Допоздна

      Глаза ужасно слипались, и Тобирама прикрывал на пару секунд, чтобы снять напряжение. Дремота была на страже и незаметно накидывала усыпляющие путы. Сенджу вздрагивал от того, что голова клонилась вниз, норовясь столкнуться с поверхностью стола.       Пора домой.       Ещё чуть-чуть — уговаривал себя Тобирама и смачно зевал, прикрывая рот рукой. Глаза слезились, и противный мутный туман не давал сосредоточиться на документах.       Ещё немного. Осталось пару листков и можно смело идти домой спать, но Сенджу устал. Чертовски. Весь день просидел в душном кабинете, загруженный мозговой деятельностью. Энергия начала истощаться час назад. Сейчас процент стремительно летел к нулю.       Голова тяжелела и мысли путались. Организм чуть ли не умолял прилечь хоть куда-то. Плевать. Будь это тёплая кроватка или соблазнительный прохладный стол, а вместо подушки прекрасно подойдут собственные руки.       Тобирама покачал головой, упорно не сдаваясь накатившей усталости, что шептала колыбельные ноты, усыпляя бдительность.       Сенджу пропустил тот момент, когда в покрытый мраком кабинет вошёл Мадара. На столе догорала свеча, отбрасывая тени на бледное и уставшее лицо Тобирамы. — Ты скоро? — прошелестел тихий голос Учихи и он бесшумно подошёл к столу. — Да… — рассеянно пробормотал Тобирама и моргнул пару раз, чтобы взбодриться. — Ещё чуть-чуть… — Ты то же самое говорил ровно два часа назад.       Сенджу неопределенно дёрнул плечами, стараясь сосредоточиться всеми силами на тексте, но получалось отвратительно. — Малыш… — позвал Мадара, присаживаясь на край стола.       Тобирама не любил, когда Учиха звал его «малыш». Он был выше на целых три сантиметра с хвостиком! Однако для Мадары всегда был и будет малышом, раз помещался на чужих коленях в плотных объятиях Учихи. Сенджу был не такой крупный, как его партнёр. — Пойдём домой, — вновь нарушил молчание и коснулся пальцами взъерошенных, тронутых белым серебром волос.       Тобирама рассеянно поднимает голову, слабо улыбается. В ответ трогает горячую щёку огненного Мадары. Учиха целует открытую ладонь. Мягко касается запястья, изрисованного ветками тонких вен. Пару сантиметров бледной, не тронутой загаром кожи.       Приятные мурашки бегут по телу Сенджу. Он довольно жмурится. Прикрывает глаза, растворяясь в невиданной нежности и любви. Так странно…       Мадара ласково и невесомо целует улыбку Тобирамы. Касается кончиком носа метки на щеке и вновь шепчет: — Пойдём домой. — Уговорил, — устало вздыхает Сенджу и обхватывает грубую мозолистую ладонь Учихи.       Мадара гасит свечу одним дуновением и уводит Тобираму за руку из мрачного кабинета.       Домой. Туда, где тепло и уютно. Где ждёт мягкая постель и сладкий сон…