Утренняя звезда

Рев толпы проникает через залу, следуя своей привычной оглушающей манере, достигая наконец соборного дворца, где Сабрина Морнингстар ожидает своей участи быть растерзанной своими врагами. Или врагом. Всего одним, но весьма коварным и отвратительным, к тому же, принцем. Я пытаюсь поймать концентрацию на своём ускоренном сердцебиении, моих ногах, твёрдо стоящих на мраморной плитке, украшенной гравировкой, и моих трясущихся руках, что едва ли крепко сжимают тяжелый меч с облицовкой моего фамильного герба - утренней звезды. Ровно десять люстр, пять кандилябр по правую сторону и пятнадцать гоблинов, что рискуют адскими купюрами, делая ставки на сегодня. Все они, за исключением одного старикашки, ставят на оппонента, вовсю обсуждая мою скорую смерть. Я с ними солидарна. Сегодня может стать моим последним днём, потому что я ни разу в своей ведьминской жизни не выигрывала схватку с мечом. Разрезать плоть, ударять и делать выпады умеет каждый уважающий себя колдун и даже колдунья. Но все знают, что Сабрина Морнингстар никогда не падет и не откажется от Турнира, который предопределит ее будущее. Ее место в Турнире, авторитет в Небесной Академии, отношение с отцом, влияние в светском обществе, будущий трон и веру людей, которыми она, то есть я, дорожу. Отказ от участия в этапе Турнира ровно выбыванию. Если я паду на этой арене, то сделаю это достойно, как и подобает будущей правительнице Ада. В голове быстро мелькает мысль, что бы подумал отец, если бы слышал меня сейчас. Тётушки всегда учили меня сражаться достойно, не бояться и делать то, что велит сердце. Сейчас оно бьется в конвульсиях, и я стараюсь не выпускать мой страх наружу. Он, очевидно, убьёт меня в разы быстрее, чем меч врага. Я слышу гогот и пение демонов сверху, что удобно расположились на высоких нишах и с присущим им азартом наблюдают за предстоящей игрой. Не на смерть. На жизнь и трон, что по праву обязан перейти мне. Должен был перейти... Когда ворота с темной позолотой открываются, меня ослепляет солнечный свет адского солнца. Солнце — в аду? Бред, но истинная правда. Мир адских прелюдий ненамного отличается от земной жизни или райских уголков, где солнце безупречно сияет ещё ярче, переливаясь своими драгоценностями. Здесь же солнце — тусклое. Оно словно обналичивает любое твое действие, выворачивает наизнанку и ставит под сомнение. Ты всегда на виду, ты спотыкаешься, совершаешь ошибку и если упадёшь... То не жди успокаивающих речей ангелов, как это бывает в раю. Будь готов утереть слёзы и ступить на твердую почву предательств, лжи и грязи. Добро пожаловать в Ад, дамы и господа. Да начнутся состязания. С гордо поднятой головой я выхожу на арену, заполненную тысячным составом. Ликующая толпа кричит мое имя и в душе разливается тепло. В центре арены располагается величественный трон правителя Ада: здесь восседает мой незримый отец, Люцифер Морнингстар, Темный Лорд во плоти, а по правую руку его располагается Лилит, которая ободряюще улыбается мне. Ее платье полностью импонирует мне, оно цвета крови и мести, моего сегодняшнего бодрого настроения. Отец бросает угрюмые взгляды на ворота, и я заражаюсь его беспокойством. Где этот чертов придурок? Сегодня я умру от его руки. Эта мысль нападает на меня, позволяя расслабиться. Сегодня я в последний раз разговаривала с Амброузом. Уплетала на завтрак горячий бутерброд с козьим сыром. Видела, как рассветает из окна в моей комнате. Смотрела на звездочки, лучистые жемчужные плевочки, переливающиеся лунной дорожкой на моей щеке. Лирический ансамбль из звёзд, луны и солнца провожает меня. В путь, полный опасности. Туда, где мне предстоит очутиться. Мои коленки дрожат и на секунду я закрываю глаза, чувствуя незримое прикосновение на тыльной стороне свободной ладони. Оно настолько легкое, что сродни порыву ветра. Дрожь, мелкая и редкая, распространяется по всему