко отпала, потому что тут был натуральный торчок, и ещё пойми, кому из них двоих стоит нервничать больше. Этот взгляд описать было невозможно, потому что в нём одновременно улавливалось желание разорвать всех на части, и спрятаться в самую глубокую нору, какую только можно найти. Роуг смотрел на Гажила так, словно перед ним стоял зверь, который вот-вот на него нападёт, и, если ему придётся драться, он будет биться до конца. - Ро-о-оуг. – тихо прошептал мужчина. – Ты вообще меня слышишь? - Уходи. – рвано выдохнул парень, а голос предательски дрогнул. - … - Гажил смерил паренька ну очень болезненным и сочувственным взглядом, после чего спиной попятился в сторону дома. – Хорошо. А что в мешке? - Уходи. – тут голос стал уже более твёрдым, как и взгляд. - Уже ушёл. – криво улыбнулся Рэдфокс, не поворачиваясь к парню спиной и пытаясь не смотреть на клубы грязи, которыми были буквально в сантиметр толщиной залеплены ботинки Роуга. – Ты это, как придёшь, за компом не засиживайся. Тебе бы поспать. Роуг ничего не ответил, он лишь неотрывно глядел и неподвижно стоял, до тех пор, пока Гажил окончательно не скрылся из виду. Дойдя до своего номера, брюнет вообще не хотел думать, ни о мешке, ни о грязи, ни о раскопанном кладбище, хотя сознание упорно склеивало эти дела. Всё это дико странно, дико жутко, у Роуга явные проблемы, либо с башкой, либо с наркотиками, а перспектива набить себе сорок четвёртую серёжку резко стала казаться не такой заманчивой. Этот ненормальный знает его в лицо, знает его имя, и чёрт тебя подери, что у него в это черепушке твориться?! Каждый уважающий себя маньяк знает, что можно связываться с убийцами, с насильниками, с любыми «цивилизованными аморалами», среди которых нет торчков, фанатиков и прочих дуриков, раскапывающих могилы. С ними только свяжись, так они и тебя раскопают! Нет, с этим надо завязывать и реально валить, причём, чем скорее, тем лучше. Принципы принципами, а лишь умение взвешивать все за и против позволили ему до сих пор гулять на свободе с сорока тремя серёжками. Он не спал всю ночь, до тошноты продумывая то, что скажет Леви, и почему-то на душе стало малость гадко. Может он расклеился, так сказать, влюбился? Имеет шанс на нормальную жизнь, начать всё с начала, остепениться, завести семью? От этой мысли он не смог сдержать смешок. Всё, как в библии! Покайся в грехах, и бог тебя простит. Бог то может и простит, а вот зона есть зона, и там не прощают ничего, как и в уголовном кодексе. Нет, его жизнь тут, на шикарном внедорожнике колеся по миру, собирая коллекцию из изумительных «серёжек». Одна сорвалась, но что поделаешь, не всегда всё складывается так, как тебе того хочется. Не сказать, что для Леви это стало ударом, но своего огорчения она скрыть не смогла. Она уже давно разочаровалась во всём этом мире, но к такому явно была не готова. Они сидели всё в той же забегаловке, а карие глаза неотрывно косились на приличного размера конверт. Этих денег ей бы хватило на то, чтобы несколько месяцев не думать о заработке вообще, но вместо радости в горле стоял ком. - Тебе правда надо уехать? – голосок внезапно похорошевшей девицы сейчас звучал ещё тише и затравленнее, чем при их первой встречи. – Может… - Мне нужно ехать, Леви. – широкая ладонь мягко накрыла дрожащую ручку. – Работа, дела. Всё было хорошо, но теперь я должен уехать. Карие глазки заблестели от слёз, однако она смогла всё же их сдержать. Неведомыми силами, Леви смогла-таки улыбнуться, аккуратно перехватила руку парня и сжала. - Может хоть на чаёк зайдёшь? – дрожащим голосом выдала девица. «А почему бы не зайти на чаёк?»: подумалось брюнету и пара направилась в сторону дома Леви. Она была морально раздавлена, даже не догадываясь, как сильно ей повезло лишь по воле случая, а Гажил лишь опасливо косился по сторонам. Он хотел покинуть это местечко, как можно скорее, а потому даже не заметил, как они дошли до дома МакГарден. На ватных ногах она вошла в дом, совершенно отрешённо прошла на кухню, и не менее отрешённо заварила чай. Деньги её сейчас волновали меньше всего, да и фотографии тоже, она ходила туда за другим, за тем, чего в её жизни никогда не было прежде. Гажил же пытался выглядеть естественно, но поганое чувство упущенного момента не давало ему нормально думать. А вообще надо валить из этого дома, пока брательник не пришёл, но Леви не торопилась спроваживать гостя. Ни Леви, ни Гажил, не вспомнили бы о чём говорили, но тем не менее, говорили до самой темноты. Время было уже поздним, нужно было собираться и уходить, однако стоило Гажилу лишь подняться со стула и направится к выходу, как Леви тут же подошла к нему и крепко обхватила за талию. Хрупкие плечи задрожали, послышались тихие всхлипы, а Рэдфокс лишь тяжело вздохнул и погладил свою модель по голове. Он просто ненавидел, когда девицы плакали, однако для поддержания образа сочувствующего парня надо было проявить нежность. - Всё хорошо, Леви. – парень аккуратно наклонился и поцеловал голубую макушку. – Жизнь продолжается. Но девушка ничего не ответила, а лишь подняла на фотографа заплаканные глаза, крепко перехватила руку и потянула куда-то в сторону тёмного коридора. Темень была, хоть глаз выколи, а потому он не сразу заметил дверь, что вела в маленькую комнатку. Ни сказав ни слова, Леви буквально втянула мужчину туда и наскоро захлопнула двери. Сказать по правде, Гажил опешил, а потому не сразу сообразил, когда девица обхватила его шею и буквально впилась в губы. Боги, столько страсти, Леви отдавалась так, что казалось, ни то, что в последний раз, казалось, самого «завтра» не наступит. Закусывая проколотые губы до крови, цепкие пальчики умело зарылись в шевелюру. Ей было плевать на всё и всех… И Гажилу тоже. В голове обоих явно помутилось, крепкие руки сжали талию, волна желания накрыла беспощадно, от чего брюнет сам не заметил, как повалил Леви на кровать. Горячее дыхание обожгло шею, и Леви протяжно проскулила. Вот тут уже сорвало последний предохранитель, а Гажил забыл и про чокнутого братца, и про то, что ему бы лучше отсюда сваливать, да и пошло вообще всё в одно место! Жадно закусывая молочную кожу, мужчина буквально содрал с девушка всё тряпьё и кинул взгляд на свой трофей. Ничего необычного, всё миниатюрно и аккуратненько, но это не мешало ни девушке, ни мужчине отдаться желанию, в первый и последний раз. Избавившись от всего, что стояло на пути, Гажил до боли впился в губы, не встречая никакого сопротивления, но вовсе не это его удивило. Скромная девочка вдруг проявила какую-то несвойственную для девственницы сноровку и напор, и, словно прочитав мысли мужчины, Леви, не без труда оторвалась от губ и тихо прошептала: - Ошибка прошлого. «Ошибка прошлого»: эхом отозвалось от всех извилин в голове брюнета. Нет, он не был раздосадован или что-то ещё, просто теперь у её прошлого будет ещё одна ошибка, как и у его, но это будет завтра. Горячая плоть едва ли не на правах хозяина вошла в разгорячённое лоно девушки, от чего Леви протяжно застонала и откинулась на подушку. Никакой нежности, ласки, только животная жажда и страсть. Мысли о мешке, могилах и чокнутом братике остались где-то у порога, цепкие пальчики с острыми коготками оставляли за собой кровавые полосы на спине и шее фотографа, а аккуратные зубки грозились разорвать губу в клочья. Напряжение достигло апогея и Леви почувствовала, как внутри растеклось что-то тёплое, однако, по глазам обоих было видно, что это только начало. Ловко ухватив прелестницу за бёдра, Гажил усадил её к себе на колени и крепко сжал в