Мой сладкий призрак (My sweet ghost)

Аямэ Ягами никогда не славилась хорошим характером. Она пользовалась своим положением чтобы капризничать, выпрашивать и немного шантажировать. «Нет, я не буду пить эти лекарства, пока в моей комнате не сменят шторы». «Это гадость, мне надоела курица». «В моей комнате странный запах. Не буду там спать». Все окружающие считали её поистине несносным существом, но только Харуки понимал что происходит. Аямэ отчаянно хотелось обычной жизни с друзьями, простыми удовольствиями вроде прогулок и комплиментов от парней. Но мир жестоко шутил — он извращал её реальность, переворачивал с ног на голову, заменял диетические котлетки на картон, улыбки сочувствия на гримасы отвращения. «Когда ты уже сдохнешь? Всё равно никуда отсюда не денешься. Не брыкайся. Почему ты не хочешь лекарство?». Аямэ видела липкие кошмары и просыпалась в холодном поту. Когда никуда не убежать, мир замыкается на тебе. Все гадкие мысли — твоя пища. Ты превратилась в то, что ненавидят ещё больше. Маленький деспот, который уже всем надоел, а себе — тем более. Харуки был Аямэ больше чем другом или братом — он был её ангелом. После общения с ним Аямэ становилась мягкой, приветливой и весёлой. Он был солнцем — она отражала его лучи, становясь лучше вместе с ним. Харуки никогда не поступал как простые сиделки. Они монотонно выполняли свою работу, а потом уходили домой, к настоящей жизни. Харуки жил одной жизнью с Аямэ. Она боялась что он будет уходить от неё к своим друзьям — Харуки познакомил её со своими друзьями. Приходя в гости, друзья часто приносили Аямэ маленькие подарки, хвалили её длинные пышные волосы, бросали озорные романтические намёки. Каждое утро Харуки сам причёсывал сестру, наносил ей макияж, красил ногти, подбирал одежду, чтобы ей не наскучила одна и та же. Он знал как ей нравятся корсеты, длинные рубашки и широкие пояса; как не нравятся подвески, мелкие украшения и сладкие духи. Ещё Харуки давал ей поносить свои свитера — они были слишком велики, но бесконечно дороги Аямэ. Братик всегда рядом, он всегда защитит и никогда не даст в обиду. Он — лучший человек на свете. Он — подарок, который она непонятно чем заслужила. Жизнь Аямэ перечеркнул тот день. Кажется, часть её навсегда умерла, солнце погасло и в углах комнаты поселились хищные тени. Братик не мог уйти, это лежит не он, верните мне братика… Почему больше никто не улыбается мне, не спрашивает о чём я мечтаю, не делает сюрпризы, не утешает, не говорит что я самая лучшая? Где все друзья, почему вместо них люди в белых халатах?.. Я не хочу снотворное, верните его! Я не хочу спать, я дождусь его, ведь он не мог меня бросить! Пожалуйста, поймите, я не могу жить без него, я слабая, дайте мне хотя бы ещё разок с ним поговорить!.. Но жёсткие руки врача хватали Аямэ за плечо и всаживали туда шприц. Она замирала и больше ничего не слышала. Внутри неё жил целый мир, но больше никто про него не спрашивал. Одежда стала тусклой и чужой, волосы стригли по графику, они потемнели и потеряли свой блеск. Аямэ запретила маме с папой вспоминать свой день рождения, все подарки вышвырнула в окно. Для неё остался только день рождения братика. Она купила флакон его любимого одеколона, положила на подушку в его комнате. В ту ночь Аямэ заснула на кровати братика. Казалось, кто-то приходил — ей стало так хорошо и спокойно. А под утро подарок исчез. Кто-то заплёл волосы Аямэ в косы, которые теперь пахли одеколоном. Она заплакала навзрыд, но поспешно прибежавшие родители не добились внятного объяснения. «Почему вы не понимаете? Ведь братик был здесь, я вам не вру! Я знаю, братик не мог меня оставить просто так! Теперь я знаю что он меня видит, мы обязательно встретимся снова!» Она вскрыла себе вены, но кровь свернулась. Трудный ребёнок, вы же понимаете. От Аямэ стали прятать острые предметы — она лишь презрительно усмехалась. «Лишение жизни» — глупое определение для суицида. «Прекращение существования» будет правильнее. Но она справилась. В инвалидной коляске теперь сидела совсем другая девушка — неуверенная в себе, подозрительная, злоязычная, резкая в суждениях и страстно желавшая доброты. И всё же Аямэ смирилась — её обозлённость превратилась в ледяной щит. Она больше не переживала что её ненавидят. Она знала что заслужила это и относилась к окружающим так же. Несмотря на такие суждения, большинству