телу. — Ты умрешь сегодня, Сабрина Спеллман,— этот голос настолько неприятный моему сердцу, что я готова дать пощечины его обладателю в обе щеки. Желательно несколько раз. И длительное время. Нет, раз сто или двести. Свет солнечных лучей падает на его светлые волосы, украшенные светлым нимбом кудрявых волос. Глаза, светло-зеленые, насмешливо изучают мое лицо, а губы изогнулись в привычной ухмылке. Его внешность больше походила на выродка ангела, чем демона. Он — истинное зло, вылепленное из глины и слез его создателей. Но выглядит он чертовски хорошо. Всегда и везде. Это его самый отвратительный недостаток. —Ты говоришь мне это каждый раз,—шаг вперёд и между нами почти нет расстояния. Шум толпы за моей спиной нарастает, и в воздухе витает металлический привкус крови. —И каждый раз  я лучше, сильнее, быстрее тебя. То, что я говорю и думаю — вещи совершенно противоположные. Возможно, я была лучшей до этого. Потому что готовилась, умела справляться с предоставленными сложностями по своей природе. Но сейчас испытание на выносливость, третье по счёту, и тяжелый меч бремени норовит столкнуться с моей собственной грудной клеткой. Здесь он лучше, как бы мне не хотелось признавать этого. Он вырос в Аду и является его самым верным представителем. Когда я терпеть не могу это злосчастное место. В ноздри забивается запах миндаля и утренней зари. Мне хочется убить его. Прямо сейчас. Руки чешутся, и это правильный настрой. —Участники, приготовьтесь!— голос оратора проносится на всю арену дворца. И нехотя мы достигаем дистанции трёх метров, которые неминуемо ведут нас к приближению исхода.— Правила этапа неизменны: использование магии или иных способов борьбы, кроме меча, грозит исключению из Турнира. Принц едва произносит губами фразу: «Посмотрим». Я была готова разразиться очередным потоком ругательств. Пусть не надеется, что я просто сдамся. Я слышу стук собственного сердца, стук его  и ненависть, пронизанную нитью сквозь нас. Мы занимаем исходные позиции, и моя рука больше не дрожит, я ощущаю небывалую уверенность. Если я выживу сегодня, то официально зачту этот день вторым день рождением. Я замечаю сидящего за вторым рядом одного из трёх королей, кто занимается подбором пар на Турнире. Мы с принцем — вечная пара, что не может поделить трон. Этот Турнир покажет ему, кому из нас стоит доверить заботу о государстве. Его мнение очень авторитетно среди общества, и мне бы не совсем хотелось бы портить его этим дурацким этапом. Если я выживу, начну тренировки с мечом. За секунду до финального свистка, я думаю о том, что случается с человеком, если он умирает в Аду? По идее, если я нахожусь Аду, то куда хуже? Может, здесь есть уровни и подуровни, пыточные и камеры для грешников? Если так, то мне бы в Рай, пожалуйста. Свисток разрезает воздух на «до» и «после». Неожиданно для самой себя, я тут же взлетаю вверх и провожу лезвием прямо по правой руке оппонента. Тот смог предугадать мой расчёт ( так и знала, что подсматривал на моей первой и последней тренировке по бою), но не ожидал прыткости с моей стороны, поэтому сейчас на его руке красовалась лёгкая красная полоса. Он с раздражением посмотрел на нее, и его глаза налились злом, гневом и желанием убить. Сколько прошло времени? Минута? Десять? Полчаса? Наши лезвия со звоном находят друг друга, и я  удивлена, что умею пользоваться мечом. Но и очень сомневалась, что это на долго. Я прячусь за щитом, но он как обычно проворно настигает правой подачей. Я успеваю увернуться. Одно движение вверх, затем влево, вниз, потом опять влево и вверх. Хочет запутать, но я не из глины деланная, понимаю, что к чему. Наши лезвия встречаются в чувственной гармонии. Мой меч — моя судьба, отрешающаяся тайны. Он дерётся со мной и чувство гордости переполняет грудь, давит в сердце. Пот стекает на лбу, но я не моргаю. Каждая секунда на поединке — решающая. Отвлекаться