руках уткнувшись в шею. Её запах просто сводил с ума, а цепкие пальчики то и дело грозились оттяпать добрую часть прядей на голове. Дальше, всё было, как в тумане, Рэдфокс бы и не вспомнил, до сколько это всё продолжалось, но даже рассудок имеет свойство возвращаться. На часах было около половины четвёртого ночи, об подоконник бились крупные капли дождя, а Гажил мерно глядел в потолок, пытаясь не отключиться. В комнате было довольно темно, и всё же, повернув голову, мужчина смог разглядеть спящий силуэт молодой девушки. Леви так безмятежно спала, отвернувшись к краю и прижавшись спиной к мужчине, девица видела уже седьмой сон, чего не сказать о фотографе. Бессонная ночь дала о себе знать, так ещё и «излишняя активность» способствовала к том, чтобы буквально завыть от бессилия. Алые глаза слипались, но спать было нельзя. Завтра будет куча вопросов, слёз, криков, просьб остаться, признаний в любви, клятв в верности, а там, не приведите боги, ещё и братик подтянется. Нахрен. Если валить, то лучшего времени, чем сейчас уже не будет. - Леви. – тихо позвал парень и осторожно взял прелестницу за плечо. – Леви, ты меня слышишь? Она спала, как убитая, от чего на душе стало немного гаденько, но всё же спокойно. Медленно и осторожно выскользнув с кровати и одевшись, Гажил в последний раз посмотрел на свою «несостоявшуюся серёжку», и губы тронула легкая усмешка. Будем считать – это памятный брелок. Осторожно прикрыв за собой дверь, Гажил вышел в тёмный коридор, грузные мысли терзали голову, а чувство незавершённости раз за разом окутывало несчастного маньяка. Он не привык оставлять дела незаконченными, и, к сожалению, далеко не впервой ему приходиться это делать. Осторожность. Только осторожность и дальновидность – залог свободного существования. Воля одна, а «серёжек» много. В потёмках в незнакомом доме найти выход было довольно проблематично, и всё же, на ощупь, он уверенно шёл к входной двери. Свет включать было рискованно, лучше втихаря, без лишних экзекуций и шумов, просто выйти и исчезнуть. Открытые двери и тумбочки сбивали крупногабаритного парня, а злосчастный тёмный провал в стене и вовсе чуть не отправил того в свободный полёт. Видимо это была дверь в подвал, потому что тусклый свет, явно от маленьких окошек, шёл откуда-то снизу, но парень решил не вдаваться в подробности, и уж тем более в планировку здания. Сейчас единственная дверь, которая его беспокоила – это выход. Вдруг в нос ударил какой-то до боли странный, сладковатый запах, просто дымка, но этого было достаточно, чтобы во рту скопилась слюна, а к горлу подкатил комок. Тухлятина, словно в мусорник бросили остатки мяса, и они загнили. Ладно, кулинарные и гигиенические пристрастия оставим на совести хозяев, а сейчас… Быстрая цепь лёгких шажков пронеслась из одного угла гостиной в другой, от чего Гажил резко оцепенел и затаился. Это было очень тихо, шустро и почти невесомо, словно ребёнок, которого обнаружили во время пряток, и он пытается перепрятаться. Вот сейчас стало не на шутку стрёмно, а потому Гажил бесшумно начал отступать назад и едва не навернулся, когда рука не нашла опоры в стене. Проклятая подвальная дверь всё так же была открыта, едва не выдав местонахождение беглеца, но сейчас нужно было затаиться, что было практически непосильной задачей. Хотелось орать матом, разнести всё вокруг, так ещё и этот мерзкий запах. Откуда он вообще!? Быстрая чреда шагов раздалась вновь, на этот раз она вела из гостиной в кухню, и в этот момент перед мужчиной мелькнула фигура, всего на мгновение, пока не скрылась за углом, но этого было достаточно, чтобы Гажил усомнился в собственной адекватности. Нет, там не было болотной кикиморы, которая ползала по стенам, совершенно обычный силуэт, по-видимому, молодой девушки с длинными волосами, который просто прошёл… Просто прошёл из гостиной в кухню совершенно обычным коротким прогулочным шагом… Но со скоростью, которой позавидовали бы даже олимпийские чемпионы. Было такое ощущение, как в кино, словно засняли прогулку, а после включили на быструю промотку вперёд. Но то было кино… Честно говоря, Гажил был уверен, что после сорока трёх проколов на теле, бояться он не может априори, но сейчас он стоял, оцепенев от ужаса, пока в косматой голове хаотично мелькали мысли, цепляясь за любое логическое объяснение. В приведения он не верил, в загробную жизнь тоже, а про души умерших, что пришли ему мстить и подавно… Но тогда почему так страшно? Вдруг с кухни послышалась какая-то тихая незатейливая мелодия, которую напуганный маргинал невольно узнал. Ту же самую мелодию он слышал в парке, и, как ни странно, но это добавило какой-то уверенности в себе и слегка погасило волну ужаса. Хорошо, он признаёт, это самые ебанутые на всю голову пранкеры, но они реально профессионалы. Он перерезал сорок три глотки, но так обосрался в первый раз. Они достойны реального уважения, а ещё того, чтобы им набили рожи так, что маски на свои приколы больше не понадобятся никогда! Ни один хирург эти морды больше не соберёт!!! Глубоко вдохнув и выдохнув, мужчина выпрямился и, неуверенным шагом направился вперёд. Это однозначно мастера спецэффектов, но он по-прежнему бугай под два метра и метр в ширь, что ему сделают? Не успел Рэдфокс сделать и двух шагов, как вдруг фигура всё той же походкой, на сверхскоростях вышла из кухни, резко повернула в сторону тёмного коридора, где стоял гость, за доли секунды обошла его стороной и скрылась где-то в темноте. Гажил не успел даже испугаться, осознание пришло спустя пару секунд, а липкий ужас пробежался по телу. Чем бы ни была эта хрень, но она сейчас там, в тёмном коридоре… За его спиной. «Просто иди вперёд»: отчётливый голос разума ещё не переходил на мат, но уже повысил тон. Мда, весело, наверное, Леви живётся с её братиком и его полоумной подружкой, но пусть эта семейка Адамсов сама разбирается со своими шизиками и скелетами в шкафах. С ебанутыми боятся связываться даже маньяки, а потому ну их нахрен, а сейчас надо просто взять и… Опять незатейливая мелодия раздалась теперь уже в паре метров со спины, и очень медленно приближалась. Толи прикол у этих шизиков такой, толи нервы на пределе были, но Гажилу показалось, что запах тухлятины стал сильнее, пальцы до вмятин вжались в косяк двери подвала, как вдруг мелодия затихла, а нечто поравнялось с Гажилом. Едва ли не со скрипом, мужчина смог только перевести глаза, как тут ему предстало то, что вполне могло сойти за декорацию к дешманскому фильму ужасов. Клише на клише. Молодая девица, лет двадцати, плюс-минус, в какой-то белой грязной сорочке, совершенно босиком, стояла в полуметре от Гажила, глядя куда-то в сторону выхода. Длинные спутанные волосы до пояса и какие-то синяки по всему телу, более сказать про внешний вид было сложно, так как было очень темно. Нет, она не билась в конвульсиях, не ползала по стенам, не орала: «Мозги!!!», она просто стояла, и смотрела в сторону входной двери. Сколько они так простояли, минут пять, или час, Гажил бы не ответил, но вдруг она повернула голову. Разглядеть лица мужчина не смог в темноте, но кроме синяков, ничего необычного не увидел. Выражение было такое, словно её окликнули, или она на что-то отвлеклась, заметила необычное, и, спустя пару секунд улыбнулась. Так естественно и добродушно, так улыбаются новым знакомым: бескорыстно, открыто, дружелюбно… Словно они не стояли посреди ночи в тёмном коридоре. Она не моргала, не шевелилась, и почему-то Гажилу показалось, что она даже не дышит, а вот запах тухлятины начал реально резать