Мой сладкий призрак (My sweet ghost)

Также, совершенно неожиданно для себя, Пэтти нашла общий язык с Юя. Она оборудовала одну из комнат под свою мастерскую, когда он вошёл туда. — Ты хочешь заклеить все стены вырезками манги? — удивился он. — Не все, — поправила Пэтти. — Только на уровне глаз. И не заклеить, прикрепить кнопками. Всё равно буду вырезки менять. Я сама рисую мангу, а на стену повешу то, что меня вдохновляет. — Покажешь? Эти слова стали ключиком, отпершим её сердце. Ведь большую часть времени Пэтти рисовала, особенно когда хотела рассказать бумаге про свои тревоги. Она рисовала годами — неистово, пытаясь научиться передавать эмоции в подробностях. Постоянно прокручивала в голове сцены из фильмов и аниме, пока образы не стали возникать сами, почти без усилий. И Пэтти рассказала Юя всё — начиная с художественной школы и заканчивая первыми попытками копировать динамичный рисунок манги. Она показала ему всю свою коллекцию карандашей, фломастеров, линеров, перьевых ручек. Она описала свой путь — каждый маленький успех. Юя внимательно слушал и комментировал то, что видел. Он похвалил её за усидчивость, порекомендовал несколько книг, откуда можно почерпнуть сюжеты для манги, а также обещал почитать её любимую мангу. Пэтти совсем растаяла, когда он даже послушал её музыкальный плейлист и понял все чувства, которые тот у неё вызвал. — Я так долго искала того, кто сможет это всё понять! Поможешь мне и дальше? Например, с сюжетами. Я читала поменьше тебя и это ты знаешь какие ходы уже банальны, какие можно бы додумать… — Конечно. Мне было бы интересно наблюдать как пишутся твои истории. — Мне давно хочется нарисовать мангу про викторианскую Англию. Но, боюсь, надо будет много изучать этот вопрос. То есть, ещё глубже, чем я уже изучала. — Ох, к сожалению, мне тоже маловато известно, — виновато улыбнулся Юя. — Но поищу. В библиотеке твоего дедушки много книг, я даже не все прочёл. Учитывая его страсть к истории, думаю, найдётся и про викторианскую Англию. — Не спеши, не хочу тебя так напрягать. Всё равно планы пока что остаются планами. Я рисую под настроение, ну а оно часто меняется. — Да брось, мне уже тоже стало интересно. Они улыбнулись друг другу. Юя также потому, что знал кого встретит в коридоре. Когда он пожелал Пэтти всего хорошего и вышел, через несколько шагов наткнулся на Ринтаро. — Подслушивать нехорошо. — Было бы что. Вы с ней болтали о такой чепухе. — Пойдём поговорим. — А? — Я тебя давно знаю. Пойдем. Ринтаро неохотно пошёл за ним в библиотеку. Юя неторопливо снял с кресел книги, поправил диванные подушки. Тору Като любил читать возле окна, как и сам Юя. Всё здесь, в библиотеке, казалось, глушило звук, умиротворяло. Мрачный Ринтаро тоже как-то начал успокаиваться. — Тебе неприятно, что я так долго общался с Патрицией? — Ты намекаешь что она мне небезразлична? — возмутился Ринтаро. — Ни к чему догадки, я это знаю. Иначе бы ты не ходил за ней так долго. Да, становишься невидимым, но мы с тобой живём рядом слишком долго, я тебя чувствую. — Живём? — Существуем. Но жизнь измеряется не только сроком существования тела. По некоторым философским учениям… — Да-да, я понял. Я действительно слежу за Патрицией. Мне хочется узнать её получше, но нет ни малейшего желания общаться. У тебя есть, как погляжу. — И почему же так важно узнать её получше? — Юя пропустил мимо ушей колкость. — Потому что она странная. — Объясни. — Юя! Ты же знаешь как я отношусь к женщинам! Они занимают собою всё время, и шагу не могут сделать сами, вечно ноют, выдумывают себе романтичную чепуху, всё валится у них из рук, они даже не могут присмотреть за собой… — Здесь два варианта. Либо ты говоришь про женщин своей эпохи, либо про собирательный образ. Ну, вряд ли женщины твоей эпохи были неженками. Значит, второе. Тебе часом не попадалась такая, как ты сказал? — Нет! — Ну это и неважно. Все разные, Ринтаро, и Патриция… — Не знаю как с ней быть… Прости, Юя, что груб с тобой. Мне не нужно было давать волю чувствам. Задам тебе только один вопрос. Как забитый человек отнесётся к тому, кто излечит его душу? — С большой вероятностью он его полюбит. — Вот как. — Так почему она странная? — Потому что такая девушка просто не может меня интересовать. Вот посмотри. Я не люблю тряпок. Она и не тряпка. Не люблю жизнерадостных, постоянно надоедающих. Патриция как будто не слишком громкая. Притом упрямая, но по первому зову готова бы вернуться к тому парню, что её бросил. Отчаянная жертва? Нет, потому что так горит своей учебой, творчеством и новыми друзьями. Кто же она? — Бегущая. — То есть? — Патриция бежит от себя самой. Хочешь ты или нет, но всё её окружение, мы в том числе, нужны ей только сейчас, в этот момент. Ей нужно счастье, а пока она ищет его, будет выбирать замену. — Довольно жёстко звучит. — Я хотел подобрать правильные слова. Задел тебя? Ты подумал, что не хочешь быть заменой? — Твои намёки ясны как день. У меня к ней нет особых чувств. Я всего лишь хотел разобраться. Благодарю что расшифровал. — Да? Ну а я не хотел бы стать заменой. Хочу чтобы Пэтти меня запомнила. — Что?.. — Я же призрак. Мои воздушные замки нужны только мне. Я изучаю множество книг, но знания некуда девать. Когда она сказала что хочет узнать обо мне больше, я понял что постоянно хотел рассказать. И мне вовсе нетрудно найти для неё любые сведения про Англию или тому подобное. Черты лица Ринтаро заострились. Юя с интересом наблюдал. — Так вы с ней…похожи? — Она тоже любит воздушные замки. Но притом циник, вроде тебя. — Я просто люблю говорить правду. — Уверен, она тоже. И когда-то мы узнаем какая она на самом деле.