никак нельзя, но силы почти на исходе. Принц намного сильнее и крупнее в физическом плане, он с легкостью справляется с моей скоростью и, кажется, не в полную меру пользуется со своим мечом, потому что я все ещё жива. Подобное осознание развязало мне язык, который мне по-хорошему следует чаще держать за зубами. —Ты обещал, что я умру, Калибан. Неужели боишься разгневать моего дорогого отца? — на обсохших губах играет ухмылка, и ровно через секунд пять я чувствую сожаление о сказанных словах. Воздуха в легких катастрофически мало, и мне не хочется умирать. Руки становятся мокрыми и потными. Мне хочется бросить меч и со всей дури драться кулаками. Он на исходе. Я вижу это. Но не так сильно, как я. Ещё один удар и моя правая рука придерживает мою левую. Он только что нанёс мне удар. Что-то мокрое катится по щекам. Слёзы или кровь? Одна или две секунды кажутся бесконечностью. Я падаю на колени, кашляю кровью и чувствую ужасное головокружение. Потом коленки будут кровоточить, как и и все остальное тело. Но кому какая разница, если я буду к тому времени мертва? Мне недолго удаётся держать меч. Я сама выбрасываю его в сторону. И гордо поднимаю голову вверх, встречаясь взглядом с его взглядом. Воздух покидает мою грудь, в то время как противник заносит завершающий удар и вот-вот раздробит мой череп. Надеюсь, кровь так сильно запачкает его новые брюки и рубашку, что ему придётся их выбросить. Мои губы расплываются в прощальной улыбке. Меч упирается мне в грудь, но в его глазах не светится былое милосердие. В них отражается пламя и горькое желание победить. Жаркое солнце ослепляет меня и я закрываю глаза, не в силах смотреть в глаза собственной смерти. Кажется, его рука держит мой подбородок, но я не буду смотреть на него, ничего не скажу перед прощанием. — Скажи спасибо, что не убил тебя,—жестко возводит итог он, и тут же слышится завершающий звук фанфар. Поединок завершён. Я все ещё дышу. Мой противник фыркает и вкладывает в ножны свой меч, предварительно вытирая тряпкой от моей крови. Я все ещё унизительно сижу на песке, мое зрение помутилось и мне приходится взять всю волю в кулак, чтобы не зарычать от боли. Боль — она такая страшная и всепоглощающая. Она стоит наравне со смертью, что дышит мне в затылок. —Сегодня ты не мертва, Сабрина,—шепчет Калибан, уже до меня обрисовавший разные инсценировки моей погибели.—Но в следующий раз твой папочка не сможет защитить тебя. Ты мне должна. Я, стиснув зубы, встаю на шатающиеся ноги. Я бы с радостью плюнула ему под ноги, но во рту у меня пустыня. Злость охватывает разум, затуманивает мысли и теперь я ненавижу его больше обычного. Следующего раза не будет по одной простой причине: я прикончу его гораздо раньше. —Приветствуем победителя сегодняшнего этапа Турнира, принца Калибана! Вся арена разрывается очередными воскликами, превознося принца Ада на пьедестал. Его расточающая улыбка охватывает каждого сидящего, и когда венок из веток рябины опускается на его голову, он наконец победно улыбается мне. Словно он лучше меня, словно заслужил эту победу. Так и охота стереть эту наглую ухмылочку. Люцифер кидает на меня предупреждающий взгляд, который должен охладить мой пыл. Любое необдуманное действие с нотками агрессии с моей стороны будет восприниматься как дерзость и прямая угроза потенциальному королю Ада. Ничего страшного, поквитаться с врагом я ещё успею, а пока следует сосредоточиться на более важном. К примеру, на моей бедной руке, которая, я надеюсь, ещё будет взаимодействовать, а не висеть бесхребетным грузом. Мне хочется развалиться на этой арене, но я удерживаю себя на этой позиции и смотрю прямо вперед, уже прокручивая у себя в голове планы мести и сокрытие преступлений. И это рождает искреннюю улыбку Ненависть все ещё близко соседствует с агрессией, но теперь меня занимает одно — я все ещё жива. И это не более, чем чудо.