глаза. Если бы не сумасшедший адреналин, он бы заблевал весь коридор, казалось, одно движение или малейший звук, и он выломает бетонную стену, чтобы выбраться отсюда. Но она не шевелилась, она стояла, словно из воска и просто улыбалась, как на фото. Спустя какое-то время страх начал легонько отступать, а окоченевшие мышцы обретать пластичность, от чего Гажил смог, пусть и сдавленно, но выдохнуть. Неведомыми силами, мужчина повернул голову в сторону проклятой девки, после чего улыбнулся так, что, казалось, он её сейчас просто сожрёт. - Малая. – буквально выдохнул брюнет, скалясь от уха до уха. – Я тебя сейчас ёбну. Она ничего не ответил, а всё так же, как восковая фигура стояла перед мужчиной, даже не думая хотя бы улыбнуться шире, или что-то ещё. Честно говоря, Гажил ожидал, что она хотя бы засмеётся, но это явно была первоклассная актриса, от чего очередные мурашки побежали уже от злобы. - Детка, я не шучу. – оскал начал медленно сменяться гримасой лютой ненависти. – Я тебе сейчас твой «улыбальник» так разобью, что не один хирург не соберёт. Она молчала и даже не моргнула. Она вообще не моргала, и ещё никогда прежде Гажил не испытывал такого психологического давления. Медленно, сантиметровыми движениями, переставляя пальцы по косяку, Гажил прижался к дверному проёму, что вёл в подвал. Мысль о том, что перед ним действительно обдолбанная наркоманка почему-то стала вытеснять идею про «актёрское мастерство», но стоило ему сделать шаг, как вдруг девица оживилась. Она выпрямилась по стойке смирно, улыбка стала более повседневной, а глаза шире. Она словно ждала команды, и, как ни странно, но она её получила. - … - Рэдфокс с минуту таращился на это нечто и тихо выдохнул. – Сгинь. Девица ещё с пару секунд смотрела на гостя, резко повернула голову и на негнущихся ногах направилась куда-то в сторону гостиной. Сказать, что брюнет обосрался – это промолчать, но мысль о том, что из этого чёртового дома надо валить укоренилась что есть мочи. - Так. – парень вытер выступивший пот с лица. – Просто выходим. Просто выходим на улицу и уезжаем, прямо сейчас. Однако не успел Гажил дочитать эту мантру, как из комнаты вновь послышалось приглушённое пение и шаги, словно в припрыжку, а спустя пару секунд, летящей походкой, в полу танце, миловидная девица в белой сорочке, снова вышла в коридор и невидящим взглядом окинула помещение. Она шла так же, как и в том парке, однако стоило траектории девушки поменяться в сторону брюнета, как внутри заиграл такой адреналин, что Рэдфокс вжался в косяк. - Я не шучу, манда ебанутая! – голос мужчины осип. – Я тебе сейчас так рожу размандосю!!! Никакой реакции и резких движений, она просто шла, напевая себе под нос какую-то мелодию, словно не видя ничего вокруг. Нервы были натянуты, как струна, всё тело напряглось от напряжения, и вот, когда обдолбанная девка подошла вплотную, явно грозясь обойти стороной, в чёрной макушке что-то переклинило, и Гажил со всей дури ударил девушку в лицо с плеча. Такой исполинской силы при его комплекции было бы достаточно, чтобы отправить в нокаут такого же бугая, как и он сам, но тут башку замкнуло ещё раз. Её занесло, верхнюю часть тела забросило так, что казалось, её спина переломиться пополам, но, вместо того чтобы упасть, она устояла на ногах. Она не вскрикнула, не вздохнула и даже не охнула, а просто согнулась в бок и замерла. С пару секунд она стояла в неестественной позе, от которой у Гажила чуть не свело все тело, однако дальше было жутче. Всё так же медленно, девица, без помощи рук и явных физических усилий, выпрямилась и посмотрела на брюнета. Она всё так же улыбалась, на её лице не было ни капли боли, или какого-то другого дискомфорта, она лишь неотрывно смотрела на брюнета, что был в паре минутах от нервного срыва. - Слышь, ты, сука! – вот теперь Гажилу было совсем не до смеха, и уголовная ответственность волновала его меньше всего. – Я тебе сейчас башку раскрошу если ты не свалишь нахрен! Я сказал: «Сгинь»!!! С этими словами мужчина замахнулся для очередного удара, и уже было нанёс его, как вдруг тоненькая ручка перехватила кулак и сжала. Мёртвая хватка девушки могла посоперничать со стальными тисками промышленных заводов, но истинный масштаб необъяснимого Гажил осознал лишь когда она сжала его руку. Хруст, пока ещё не ломающихся костей, но более чем ощутимый для маргинала, заставил мужчину сжаться от боли и с ужасом глянуть на девушку. Она всё так же улыбалась, мёртво сжимая кулак, грозясь, не то, что вырвать эту лопату, а раздавить его как гнилой банан. Откуда в такой прелестнице такая исполинская сила, Рэдфокс не знал, но лютая боль в руке заставила его бороться за свою конечность, после чего он схватился за шею свободной рукой и обомлел. Ледяная. Её шея была просто ледяной, как у покойника, а запах тухлятины стал настолько сильным, что даже адреналин не мог игнорировать рвотные позывы. Она всё так же улыбалась, даже не думая менять добродушного выражения лица, пока в хрупкой ладошке всё громче хрустел кулак напуганного фотографа. Боль стала настолько нестерпимой, что на алых глазах невольно навернулись слёзы, но стоило Гажилу уже расстаться с рукой, как вдруг сильный удар пришёлся куда-то в поддых, а сам парень спиной полетел в проём подвала. Сознание улавливало происходящее с каким-то запозданием, неистовую боль от удара под рёбрами Гажил осознал уже на половине полёта в подвал, а соприкосновение с полом и вовсе не заметил. Всё резко потемнело, и рассудок провалился в пустоту. Сколько он так пролежал, он не знал, но, когда очнулся на дворе ещё было темно, а откуда-то сверху доносилось тихое пение и шустрые шаги. С трудом поднявшись на четвереньки Рэдфокс пытался не потерять сознание. Голова болела страшно, откуда-то с затылка капала кровь, тошнота уже мучала от явного сотрясения, а не запаха, и единственная мысль, что чётко засела в голове: «надо бежать». Именно бежать, а не идти и красться. Надо валить, сверкая пятками и выбивая окна, пока эти мрази не догнали, кем бы и чем бы они не были. На ноги парень подымался добрых минуты две, а когда поднялся, вообще пожалел, что не вылетел из помещения в тот же момент, как почуял неладное. Это место напоминало какую-то лабораторию чокнутого психа, тут были баночки с образцами, куча останков, непонятные пробирки, а вообще помещение было довольно большим. Лабораторные столы с ремнями, какая-то клетка в человеческий рост и сотни, сотни всевозможных инструментов. - Твою мать. – вот сейчас даже упырь наверху не выглядел таким страшным, как это место, из-за чего Рэдфокс рефлекторно выудил какую-то кочергу из угла и прижал к себе. – Так, спокойно. Сейчас тихонечко вываливаем отсюда и… - Почему ты тут? – раздался тихий мужской голос, от которого Гажилу показалось, он вот-вот отъедет кукухой. Взвизгнув, как девчонка, брюнет повернулся и увидел слегка потерянного Роуга, что смотрел на мужчину малость болезненным взглядом. Парень явно не был удивлён случайному появлению незваного гостя в своей обители, а вот Гажил меньше всего хотел тут кого-то увидеть. - Не подходи. – буквально прорычал фотограф и удобнее перекинул в руках железо. – Я не шучу. Проломлю череп. А вот в этот момент Гажил почувствовал себя в самом настоящем дурдоме. Роуг стоял в другом конце подвала, глядел на парня, как ни в чём небывало, как вдруг из-под длинной чёлки, что закрывала половину лица по щеке побежала слеза. Эта реакция заставила Гажил опешить, но стоило ему приглядеться, как Роуга стало колотить, словно от холода. Он всё так же стоял, после чего