Слабость

Больно... От осознания того, что он выбрал не его, безумно больно. Где-то под сердцем ноет, обжигает, сводит, и улыбку приходится буквально натягивать на лицо. Контролировать эмоции настолько, чтобы никто так ничего и не заметил. Когда он рядом, хочется до него дотронуться. Провести пятерней по волосам, вдохнуть его запах и не отпускать ни на секунду. Прижать к себе поближе. Минхо, наверное, уже зависим от него. Его голос, его глаза и взгляд. Он тонет во всем этом. Он представлял, как будет гулять с ним, держа за руку. Как касался бы его губ, невинно, или развязно, жарко, или же едва касаясь. А иногда, вечером, после тяжёлой работы, давал себе слабину, и перед глазами появлялись далеко не детские картины. Проводя рукой по органу, тяжко вздыхал от возбуждения, и когда семя разливалось по его ладони, облегчённо, с удовольствием выдыхал. Но утром, просыпаясь, корил себя за эту самую слабость, чувствуя, как неприятно стягивает кожу засохшая липкая сперма. Минхо сильный парень. Однако у него тоже есть слабость. И слабость эта думает о другом, говорит о другом, и любит другого. «Другой» въедается в кожу ядом, готовый все уничтожить. Парень сжимает кулаки от безысходности. Каждый раз, сидя дома, думает об этом. «Сегодня мы с ним гуляем, хочешь с нами?» Однако Минхо нужно работать. «Мне он так нравится.» Внезапно написала мама. «Представь, если бы мы встречались.» Нет. Не хочет. Слабость. Это слабость. Минхо любит Джисона. Но Джисон любит Хенджина. Хенджин намного лучше. Он играет на гитаре, и во время игры его блондинистые волосы падают, обрамляя лицо. Его ясные глаза смотрят с любовью. Однако не на него. Джисон любит Хенджина. Но Хенджин не любит его. Когда его руку сжимает чужая теплая. Заправляя пряди Хвана за ухо, с нежностью чужие губы касаются скул. Прикрывают в наслаждении глаза и вдыхают воздух. Хенджин любит Сынмина. Когда в дверь звонят, Минхо открывает прикрытые глаза. Мысли обрываются, потому что в это время может прийти только он. Он встаёт с кресла, поправляя толстовку на теле. С иронией усмехается, понимая, что это никак не поможет его слабости. За окном давно темно, и фонарные столбы освещают падающий на землю снег. В коридоре стоит замёрзший Джисон, с красными щеками. Шмыгнув носом, он спрашивает. — Поставишь чай?

***

Они сидят в молчании, но не неловком. В комфортном, успокаивающем, которому они привыкли. Джисон греет руки о кружку с горячим чаем, и Минхо, налив чая и себе, садится напротив. Он заправил непослушные, слегка жёсткие от частого покрашивания, волосы, назад, и вдохнул поглубже. — Ну и... Что случилось? — спрашивает Ли, отпивая горячий напиток. Младший посмотрел на него выразительно, едва дрогнув от неожиданности. Пальцы сильнее сжали стакан. — А... Да. Минхо застывает. Голос такой глубокий, иногда он слишком быстрый, но сейчас... Джисон не торопится. Это настораживает. Он неосознанно напрягается. — Ты же наверняка слышал, что у Хенджина появился парень? — начинает он, и у Минхо брови ввысь поднимаются. — У Хенджина? — все же спокойно спрашивает он. — Да. И он милый. Думаю, мы бы смогли с ним подружиться. Поджимая губы, Ли отводит взгляд с парня на стол. Минхо всегда считал Джисона слишком уж добрым. Ему будет трудно жить в этом мире. Доброта... Это отнюдь не было слабостью. Это невероятная сила. И все равно, ею пользуются. Джисон, даже когда ему было ужасно плохо, все равно думал о других. Даже когда ему больно, он все равно жертвует собой ради других. Минхо действительно считал эту сторону Хана, пусть и глупой, но самой сильной. Но иногда, когда эгоистичные мысли посещали его голову, он думал, почему же тогда тот не пользуется своей добротой ради него. Ведь Ли так его любит. Хотелось бы, чтобы Сон посмотрел на него. Однако любовь все застилала. И пусть даже было обидно до безумия, Минхо все был готов простить. — И... Ты теперь ненавидишь его? — немного погодя, все же произнес он. Джисон усмехнулся. — Не знаю. Наверное, я просто не смогу, — он смотрит вверх, на потолок, и Хо отзеркаливает его положение, так же поднимая голову, — я рад, что... — Минхо непонятливо косится на него, — что у Хенджина наконец появился