АВИДИТА

      Зено заходит в свои покои, где сидел разгневанный Куки. Он уже успел сломать кровать и зеркало, от чего руки его были в крови, а нога подозрительно опухла. - Я смотрю, ты тут зря времени не терял, - заметил Зено. - Сейчас не до твоих уебанских шуточек.       Зено кажется впервые был согласен с Куки. Он расстегнул свой пояс с кобурой и поставил его у разбитого зеркала. - У меня тут вопрос все в голове крутиться, - медленно подсаживаясь к Куки, продолжил беседу Зено. - Какой же? - Дита один из самых умнейших представителей дома Си. Они всегда отличались умственными способностями, но он ушел вперед славы своей семьи. - Ты это, блять, к чему? - раздраженно спрашивает Куки. - А к тому, что даже такой тупой дебил как ты никогда бы не признался, что убил короля. - Ну да... Стой! ТЫ кого тупым назвал?! - Да не это важно, придурок! А то, что скорее всего, его что-то вынудило так сказать. - Наверное, но король же не дурак, чтобы поверить ему просто так. - Это как раз и понятно, все в зале понимали, что либо он не виновен, либо его заставили это сделать. - Тогда его отпустят? - Нет. Как раз потому что он признался при всех - это не выйдет. - Почему? - Из-за короля. Точнее его слов. Он сам сказал, что подозревает всех. И чтобы поскорее закрыть эту тему и не проходить лишние проверки они повесят все на Диту. - Чего им бояться? - Ты в этом от силы год. Слушай: все вассалы имеют доступ к королевской казне, для улучшения своих земель. Какова вероятность, что они не заберут эти деньги себе и забьют на народ? - Она мала? - Она максимальна, дебил! - отдав подзатыльник Куки, ответил Зено. - Почему король этого не пресекает?       Зено отвернулся от Куки, сжевав губы. Куки с немым вопросом посмотрел на собеседника. - Я не имел право это говорить. Но за неделю до смерти, король Градон, хотел наказать всех воров. Это была тайная операция, о которой знал очень узкий круг приближенный королю. Даже Налл этого не знал. - Получается, короля убили из-за этого? - Это мое предположение. Самое смешное то, что Дита был один из самых честных. Все деньги по бумагам шли на улучшение городов на западе. - Значит скорее всего, это был не он. - Именно. А это в свою очередь говорит о том, что скоро мы казним невиновного. А еще хуже то, что настоящий убийца останется на свободе. - Что предлагаешь делать? - изменившись в голосе, в котором появились нотки уверенности и стремительности, спросил Куки. - Пока мы ничего не сможем сделать. Все, что я сказал - не вещественные доказательства. Да даже если у Диты есть алиби, суд вассалов признает его вину. - Его будут судить суд вассалов? - Такое преступление как убийство короля, судит только высший суд королевства. - А разве это не ответственность божьего суда? В учебниках истории, после войны Прилиты, дом Ки судил именно божий суд. - Это другой масштаб. Там бытовая ссора, которая тем не менее выросла в гражданскую войну, а тут измена присяге, королю и королевству в целом.       Куки призадумался. Он держался за кровоточащую руку, как будто это в порядке вещей, а ногу, казалось, больше вообще не чувствует. - Тебе нужно к врачу, - заметивший все это, сказал Зено. - Потерплю, мы должны хоть что-то сделать дому Си. - Тебя беспокоит дом Си? - Меня с детства учили не судить о роде по одному его представителю, и помогать всем, кому эта помощь нужна. Так учат всех детей после случившейся гражданской войны! - со слезами на глазах прокричал Куки. - Прости... - опустив взгляд сказал Зено. - Когда отец меня еще маленьким привозил в замок короля, вокруг всегда возникали фигуры дьявола, которые относились ко мне как к монстру, только из-за моего предка. Да он был не прав. Но никто из нашей семьи не делал этого. И даже, когда мы говорили, что казнь за оскорбление жены короля это чрезмерное наказание, нас просто посылали и затыкали рот. - Неудивительно, что ты вырос таким... - Каким таким?! - со злобой спросил Куки. - Ну... таким вот, агрессивным, не лезущим за словом в карман. Это своего рода даже круто. Ты никогда не дашь себя и свою семью в обиду. - Но я уже дал. Мой отец умер из-за того, что я не успел во время. В ту секунду, когда понял, что он уже не встанет, я пообещал себе, что не дам ни одного своего человека, даже простого фермера в обиду. Даже если потребуется умереть самому!