медленно потянулся рукой к толи пинцету, толи кусачкам, в темноте было непонятно, и медленно направился в сторону Рэдфокса. - А ну положи. – не своим голосом прорычал брюнет, вскидывая в руках кочергу. – Я не шучу, брат, прибью. - О… Ди… - дрожащим и заплетающимся языком выдал Роуг, медленно направляясь к незваному гостю. - Слышь, ты, шизик, я не знаю какой дурью вы с той мразью наверху закинулись, но я прибью вас обоих, если понадобиться! - Ос… Бди. - Что ты там бормочешь, ненормальный!? - … - тут Роуг вскинул голову, полные отчаяния и ужаса глаза наполнились слезами, а челюсть словно спёрло изнутри, но с неимоверным трудом он всё же смог вымолвить одно единственное слово. – Освободи. - Чего? – Гажилу думал он уже не может больше обалдеть. - Освободи. – голос паренька стал более звонкий, с явными слезами, перерастая в настоящую истерику. – ОСВОБОДИ!!! Как животный импульс, Роуг просто сорвался с места и бросился на Гажила. У того в руке были толи кусачки, толи пинцет, но по взгляду было видно, что он давно о них забыл, кидаясь на рожон, и даже не думая о габаритах противника и своих. Чего хотел этот торчок, Гажил так и не понял, так как словно подставлялся под удар, кричал, кидался прямо на лицо, открывая живот и шею, и в один момент ширму заклинило уже Гажилу. Это был просто рефлекс, страх и банальное состояние аффекта, но Гажил резко вскинул кочергу и буквально вогнал её в голову Роуга. Брюнета переклинило, включился банальный инстинкт выживания, а потому Гажил ещё раза четыре со всей дури ударил Роуга по голове кочергой, прежде чем отскочил в сторону и… Поверил в дьявола. Роуг не упал, он продолжал стоять, согнувшись в бок, с разнесённой наполовину головой. Мозги и крошка забрызгали всё в радиусе двух метров, один глаз вывалился на пол, половины головы просто не было… А он стоял, и словно о чём-то думал. Вдруг одна рука незадачливого торчка потянулась к отсутствующей части черепа, и словно начала исследовать наличие повреждения. Лицо было в мясо и залито кровью, но даже на нём улавливалась какая-то растерянность и словно неверие в происходящее. Медленно, терзая здравый рассудок Рэдфокса, Роуг поднял остатки головы и посмотрел оставшимся глазом на готового окочуриться с ужаса брюнета, после чего очередная слеза покатилась, а губы тронула лёгкая, едва заметная и полная благодарности улыбка. - Спасибо. – почти одними губами прошептал Роуг и начал медленно оседать на землю, не сводя глаза с брюнета. – Спасибо. Гажил стоял, как вкопанный и не знал, бежать в спальню будить Леви, аль бежать наутёк и звонить в дурку. В своём рассудке Гажил был не менее уверен, чем в рассудке кого бы то ни было в этом доме, но алые глаза лишь неотрывно глядели на Роуга. Сводный братик сидел ещё какое-то время, моргая уцелевшим глазом и тупо улыбался. Слёзы текли по одной щеке, потому что вторая была в мясо, и только спустя пару минут, остатки жизни вытекли на пару с несколькими литрами крови, и парень испустил последний вздох. Кукуху Рэдфокса было не спасти, но ещё можно было спасти задницу, а это значит, что нужно срочно… - Сломал! – раздался напуганный и даже какой-то дерзкий женский голос, от чего Гажил думал сейчас разнесёт ещё одну голову. Едва сдерживая визг, брюнет повернулся к выходу из подвала и увидел Леви. Девушка стояла в домашнем халате и с нескрываемым шоком смотрела на растянувшийся по полу труп брата с разбитой головой. Карие глаза были наполнены непониманием и даже страхом, но было в них что-то ещё, какое-то неприкрытое возмущение и досада, но сейчас Гажилу было совсем не до внутреннего состояния девушки. - Твой брательник – ебанат!!! – кричал Гажил, даже не думая опускать кочергу. – Он кинулся на меня… Он вообще… Под чем эта мразь вообще была!? - Половину башки снёс. – словно не слыша сказанного, Леви неотрывно пялилась на труп, в то время как на лице уже явно красовалась неприкрытая злоба. – Ещё и глаз выбил. - Чего? - Ты его испортил! - … – Гажил смотрел на Леви, как на идиотку, и уже сам начал терять терпение. – Леви, у тебя брательник отъехал!!! - Не переживайте, господин Рэдфокс… Он уже двенадцать лет как мёртв. Эти слова не сразу дошли до мужчины, до него вообще сейчас очень туго доходило, однако стоило Леви поднять глаза, как вдруг Гажил понял, что брательник возможно и не «урод в семье». Тяжёлый вздох разнёсся на всё помещение, в то время, как Леви выпрямилась и посмотрела на мужчину, а волна мурашек в очередной раз обожгла накаченное тело. В больших карих глазах не было ни грамма наивности или ребячества, холодный расчёт и блеск… Хищный блеск и не менее хищная ухмылка. - Знаете, господин Рэдфокс, а ведь я хотела доиграть с вами этот изумительны спектакль, но так уж сложилось… Что Роуг спутал мне все карты. – как-то даже грустно выдала девушка. – Досадно, но не критично. А вообще, раз уж на то пошло, то я большая фанатка ваших работ. Вы знаете, вы, конечно, этого не заметили, но я за вами наблюдаю уже довольно давно, и, по правде сказать, я хотела стать пятидесятой, но, видимо судьба решила, что мой номер… Сорок четыре. Даже не столько эти слова, сколько эта интонация и взгляд, заставили Гажила сжать кочергу до судорог в руках, а рассудок замкнуть окончательно, но кинуться на Леви он не успел. Лёгкий взмах руки и острая боль уколами пронзила грудь и руки. Гажил не успел даже сообразить, что происходит, как вдруг руки непроизвольно начали расслабляться, а дышать стало как-то очень тяжело, причём настолько, что уже спустя несколько секунд он начал задыхаться и осел на пол. - Лёгкие – пассивный орган. – деловито начала девушка, с любовью оглядывая какие-то иголки и выкладывая их на стол. – За его работу отвечают мышцы грудной клетки и живота, а потому, если они не способны двигаться, человек задыхается. Она не торопилась подходить к Гажилу вплотную, во всяком случае, пока нехватка воздуха не сказалась на его способности двигаться, а когда это произошло… - Расслабьтесь, господин Рэдфокс. Расслабьтесь. – Леви аккуратно подошла и посмотрела в уже выкатившиеся глаза задыхающегося мужчины. – Больно не будет… Вы вообще больше ничего никогда не почувствуете. Это была последняя фраза, которую смог уловить задыхающийся рассудок, прежде чем провалиться в пустоту. Холодная чернь и ничего больше, и, если честно признаться, Гажил не надеялся проснуться, но, толи судьба так распорядилась, а быть может карма всё же существует, а алым глазам суждено было открыться в новь. Он не знал, сколько проспал, не понимал, сколько сейчас времени, и что с ним вообще происходит, однако яркий свет рьяно резал глаза. Понадобилось время, чтобы понять, что именно происходит, но рассудок пожалел сразу, как в этом преуспел. Он лежал на каком-то столе, руки и ноги были крепко связаны ремнями, во рту был кляп, сверху светила лампа, но всё же в помещении было относительно светло, а потому он смог разглядеть, что там творилось, но повернув голову в сторону, Гажил чуть не отъехал кукухой снова. На соседнем столе, так же привязанный лежал Роуг, только без кляпа, пустой взгляд уцелевшего глаза таращился куда-то в пустоту, когда алые глаза заметили шевеление в относительной темноте. Всего в паре метрах от стола, на котором лежал фотограф, стояла припадочная девка, что чуть не оторвала ему руку, и буквально светилась от счастья, и только сейчас он смог её нормально разглядеть. Почерневший рот, явные следы некроза на теле, побелевшие и помутневшие глаза, мертвенно-зеленоватый цвет кожи и улыбка. Такая счастливая и полная любви. Грязная сорочка то и дело колыхалась, от