тот, кого он с радостью будет встречать. Улыбаясь, Хан снова отпивает чай, переводя взгляд на притихшего друга. Тот так и не опустил взгляд с потолка, разглядывая его, будто видит впервые. Только когда он почувствовал на себе взгляд, опустил его. Глаза натыкаются на взгляд, полный тепла и искренней радости. Минхо становится непонятно больно. Что-то необъяснимое, вдруг неожиданно стало грустно. От того, что это тепло не для него вовсе. Он оставляет стакан на столе, и, совсем не думая, медленно, с настороженностью встаёт с места, а младший ничего не предпринимает, будто ожидал этого. Ли подходит к другу, смотря сверху-вниз и совсем не обдумывая свои действия. Вдруг под рукой чувствуется чужая, нежная кожа, и парень пугается этого, но одергивать руку не собирается. Пальцы аккуратно водят по щеке, едва ощутимо, и за все это время Сон ни разу не вздрогнул. Все так же смотрит на него и улыбается. — Джисон? — прерывает тишину голос. — М? — Почему ты не уходишь? — совсем не из-за ситуации, говорит Хо, не прерывая своих действий. Он поджимает губы, а Джисон подставляет ему больше места. — Ведь я не хочу этого. Джисон всегда был добрым абсолютно ко всем. Влага едва ощущается в уголках глаз, и Ли проглатывает тяжёлый ком в горле, от осознания, что же сейчас произошло. Рука зарывается в чужие волосы, проводит по ним и застывает так. У него дыхание распирает. — Спасибо, — тихо произносит он, падая на колени и притягивая младшего к себе. Крепкие руки обхватывают поперек талии и прижимают к своей груди. Минхо зарывается носом в изгиб шеи и вдыхает запах, чувствуя чужие руки у себя на спине. Те поглаживают сквозь ткань кофты, успокаивают, и непроизвольно слезы текут сильнее. Джисон всегда слишком добрый. И это невероятная сила, способная сделать человека невероятно счастливым. Они не помнят, как добрались до спальни. В перерывах между поцелуями, когда Минхо все же отрывался от парня, он промежутками помнит их местоположение. Оторваться от чужих, и таких желанных губ очень сложно. Они сухие, местами потрескавшиеся, но невозможно перестать их касаться. Ему отвечают, оттягивая губу и проведя по ней языком. Старшему крышу сносит. Он приглаживает ткань футболки на чужой спине и выдыхает. Отрывается от губ, прижимается лбом ко лбу и заглядывает в эти глаза. Невероятно тепло... Минхо чуть отстраняется, вдыхая воздух, и с неуверенностью начинает. — Я... Ты не против? — спрашивает он, и оттягивает пальцами край футболки. Джисон кивает, сжимая в ладонях постель. Он откинул верхнюю одежду на пол, и провел несколько грубыми ладонями по туловищу. Потянулся к шее, и, с тихим выдохом коснулся кожи на ней. Едва ощутимо и нежно, как и хотел всегда. Младший закрыл глаза, и теперь прижимается к нему с доверием. Хриплые, тихие стоны срываются с его рта. У Минхо же они более звонкие, младший хочет в мере насладиться ими. Когда Ли стягивает кофту и с себя, Джисон застывает. Хочется прижаться, попробовать. Он неожиданно седлает чужие бедра и кладет руки на плечи, ощущая горячую кожу. Проводя языком по кадыку, Хан сглатывает. Такое чувство... Приятное. Прежде такого он никогда не чувствовал. Выдыхая горячий воздух, от которого Ли ежится, Сон провел дорожку от шеи к губам. Коснувшись их, попытался вложить в поцелуй все чувства, которые хотел передать. Чтобы он почувствовал не только тепло. Руки Минхо смыкаются за спиной, прижимают к себе ближе настолько, насколько можно. Он обнимает его, закрывает глаза от удовольствия, пока Джисон целует его в щеки. Когда он все же дотягивается до губ и касается их, глубоко целует, и старается все передать. Ли стонет прямо в поцелуй, когда руки младшего зарываются в его волосы. Он проводит языком по небу, чтобы потом сплестись с чужим языком. Слегка покусывает верхнюю губу, пока покусывают его нижнюю. Казалось бы, просто поцелуй, ничего особенного. Однако Минхо чувствует все. Не доброта или жалость. Нет. И чувствует он не только тепло. Когда отрывается от губ и переводит дыхание, старший смотрит в глаза напротив. Выражают они не только тепло. Обожание, и искреннюю любовь. Он такого никогда не видел. Он снова опрокидывает Хана на постель, нависая над ним, и