людей Аямэ казалась тихой, грустной и стеснительной. Она старалась поменьше разговаривать, поэтому посторонние люди не догадывались как черно у неё на душе. Весной, когда цвела сакура, Аямэ подолгу сидела в парке. Она задумчиво смотрела на облетающие лепестки, которые отсчитывали ещё один год. В один из них в её жизни появился Томайо Мори. Он пришел в гости к семье Ягами вместе со своими родителями, потом несколько раз — один. Томайо сразу показался ей некрасивым — слишком худой, с бурыми волосами, нос как будто сломанный, носит мешковатую толстовку и очки в толстой оправе. «Надеюсь, он больше не придёт», — думала Аямэ. Но Томайо приходил — видимо, семьи сдружились или ещё что. Несмотря на холодность Аямэ, он постоянно ей улыбался. — Ты знаешь что эти очки тебе не идут? — резко сказала она во время одного из таких визитов. — Да? Не знал. Они у меня ещё со школы. — Это выглядит ужасно. Поменяй их прежде чем приходить сюда в следующий раз. — Понял. Томайо кивнул и больше не приходил. Аямэ с горьким злорадством подумала что этот парень тоже её ненавидит. Ну, тем лучше. Все люди одинаковые. Она убеждала себя что только рада его исчезновению — Томайо нарушал то хрупкое равновесие, построенное на презрении. Ей никто не был нужен, потому что никого и не было рядом. И здесь Томайо приподнес ей новый сюрприз. Вечером четвертого мая кто-то постучался во входную дверь. Аямэ не знала кто — по её просьбе в большинстве комнат сегодня не зажигали свет. Она сидела в комнате Харуки, обнимала подушку и мечтала чтобы этот день поскорее закончился. — Ой, прости, ты спишь?.. То есть привет!.. С днём рождения. «С днём рождения» — три слова, которые Аямэ не слышала так давно. На пороге комнаты стоял Томайо в новых очках. — П-привет., — выдавила Аямэ. — Я только вечером освободился, прости. Занятия, помощь по дому, всё такое. У меня есть младший брат, забирал его из школы. — Сколько ему? — Одиннадцать. Аямэ промолчала. Значит, и Томайо старший брат… — Так…я…ээ…принесу чаю? Честно, не знал что подарить. Купил тортик и билет в океанариум. На двоих. — А если я не соглашусь идти с тобой? — А если согласишься? — улыбнулся Томайо. — В крайнем случае, пойдёшь с кем-то из родных. — И рыб я не люблю. — Я тоже. Но я хотел с тобой поговорить. — О чём? — О тебе. Ведь…ты не хочешь дожидаться дня рождения Харуки, чтобы повеселиться? — Откуда ты знаешь?!. — Я…слышал. Это неважно. — Важно! Ты меня совсем не знаешь, но у кого-то расспросил про…него. — Я тебя давно знаю. Мимо твоего дома проходит велодорожка, по которой я ездил в школу. Это ты меня не замечала. В детстве я пару раз говорил с тобой. Вроде бы в парке. — Не помню…прости. И что с того? Ты вовсе не обязан меня жалеть или мне что-то дарить. Или ты думаешь что я из тех девушек, что из-за недостатка парней бросятся на первого встречного? — Да я же не прошу ничего!.. — А…да. Прости. На следующий день они сходили в океанариум. Вопреки ожиданиям, с Томайо было очень интересно. Он знал кучу случайных фактов из истории, биологии, медицины, даже физики. Он умел сделать так, чтобы Аямэ не считала себя глупой. В отличие от братика, он совершенно не разбирался в одежде, не имел столько друзей, не готовил такие же вкусные блинчики, не был так уверен в себе. Но под вечер, после прогулки, Аямэ поняла что сегодня искренне смеялась. Она тут же одёрнула себя — наверняка Томайо больше не придёт. Ну или придёт нескоро. Не нужно желать несбыточного. Томайо пришёл через два дня. В этот раз он раздобыл билеты в кино. И, хотя там они говорили меньше, Аямэ снова почувствовала солнечный свет. Она заранее нервничала, заведомо считала себя некрасивой и неловкой. Но Томайо не стеснялся говорить про свои недостатки, так ей тоже стало легче. Он помогал ей с учёбой, даже несколько раз оставался ночевать. Их встречи длились уже год. Четвертого мая Аямэ попросила родителей накрыть стол в гостиной. Сегодня вечером должен был прийти Томайо. Его младший брат Коичи уже заглянул к ней — передал подарок от себя и предупредил что «старший братишка» задержится. Коичи тоже ладил с Аямэ, хотя и очевидно тяготился сидением на одном месте. По словам Томайо, Коичи занимался единоборствами, причём успешно. Он, как и Аямэ, плохо знал точные науки, поэтому Томайо нередко занимался сразу с обоими. Аямэ, в свою очередь, помогала Коичи с его