непрерывных движений девушки, что не могла устоять ни на секунду, как вдруг к ней подошла Леви. На несостоявшейся жертве был уже медицинский халат и перчатки, а в руках какие-то спицы и иглы. Взгляд у неё был до боли серьёзный, собранный и даже возмущённый, явно говоривший о том, что дела в принципе то не очень и задались. Ловким движением рук Леви подхватила запястья и проверила рефлексы, после чего усадила на табуретку и побила молоточком колени. Одна нога отреагировала нормально, а вот вторая никак не хотела показывать результат, из-за чего Леви недовольно сморщилась. Выудив иголку, МакГарден спокойно воткнула её в ногу сидящей девицы, однако та даже не отреагировала. Улыбка не дрогнула, она сама продолжала напевать себе под нос какую-то мелодию, а Леви лишь убрала иголку и потёрла шею. - Венди? – тихо позвала девица с голубыми волосами. – Почему ты улыбаешься? - Я жду. – задорно выдал живой труп и тихо засмеялся. - Чего ты ждёшь? - Когда Ромео сдаст тест по математике! - И всё? - Через две недели свадьба! Вот тут Леви как-то немного обречённо отвела глаза в сторону и осмотрела помещение. Была в них какая-то досадная грусть и смирение, а МакГарден вновь глянула на покойницу и выдохнула: - Венди… Ромео сдал экзамен, закрыл сессию… А свадьбы не будет. – но Венди продолжала улыбаться, словно не слыша, что ей сказали. – Венди, ты меня слышишь? - Да! – счастливо выдала девушка на стуле. - Что я сказала? - Что Ромео сдал экзамен, закрыл сессию и свадьбы не будет! - А почему ты тогда улыбаешься? - Я жду, когда Ромео сдаст экзамен по математики, а через две недели свадьба! Вот тут Леви лишь понуро опустила голову, потёрла глаза, выпрямилась и посмотрела в потолок. Потянув явно затёкшую спину, девушка юркнула рукой в лабораторный халат и выудила оттуда диктофон, после чего приложила его к губам и нажала запись. - Дневник Леви МакГарден. – холодно, даже без намёка на эмоции, начала девица. – Изделие: Венди Марвелоус, двадцать лет на момент смерти, эксгумация тела проведена через месяц после захоронения. Очень хорошая сохранность трупа, частично связанная с опытной обработкой в морге, а также температурой в почве и влажностью. Причина смерти – разрыв сердца. – Леви вновь оглядела болтающую ножками девицу на стуле. – Сохранность мозговой ткани аномально высокая, после длительного процесса некроза, мозг сохранил участки, отвечающие за реакцию и логическое мышление, а также ряд самых ярких воспоминаний. Изделие способно самостоятельно решать простейшие задачи: открыть дверь, обойти препятствие, проявляется также частичный навык самосохранения. Изделие не проявляет агрессии, но способно на неё ответить без команды хозяина, что доселе не было задокументировано другими исследователями. Изделие Венди Марвелоус уникально в своём роде, из-за эмоционального импульса естественного происхождения, который вынуждает её возвращаться на место смерти. Первый зафиксированный самостоятельный эмоциональный позыв со стороны Изделия. Это – прорыв, коллеги. Тут Леви нажала на кнопку, явно останавливая запись, развернулась и совершенно спокойно пошла в сторону Роуга. Глянув на мужчину, девица в халате досадно поморщилась, убрала слипшиеся чёрные пряли с разбитого лба, и оглядела дыру в голове. Совершенно спокойно засунув пальцы, пусть и в перчатках, в голову своего «сводного брата», Леви и вовсе злобно зарычала, после чего смиренно выдохнула, вытерла руки, включила микрофон и продолжила. - Изделие: Роуг Чени. – вот тут девица уже не смогла сдерживать эмоций, с неприязнью глядя на мёртвого парня. – Двадцать восемь лет на момент проведения хирургического умерщвления частей мозга, отвечающих за волю и логику, а также общего клинического некроза. Двенадцать лет эксплуатации, внешних признаков разложения нет. Причина смерти мозга – открытая черепно-мозговая травма механического происхождения, с потерей мозговой жидкости в объёме тридцати процентов от общей массы. У Изделия так же отсутствует левый глаз, что делает возможным восстановление, но невозможным дальнейшую эксплуатацию. Роуг Чени всё ещё представляет интерес для исследования, потому что, как и в случае с Венди Марвелоус, что-то привело к аномальной активности мозга и способности самостоятельно совершать логические действия. Причины этому пока неизвестны, а дальнейшее исследование затруднено механическим повреждением, и всё же это позволяет выдвинуть теорию, что некротическое и хирургическое поражение мозга всё же возможно обратить. Доселе было известна способность мозга восстанавливать нервные клетки и общую мозговую ткань. Если же подтвердиться теория, что мозг способен к полной регенерации, после хирургической ликвидации участков у Изделий, прошедших клинический некроз, то это открывает бесконечные клади возможностей и в корне поменяет отношение к выражению: «смерть – не конец». С этими словами Леви выключила микрофон, ещё с пару секунд смотрела на Роуга и перевела взгляд на связанного Рэдфокса. Гажилу, казалось, он сейчас просто отъедет от ужаса, а вот Леви даже как-то добродушно улыбнулась и направилась дальше. Пробирочки, скляночки, баночки, пинцетики, Леви орудовала ими так, словно занималась этим всю жизнь. Хотя… - Знаете, господин Рэдфокс, я огорчена. – официально, словно с деловым партнёром, начала разговор Леви, не отрываясь от своего занятия. – Не могу ручаться, как у вас, а вот у меня не по плану пошло всё и сразу. Сначала я очень долго пыталась предугадать ваши дальнейшие действия, потом несколько раз теряла ваш след, а потом вы просто застали меня врасплох! Я вообще очень не люблю импровизировать, не нравиться мне это, но вы – человек спонтанный и импульсивный, а тут по-другому никак. Вы не представляете, каких трудов мне стоило вывести хозяйку из себя, и не представляете, какой ужас я испытала, когда Роуг пришёл меня встречать. У меня был шок, я просто не понимаю, почему это произошло, и тут, надо признать моя оплошность, непозволительная профессионалу моего уровня. Уже тогда надо было не списывать всё на случайность, омертвление тканей мозга, а задуматься, что что-то тут не так. Тут Леви собрала в охапку какие-то инструменты, обошла задорно напевающую какую-то мелодию Венди и начала раскладывать на столе, возле Роуга. Вытерев пот с лица, Леви заправила прядь за ушко, подошла к связанному Рэдфоксу и немного гаденько улыбнулась: - Ну-ну, господин Рэдфокс, давайте не будем сейчас уходить в россказни про моральные устои и человечность. Поверьте, эти качества не про нас с вами, да и в принципе ни про кого в этой комнате… Ну кроме Венди, конечно же. Тут цепкие пальчики с непередаваемой любовью зарылись в чёрные лохмы и начали осторожно зачёсывать длинные патлы назад. Столько нежности и заботы, словно мать, что пытается приласкать собственного ребёнка, но было в этом и что-то очень страшное. Неестественное. - Вы знаете, господин Рэдфокс, а я знаю о вас куда больше, чем вы думаете, и знаете, что? – тут девица даже как-то по-детски наивно улыбнулась. – Я вас не осуждаю. Я даже больше скажу… Мне очень нравятся то, как вы работаете, и, я бы даже сказала, что я ваша… Негласная поклонница. Я, в какой-то степени вами восхищаюсь, потому что… Я тоже, своего рода… Коллекционер. – тоненький пальчик подцепил чёрную прядь и начал монотонно накручивать её, пока карие глаза неотрывно глядели в ничего не понимающие алые. – Вы собираете «души». Невинные, неуверенные, непутёвые, а я… Нет, я не заманиваю наивных мальчиков в подворотню… Это скучно. Я иду выше, я собираю… Вас… Коллекционеров. Сказать, что