его каштановые волосы свисают, слегка мешая. Пот катится по шее, Минхо глубоко дышит от осознания произошедшего. Именно этого поцелуя. Потому что Джисон вложил туда чувств столько, сколько он даже не представлял. Его любовь за гранью его воображения. Абсолютно. Она очень сильная и искренняя, далека от его. — Хён, — вкрадчиво шепчет он, касаясь ладонью его щеки. Вскоре, поверх нее ложится другая. — Джисон. Давай, — сглатывает старший. Только с его позволения он станет. Только с его позволения, — давай сделаем... — Давай, — перебивает того Хан, мягко улыбаясь. Минхо выдохнул, собираясь духом, и стянул с себя домашние трико, оставаясь в одних боксерах. Джисон жмется доверчиво, когда тот нерешительно прикоснулся к бляжке на ремне. И, накрыв ладони своими, начал помогать стянуть с себя штаны. — Я помогу тебе. Не бойся, — обворожительно улыбаясь, Хан провел носом по щеке, вдыхая чужой запах. Когда брюки были откинуты, вместе с нижним бельем, Ли замешкался. У него не было смазки, и за Джисона стало страшно. Как бы то ни было, но причинять ему боль ему не хочется. Младший с непониманием на него уставился, когда он сунул несколько пальцев себе в рот, смачивая их слюной. Стараясь их обмочить, он сам и не заметил, как слюна начала капать с подбородка на чужую грудь. Но заметив, наконец вытащил из полости, поднося к чужому анусу. Невероятно страшно за Джисона. Когда он, стараясь как можно осторожнее, ввел на половину в него палец, стенки упрямо пытались вытолкнуть инородный предмет, а чужое лицо слегка скривилось от дискомфорта. Минхо нежно провел губами по взмокшему плечу, чтобы хоть как-то унять дискомфорт. Палец так и остался на половину внутри, пока младший пытался привыкнуть. Через пару секунд Ли попытался продвинуть пальцы более глубже, однако, услышав шипение, остановился. — Джисон? — обеспокоенно спросил он, и собирался уже выйти, но ему не дали. — Нет. Продолжай, — Минхо хотел возразить, но Хан настоял на своем, упорно не собираясь сдаваться. Всё-таки старший сдался, и стал кое-как растягивать абсолютно не податливые стенки. Он пытался оглаживать их менее болезненно, стараясь не доставлять лишнего дискомфорта. Стенки упрямо не поддавались, но напор они не выдержали. Одним пальцем теперь с лёгкостью растягивая нутро, и видя на чужом лице наслаждение, Хо протолкнул второй палец. Тот вошёл более легче, чем первый, чему он был рад. Теперь было не так страшно. Минхо, слушая чужие стоны и выдохи, вытащил уже три пальца, проведя напоследок по своему члену остатками. — Джисон. Потерпишь? — тот кивнул, с готовностью приподняв бедра, чтобы было легче входить. Минхо их придерживал, чтобы Хану не было тяжело. С осторожностью начав входить, старший внимательно следил за эмоциями на чужом лице. Они выражали дискомфорт, и поэтому, дабы смягчить это, он коснулся губами чужих, на что Хан благодарно взглянул на него. Ответил на поцелуй и притянул за шею. Когда Джисон кивнул головой, Ли начал медленно двигаться внутри парня. Очевидно, сначала было неприятно, но терпимо. Минхо искал точку, словно от этого зависела жизнь. Все время меняя угол проникновения, он отчаянно искал ее. Когда же Сон простонал, протяжно и более мягко, улыбнулся, начав двигаться только в этом направлении. Ли делал что угодно, лишь бы ему было приятно: руками оглаживал бока; проводил губами по коже на груди, шее и плечах — все, чтобы ему было приятно. Чтобы это не было похоже на обычный секс. Секс. Само слово развратное, слишком пошлое. Оно не подходит. Только не с Джисоном. С ним хочется заниматься только любовью, отдавать любовь и принимать ее. Он хочет просыпаться рядом с ним и вдыхать его запах. Коротать вечера вместе с ним и гулять по улице. Ведь он действительно его любит. Минхо проводил ладонью по чужому члену, и семя разлилось по руке и животу. И сам, едва успев выйти, кончил, и кинулся без сил на младшего, пытаясь отдышаться. Он перекатился на свободное место, и Хан облегчённо выдохнул. Рука сама нашла чужую, и переплела пальцы, не собираясь отпускать. Минхо прошарил рукой по кровати, находя одеяло и накрывая их обоих. Минхо теперь уверен — он не отпустит Джисона, когда он сам того не захочет.