Навечно.

Я вижу то, чего не хочу. Фонари проблескивают сквозь грязные окна, освящая пустоту. Да, это то, о чем вспоминать больно. И каждый раз при виде темноты разрывается сердце. Мысли почти так же опустошены, лишь пару слов отпечатываются в голове — «Интересно, как он там?», а после вновь завязывая толстый жгут на сердце, чтобы больше не думать об этом. Однако слова… слова, ведь ничего не значат? Даже обещаний не было, были лишь столь горячие тогда слова, и столь холодные сейчас. Жгут долго не продержался — боль от разлуки вновь громко размылась по моей голове, и она показала нас… на этой постели… счастливых. Захочешь ли это вспоминать? Думаю, нет. Времени нет, не так ли? Сколько вопросов, и как мало ответов. Я только знаю, что ты слишком занят. Занят новой любовью, которую, может быть, забудешь, убьёшь, как меня. А возможно, у вас все получится, но, опять-таки, больно об этом думать. Ах, я вновь, наступил на эти же грабли. Снова ты пришел в мою голову, словно незванный гость. Хотя, страшна мысль о том, что ты все же один из нужных гостей в моей голове. Я пытаюсь забыть. Однако, забвение скорее про тебя, чем про меня. Слишком злопамятный. Иногда кажется, что ты тоже думаешь обо мне, кажется, что любишь, что не врал. Просто представь, насколько я себе вру, даже ты до такого не доходил. Я решительно встал с постели, наверное, она еще пахнет тобой, пахнет жизнью, воспоминаниями. Затем я пошел вовсе прочь из комнаты, где затухли мысли. — Эй, Чес, просыпайся! — громко крикнул Ди. Уже был обед, однако старший еще не просыпался. — Ах, Ди, дай поспать… — жалобно промычал брюнет. — Нет, вставай! Ты заснул не так уж поздно, чтобы спать так долго! — все продолжал блондин. — Противный ты все-таки… Ладно, встаю, — произнес он, пристав в кровати. Ди сел победно на край кровати, ждав когда Чес уже встанет. Но музыкант задумал план, с помощью которого не будет вставать сегодня. — А, нет, я передумал, — произнёс старший, быстрым движением схватив блондина в объятия, и повалил его на кровати, усаживаясь сверху и заведя руки за голову, полностью лишая младшего движения. — Чес! Отпусти, придурок! — сначала попытавшись выбраться, а потом поняв, что проиграл эту битву, грозно прикрикнул он. — Нет, Ди, ты теперь в моей власти, и в моих планах у меня совершенно другое. Брюнет ласково чмокнул младшего в шею, после чего укусил за то же место. Сделав дорожку поцелуев-укусов от шеи до ключиц, и услышав наконец тихий стон блондина, он все же поцеловал его в губы. — Неплохое утро, смекаешь? — ухмыльнувшись своей победе он. — Ты развратник, Чес! — А разве тебе это не нравится? Случайно промелькнуло воспоминание, кажется, это было давно, но на деле пару месяцев назад. Иногда я не понимаю, иногда я думаю, что виновен я. И, скорее всего, так оно и есть. Скорее всего здесь и впрямь виновен я. Однако, да, ничего не вернуть вспять. Ни диалоги, чудные, но нужные случаи нежности. И всего на устах засохнет слова о любви, былые поцелуи. А ведь в какой-то момент я посчитал, что так будет вечно. А для тебя «вечно» оказалось совсем немного.