Гажил потерял связь с реальностью – это промолчать. Рассудок всё ещё пытался придумать, как выскользнуть из ремней, но у этой больной чертовки явно всё было отработано далеко не за один год. - Вы верите в жизнь, после смерти, господин Рэдфокс? В то, что где-то там есть всеми любимые Рай и Ад? Вот и я не знаю. Я понятия не имею, что меня ждёт, после смерти, а вот что ждёт вас, я могу сказать. – по-философски начала Леви и немного гаденько усмехнулась. – Знаете, людей моей профессии в разные времена называли по-разному: колдунами, еретиками, алхимиками, сатанистами, список можно продолжать очень и очень долго, но почему-то за нашим ремеслом, в моём понимании совершенно незаслуженно укоренилось звание «некроманты». Я считаю, что это название просто в корне неверное, потому что принцип некромантии подразумевает общение с душами умерших, получение информации и выгоды от знаний покойника. Мне же абсолютно наплевать на души умерших, и куда они отправляются, меня интересует только… Тело, и знаете, а мы преуспели. Леви заботливо погладила мужчину по чёрным волосам, поднялась и направилась в сторону Роуга. Взяв какой-то пинцет, девица ловко поднырнула металлом в разбитую черепушку и выудила оттуда крупный кусок кости. С неё стекала кровь и остатки мозгов, а сама девушка не могла сдержать болезненный вздох: - Ну зачем вы так с ним, господин Рэдфокс? Тут же столько всего ещё можно было исследовать, а учитывая, какие аномальные свойства показывал мозг… Печально, очень печально. Ну что ж, придётся довольствоваться тем, что имеем. – вскинув глаза на мужчину, Леви вдруг увидела полный ненависти и ярости взгляд алых очей, но это ни на секунду не заставило её смутиться. – Вот только давайте не будем сейчас говорить о морали, господин Рэдфокс. Единственный, кто может о ней заикнуться – это Венди, но ей сейчас не до нас. – МакГарден вновь осмотрела осколок кости. – Сорок три, мой дорогой друг, и все молодые, невинные, серенькие, но от этого не менее жаждущие жить. У них была вся жизнь впереди, но потом они встретили вас, и вы внесли свои коррективы в их судьбу. Жестоко? Вопрос риторический, но от этого не менее интересный и захватывающий. Вы знаете, Рэдфокс, очень многие ваши «коллеги» считают, что я мщу за разрушенные жизни, но это не так. Мне глубоко наплевать на ваших девиц, и идеалы, которые вы им затирали, лично я имею конкретную цель. – Леви положила на стол пинцет с костью и улыбнулась. – Мы называем себя «Исследователями», преследуем мы лишь одну цель – вечная жизнь, а без познания смерти это невозможно. Нас немного, человек пятьдесят во всём мире, мы поддерживаем связь, но без лишней необходимости не контактируем. Это связано не только с идейными моментами и возможности чистоты экспериментов, но и с отсутствием должного «сырья». Мы – Падальщики, господин Рэдфокс, и нам для исследований нужна «гора трупов», желательно свежих. Вопреки ожиданий, в морге подобным ремеслом заниматься невозможно, потому что клиенты сих заведений очень ревностно относятся к мертвецам, что туда поступают. Какой-то приток дают могилы, но подобный промысел довольно рискован, да и, как вы уже заметили по Венди, трупы достать представляется возможность только спустя время, и не всегда это так удачно. Иными словами, два Исследователя на одной территории просто «умрут с голоду» … Но есть ещё два варианта. – Леви глянула на брюнета исподлобья. – Мы можем взять топор и пойти на улицы. Труп есть, его не найдут, но это грязно, да и чего греха таить, не самое приятное занятие, которое не соответствует нашей квалификации, а потому прибегают к нему очень немногие. Основная же масса придерживается второго варианта: мы идём по следам хищника… По вашим следам. Леви самодовольно вскинула подбородок и сдула голубую прядь с лица, без какого-либо зазрения совести, перехватила черепушку Роуга, засунула в неё руку и стала что-то отчаянно копать. Мозги хлюпали в голове, кровь текла на металлическую поверхность стола, Гажилу, казалось, сердце сейчас просто вырвется из груди, а на миловидном личике не дрогнул ни один мускул. Сколько мозгов ей пришлось перековырять она и не вспомнит. - Вы знаете, господин Рэдфокс, не могу сказать, что наши исследования нашли секрет вечной жизни, но нам удалось продлить её на неопределённый срок. – девушка выгребла всё содержимое из черепной коробки Роуга, вместе с уцелевшим глазом. – По нам не скажешь, но мы намного старше, чем выглядим. Под словом «намного», я подразумеваю не один десяток или даже сотню лет. Это и есть главная задача нашего ремесла, которую мы неустанно лелеем и холим в наших опытах… Но у медали две стороны. Вечная жизнь утрачивает интерес к мелким и ничтожным достижениям, приходит усталость и скука, что пожирает изнутри. Исследование становится рутиной, и, дабы скрасить своё существование, на помощь приходят «хобби». – ловко выудив глаз из кровавой каши мозгов и черепа, Леви хитро посмотрела на связанного маньяка. – Какое может быть увлечение у Исследователя, когда вся наша жизнь – это кости, плоть, трупы и прочие виды останков? Правильно! Мы коллекционируем самые интересные экземпляры! У моего коллеги была чудная коллекция физический уродств, но это скучно, банально, заезженно и неинтересно. У другого коллеги была коллекция аномальных превосходств, однако это те же уроды, только с другой стороны. Скучно, скучно, и ещё раз скучно, должна же быть интересная коллекция, и знаете… Я её нашла, только не у коллег, а у таких, как вы, господин Рэдфокс. Леви молча достала скальпель и начала вскрывать грудь Роуга так, словно резала мясо для отбивных. Никаких эмоций, даже толком не смотрела, что делает, а вот карие глазки то и дело косились на готового завыть брюнета. - Как я уже сказала, господин Рэдфокс, мы – Падальщики, а потому мы ходим по следам убийц. Конечно, в большинстве случаев это какие-то дурики с деревни, психи, шизофреники, неудачники и прочий сброд, который не жалко сдать. На самом деле повторные убийства со стороны одного человека крайне малы, в большинстве случаев это именно случайность или срыв, серийных не так много, а «коллекционеров» вообще почти нет. Это – особая порода серийных маньяков, крайне редкая, и знаете… Я вас собираю. – наивно и по-детски улыбнулась девица, вываливая кишечник Роуга на стол. – Нет, ну, конечно же, сначала мы наблюдаем за вами, приглядываемся, изучаем ваши вкусы и повадки, а уже после начинаем вас «ловить». Знаете, вопреки ожиданиям, это очень сложно и крайне выматывает, но, результат того стоит. Я не размениваюсь на дуриков и деревенских насильников, а потому у меня собралась уже не малая «коллекция коллекционеров»! Вот кто такой «Коллекционер»? Они бывают разные, но у всех них есть милая привычка собирать что-то от своих загубленных душонок. Тут Леви указала рукой куда-то в сторону стены, где любовно стояли банки с какими-то непонятными истлевшими останками. Некоторые из них сгнили настолько, что в них не угадывалась ни одна часть тела, однако на них не было ни пылинки. Гордая до невозможности, Леви оставила Роуга и подошла к баночкам, глядя на них, как на самое дорогое и указала пальцем на одну из склянок: - Я собираю ваши сердца. Вот, смотрите, Рэдфокс, его звали Бакус. Типичный представитель среднестатистического быдла, его жертвами становились доступный девицы, как правило «ночные бабочки». Он бы даже не попал в эту коллекцию, если бы… У Бакуса было странное и очень интересное увлечение: он собирал золото. Знаете, со стороны это казалось обычным грабежом, подумаешь убил и