блогом, посвящённом путешествиям в заброшенные дома и храмы. За годы затворничества она научилась неплохо разбираться в монтаже видео, их продвижении и прочем. «А вот здесь я залез на крышу и позвонил в колокол. Вдруг доска хрясь — и пополам!» Аямэ с подозрением смотрела на вихрастого мальчишку. Конечно, такой не станет соблюдать осторожность. Впрочем, Коичи всегда выходил сухим из воды. Он составлял резкий контаст со старшим братом. Томайо, сдержанный, где-то стеснительный, при этом терпеливый и трудолюбивый. Он любил смеяться, немного щурился даже в очках, не вёлся на провокации, легко переживал свои неудачи. Коичи поражения давались тяжело, трудолюбия досталось поменьше, зато настойчивости не занимать, если дело его заинтересовало. Аямэ всё ещё с подозрением относилась к этим двоим — не может быть чтобы люди были так добры и ничего не хотели взамен. Ну с Коичи понятно, ему она действительно помогает. А Томайо…неужели он не мог найти себе девушку получше? Или хочет, но не добился взаимности? Тихим парням вроде должны нравиться энергичные девушки. К тому же, с ними можно повеселиться — гораздо лучше чем катать инвалида по одинаковым парковым дорожкам. Нет ни одного подходящего объяснения доброте Томайо. Выходит, он притворяется… только вот зачем? Если бы у неё было много денег, как у семьи Натсуме, тогда она могла внезапно умереть и деньги достались бы ему…нет, глупости, в наши дни никто не убивает из-за наследства так открыто. К тому же, Аямэ не чувствовала в Томайо фальши. Он не похож на героя комикса или романтического фильма — слишком обычный, но при этом какой-то уютный. Даже больше… Аямэ вздохнула. Да, она вначале хотела видеть в нём братика, даже если он не так хорошо ухаживал за ней. А сейчас…она вдруг поняла что его нос не такой уж длинный, волосы на солнце отливают шоколадным, а глаза не выцветшие — просто сразу и серые, и голубые, и зелёные. Его прикосновения вовсе не похожи на прикосновения братика — Харуки был частью её самой, второй мамой, второй половинкой сердечка. Томайо посторонний, пока ещё до конца не известный…возбуждает какое-то странное любопытство. «Какая глупость. Можно подумать что ты влюбилась! Он только того и добивался!» — Я не дам повода. Честно. Я ему благодарна и не хочу чтобы он думал обо мне плохо. Но мне страшно и я до конца не знаю как правильно отвечать на вопросы. Харуки подсказал бы мне какой человек плохой, не дал бы меня в обиду. А здесь…вот почему он вообще со мной общается? Неужели в мире бывают такие хорошие люди? В дверь постучали. Странно, Томайо ещё рано приходить. И кто же эта девушка?.. Странно, вначале Аямэ показалось что она так похожа на братика. Но, присмотревшись, она поняла что ошиблась. Незнакомка выглядела уставшей, под её глазами залягли тени, кожа имела пепельный оттенок — возможно, из-за контраста с румянами на щеках. Аямэ смутно припоминала этот остренький носик и густые волнистые волосы. — Тебе дать чаю? — неожиданно предложила она. Ей просто показалось что ещё немного и девушка упадёт. — А?.. Нет-нет! Я пришла тебя поздравить с днём рождения! — лицо незнакомки оживилось и как будто засветилось изнутри. Это точно один и тот же человек? И эта персиковая кожа показалась бледной?.. — Мм… Мне, конечно, приятно, но я вижу тебя в первый раз. — Хе-хе… Ну как бы так сказать… Ну, можно считать что мы заочно знакомы. — Стой, это не ты что-то высматриваешь из-за забора? — Что? Я? — Да, теперь я вспомнила. Ты ходила мимо нашего дома и улыбалась. — А…я… Кхм. Думаю, скрывать бесполезно, да? В общем, я как-нибудь расскажу тебе, но не сейчас. Возьми. Девушка протянула ей коробку, перевязанную красным бантиком. — Мне не нужно. Ты кто? — Ну…эээ… пожалуйста! — Мама, кто это?! — До встречи, наверное… На глазах изумлённой Аямэ девушка перемахнула через подоконник и прыгнула с третьего этажа. — Стой! Ты разобьёшся! Но та не разбилась. Возле самой земли она вдруг замедлила полёт и плавно опустилась на траву. Так же плавно она перелетела через забор. — Аямэ, милая, что случилось? Я услышала твой крик. — Мама…кто эта девушка? — Она сказала что знакомая Томайо. Как же её… Патриция Като. — Ах вот что… Да, он упомянул её. — Кстати, а куда она делась? — Без понятия. Сначала вышла в окно, потом побежала прочь. Подарок оставила и всё. — В окно? О нет, только не говори что… — Нет…она не сломала спину.