ограбил, но тут не всё так просто. Только пятьсот восемьдесят пятая проба, только самое дорогое и лучшее, и, что самое странное, он частенько имел финансовые проблемы, но при этом ни разу не заложил побрякушки в ломбард. Он не пытался их продать, и держал только при себе, как самое дорогое, как трофей… Коллекцию. Ладно, идём дальше! – тут девушка указала уже на другую баночку. – А вот тут у нас Дрой. Это на самом деле был довольно странный и очень неклассический экземпляр. Вы знаете, Дрой вообще был довольно некрасивым и очень тучным мужчиной, его жертвами становились женщины за сорок, как правило разведённые или брошенные, а собирал он, ну уж извините меня за такие подробности… Трусики. Ещё очень интересной особенностью было то, что Дрой сначала убивал своих жертв, а уже после вступал с ними в половую связь, но это, как говориться: «на вкус и цвет товарищей нет». А вообще знаете! А ведь Роуг тоже Коллекционер! – тут девица указала на вспоротый труп с пустой черепушкой на металлическом столе. – Роуг уже классический пример, более понятен для вас, господин Рэдфокс. Его жертвами становились девочки до десяти лет, и у него была просто изумительно милая коллекция маленьких миленьких цветных заколочек для волос. Это ж можно умереть от умиления, если не знать, как они к нему попали. А вообще список этот можно продолжать очень долго, у каждой баночки есть история, но… - тут карие глаза буквально вспыхнули. – В моей коллекции есть две жемчужины, о которых я просто не могу не упомянуть. Вы знаете, Рэдфокс, я просто ненавижу в мужчинах тупое животное либидо. Мне нужна эстетика и красота. Леви медленно прошла почти в самый конец полки и любовно погладила одну банку. Что бы там ни было, оно уже давно истлело и растворилось, в чём бы ни плавало, а МакГарден с придыханием продолжила: - Его звали Жерар Фернандес. Он был звездочётом при храме в церкви, а также писарем и просто интеллигенцией того времени. Невероятно манерный и воспитанный, начитанный и образованный, способный поддержать любой разговор… Но у него была слабость. Он был эстетом, и до исступления обожал… Огненно-алые волосы. Он обожал их так сильно, что у него была целая коллекция невероятно красивых алых кос, а вот красавиц с такими волосами в округе не досчитались с пару десятков. Он не разменивался на безвкусицу, только лучшее. В мои руки попадает очень много людей, мёртвых и живых, и, как и в случае с Роугом, некоторых я оставляю «для себя». Жерар был «моим мужчиной» тридцать лет, тогда я ещё была не такая опытная, и, увы, через тридцать лет некроз взял своё. Но судьба не заставила себя ждать и свела меня с ним… Леви взяла с полки какую-то склянку и просто прижала к себе, в блаженстве закатив глаза. Сколько времени уже прошло, а это словно было только вчера. - Его звали… Акнология. Господин Рэдфокс, вы себе даже не представляете, КАКОЙ это был мужчина! – казалось Леви сейчас заплачет от безысходности. – Он был выдающимся врачом, профессором, интеллигентом своего времени, и, не смотря на свой довольно немолодой возраст по тем временам, он был холост. То, как он говорил, как он себя вёл, господин Рэдфокс, не было во всём мире женщины, которая сказала бы ему «нет»! Её просто не было, не существовало, а если существовала, то лишь потому, что рядом стоял муж! Акнология был статен, красив, уверен, а ещё у него было увлечение: он занимался ювелирным делом. Боги, его работы, украшения и то, что он делал из камней и золота, это было не передать словами! Женщины были готовы отдать всё на свете, от последнего медяка до девственности, чтобы просто прикоснуться к этому… Но он был непреклонен и очень разборчив. Он был перфекционистом, всё или ничего, угодить ему было почти невозможно, и это разбило не одну сотню сердец. Его украшения были настоящим шедевром, он делал всё, от диадем до великолепнейших колье, но больше всего внимания он уделял кольцам и браслетам, а знаете, почему? – в карих глазах мелькнуло неприкрытое безумие. – Потому что он до дрожи обожал аккуратненькие тоненькие нежные… Ручки… Когда он брал женщину за руку, он очень внимательно осматривал её, после чего, как правило разочарованно и едва заметно вздыхал, однако бывало и по-другому… Я видела этот взгляд лишь дважды. Только два раза она нашёл совершенство в моём присутствии, и этот взгляд, горящих голубых глаз, он неподражаем. Прелестницы с восторгом и трепетом смотрели в эти сияющие голубые глаза, считая, что им подвернулась удача… Они ещё не знали, что он не только ювелир. Счастливые обладательницы идеальных ручек свысока глядели на завистливые взгляды несостоявшихся соперниц и подружек, в те ночи они отдавались порыву страсти, засыпая в крепких объятьях… Но просыпались на лабораторном столе. Да, он был выдающимся хирургом и ювелиром, и поверьте, Рэдфокс, Джек Потрошитель – жалкий дилетант. Он разбирал их по косточки, по сухожилию, филигранно отделяя костную часть от мышечной, не проронив ни одной капли крови. Они не чувствовали боли, потому что он вкалывал им сумасшедшее количество анестезии… Но оставались в сознании, дабы наблюдать, как он их разбирает на части. И он их разбирал! А-А-А! Разбирал под ноль, без шанса на опознание, но оставлял себе на память одну… Единственную… Ручку. Как правило левую, потому что она была самой ухоженной и менее востребованной. – тут Леви откинулась спиной на стену и прижала к себе банку. – Господин Рэдфокс… Скажу честно, я боролась за этого мужчину насмерть. Он был моим спутником шестьдесят лет, до тех самых пор, пока следы некроза не появились на лице. Тогда уже было бессмысленно что-либо спасать, и пришлось мариновать останки в баночке. Обидно, но такова жизнь. Тела не вечны, даже таких мужчин, как Акнология, но не будем о грустном… В моей коллекции новая жемчужина. Почему-то Гажилу показалось, что она не просто так это сказала, а потому парень резко сжался и ухватился за ремни. Леви же положила свою «любимую баночку» и медленно направилась в сторону связанного пленника. Под незатейливую мелодию полусгнившей девчонки на стуле, это выглядело куда страшнее, но, как ни странно, именно она заставила Леви малость поменять траекторию. Подойдя к Венди, МакГарден лишь с любовью положила на макушку живого трупа руку и тяжело вздохнула, перебирая длинные волосы, что отдавали лёгкой синевой. - Венди. Венди Марвелоус. Есть ли средь нас человек, с кем жизнь обошлась менее справедливо? – Леви глянула на брюнета и снова посмотрела на счастливую девицу. – Знаете, господин Рэдфокс, что самое поганое и несправедливое в смерти сей прелестной девушки? Тут нет вас. В этой истории нет антагониста, маньяка с ножом, даже какого-то злого умысла или пресловутого состояния аффекта. Всё, что тут есть – лишь роковая случайность, две искалеченные жизни и два трупа. У Венди было слабое сердце, она наблюдалась у врача и вела здоровый образ жизни. У неё был жених, его звали Ромео, и они должны были вот-вот сыграть свадьбу. Идиллия, но всё изменилось в один миг. В тот день она гуляла в парке, пританцовывая шла по бордюру, напевая под нос незамысловатую мелодию. У её жениха был экзамен по математике, а через две недели – свадьба. Она ждала того дня так сильно, что не видела ничего и никого, а потому не заметила пожилого мужчину с лабрадором. Вы знаете, кто такой лабрадор? Это милейшей души собаки, которые не способны желать зла априори, а потому он просто побежал понюхать и познакомиться. Они были далеко от скопления людей, в положенном месте, никаких нарушений… Она просто испугалась. Она обернулась на звук и увидела нечто летящее на неё, это был просто банальный испуг… А слабое сердце не выдержало его. – Исследователь посмотрела на своё Изделие и как-то болезненно сморщилась. – Никакого расчёта, насилия, ненависти. Это была просто случайность, что привела к уголовной ответственности хозяина, убитому горем жениху, усыпления ни в чём неповинной собаки… И смерти молодой невесты, что до сих пор сидит тут и ждёт свадьбы. Посмотрите на неё, Рэдфокс. Она не знает, что она умерла, потому что её сознание не способно к обработке поступающей информации. Она не знает, что Ромео уже трижды лежал в больнице с нервным срывом и у него уже проблемы с алкоголем, и, конечно же, она даже не догадывается, что свадьбы не будет. Она ещё там, в парке, куда так стремится убежать, дабы дождаться любимого, и это страшно. Другое дело – вы… Леви подошла к Гажилу вплотную и нависла над ним. Лицо перекосило от болезненного оскала, а бешенные глаза лихорадочно метались по телу мужчины. - Вы, господин Рэдфокс… Когда я увидела вас в первый раз, у меня сложилось впечатление, что вы обычный гопник с улицы и, в принципе, я бы так дальше и думала, если бы не обратила внимание, каких женщин вы предпочитаете. Я скажу честно, мне казалось, что вы «собираете камушки со дна», но мне было непонятно, зачем вам это нужно. Я наблюдала за вами несколько месяцев, и лишь спустя год я смогла осознать всю глубину вашей философии… И своей некомпетентности. До встречи с вами я встречала «собирателей», что тешились более-менее тем, что имели, но вы являетесь отдельной кастой. Вы – Садовник. Вы не стремитесь к совершенству, не пытаетесь его отсеять и урвать… Вы взращиваете его. Вы берёте иссушенное жизнью зерно, на которое все давно опустили руки, и вы взращиваете его. Вы создаёте совершенство из ничего, за считанные недели преображая «сорняк в розу», и когда её цветение достигает пика… Вы срезаете её. Ваши жертвы умирают счастливыми, на пике совершенства, не успевая огорчиться, и это… Прекрасно. – девушка в халате ловко подхватила голову связанного маньяка, осторожно отвела её в сторону и поцеловала в шею. Так нежно, невесомо, после чего прошептала в ухо. – Я хотела доиграть с вами в этот спектакль, господин Рэдфокс, и я искренне сожалею, что судьба подарила нам с вами лишь одну ночь. Быть жертвой маньяка, это так… Возбуждает. Нет, мои Изделия меня полностью устраивают в этом плане, но после хирургического некроза и прочих процедур они теряют способность к самостоятельной мысли, и «любовь» у них такая же – мёртвая, а иногда так хочется чего-то… Живого. Хотя Роуг меня удивил. Возможно, не всё так просто, как мы думали прежде, и мозг всё же имеет способность к регенерации даже после клинического омертвления тканей. Забавно, не находите… А ведь он пытался вас предостеречь. От этой мысли Гажилу хотелось лезть на стену. Этот ебанат не кукухой поехал, а пытался выжать последние соки из давно умерших мозгов, чтобы спасти чужие. - Роуг несколько иное изделие, нежели Венди. В современной культуре уже укоренилось такое понятие, как «зомби». Скажу вам честно, я ненавижу это слово, так как оно звучит так, как если бы вы назвали Ламборджини «ведром с болтами». Помимо того, что оно звучит мерзко, оно ещё и имеет совершенно непонятное мне значение. Когда люди слышат слово «зомби», они почему-то представляют полуразложившейся труп, с вываливающимися кишками, который бегает за вами и пытается сожрать ваши мозги. Это в корне неверный и совершенно некорректный образ, так как именно с этой проблемой мы сталкиваемся. У покойников есть очень гадкая черта – они ничего не хотят, ни есть, ни спать, ни двигаться, а потому первые работы начинающих Исследователей не двигаются вообще. Возьмите дрессированную собаку, обученную командам, прострелите ей голову и скажите «сидеть». Вот, с нашими Изделиями та же проблема. Изделие Венди Марвелоус – это всем прорывам прорыв, возможно первый и единственный в своём роде, но мы будем работать дальше. Это Изделие из мёртвой плоти… А Роуг – из живой. Да, господин Рэдфокс, это второй класс наших проектов – хирургическое омертвление плоти и частичное удаление мозга. Технически вы умираете, но мозг продолжает функционировать, поддерживая… Как бы это выразится… Свежесть. Какая-то доля сознания всё же сохранится, но со временем некроз возьмёт своё. Как я уже сказала, Акнология был моим мужчиной шестьдесят лет, но это не рекорд. Мой коллега умудрился продержать Изделие до восьмидесяти пяти лет, я же хочу выдержать сотню. Только не волнуйтесь, вам не будет больно… Вы вообще больше ничего никогда не почувствуйте. И ради всего святого… Давайте не будем о моральных ценностях… Ни вам и ни мне о них заикаться. *** Миниатюрная девушка с голубыми волосами шла по парку и кушала мороженное. Короткая юбочка развивалась на ветру, стройные ножки, маленькая грудь, она стреляла глазками направо и налево и мирно оглядывала роскошный город Харгеон. Тут могло быть очень много сюрпризов, приятных и не очень. - Эй, красавица! – раздался слегка весёлый, но беззлобный голос со стороны. Там сидела компания, вполне себе приличные, не гопота, не маргиналы, а обычные ребята. Совершенно располагающие к себе, мальчишка приглашали выпить лимонадик, аль чего покрепче, но Леви лишь вежливо отказала. - Ой, да брось, красавица, давай… - Леви! – грубый мужской голос заставил вздрогнуть всех, кроме девушки, что лишь улыбнулась шире и глянула назад. К компании подошёл внушительных размеров брюнет с длинными волосами, всё лицо было увешено пирсингом, а алые глаза недоверчиво глядели на всех присутствующих. Леви же лишь тихо хихикнула, обвила шею парня и поцеловала в губы. - Тебя обижают? – тихо поинтересовался маргинал. - Ты у меня такой заботливый. – девушка прижалась к широкой груди. – Нет, мы просто общаемся. Пошли на аттракционы. - Ну пошли. – улыбнулся брюнет и поцеловал девушку в макушку. - Давай, кто первый! С этими словами девушка рванула в сторону инсталляций, а Гажил пробежав пару метров вдруг остановился и замер. С пару секунд мужчина смотрел куда-то в пустоту, после чего медленно повернулся к вмиг стушевавшимся парням. - Воу-воу, просто пригласили на выпить, ничего такого. – тут же начал оправдываться один из парней и отступать в сторону компании. – Мы бы и тебя позвали, просто не знали, что она не одна. Гажил молчал, неотрывно глядя в сторону напуганных ребят, чем ещё больше навёл жути и дискомфорта. - Эй, мужик, ну ты чего? Давай, кончай, улыбнись и… - Помоги. – одними губами выдохнул Рэдфокс. - Чего? - … - Гажил ещё с пару секунд молчал, как вдруг алые глаза наполнились неподдельным отчаянием, а горло спёрло окончательно. – Помоги. - Эй, братан. – вот тут уже забеспокоился один из ребят. – У тебя всё норм… - Гажил! – Леви подлетела в тот же миг, схватилась за руку и потянула в сторону аттракционов. – Ну и что ты тут застрял!? Пойдём, я хочу кататься! - Пошли кататься. – маргинал резко переменился в лице и добродушно улыбнулся. Пара ушла, оставив компашку в лёгком недоумении, но пиво и хорошая погода сделали своё дело. Они шли по парку, взявшись за руки, переплетая пальцы, а Леви то и дело норовила украсть рожок брюнета. Люди шли мимо, умиляясь молодой влюблённой парочке, у которой вся жизнь впереди, МакГарден была счастлива, а Гажил не мог перестать улыбаться. Усыпанное пирсингом лицо выражало высшую степень умиротворения и счастья… И лишь крохотный остаток рассудка, до которого не добрался острый нож маленькой дряни чётко осознал две вещи: Карма существует… И сгниёт он очень, ОЧЕНЬ нескоро.