Собрание мелких зарисовок (что-то, что я точно не закончу)

Какой нежный, красивый мальчик. Его мягкие черты лица, зелёные, полные детской наивности глаза; всё это притягивает меня, заставляет невольно сжимать краешек рубашки каждый раз, как он машет мне рукой. Я не смущена, нет, просто этот смазливый паренёк волнует меня, его же внимание – как заварной крем, отдаётся приятным, тягучим соцветием ощущений, взамен перекрывая воздух. Я не могу дышать, смотреть, слышать – могу только чувствовать желание, такое запретное и, возможно, оттого такое сладостное. Я словно ребёнок с запущенной стадией диабета: мои ручки тянуться к огромному лоточку сладкой ваты, – причём приторной насколько, что невольно начинает тошнить –, но меня, бессильную перед столь сильным желанием, подхватывают на руки неизвестные люди, мягко поглаживают по голове и норовят отвести, пока я безудержно пытаюсь ускользнуть. Тогда к лоточку с моей сладостью и подходит та девчёнка, заказывая самую большую сладкую вату. Продавец ухмыляется, прямо как мой сладкий мальчик, сидящий в её пленительных объятиях; меня тошнит от этой ванильности. Но она не понимает многозначительных взглядов, как кошка извивается, нетерпеливо прижимается к нему, пытаясь унять дрожь с своём порочном теле, не замечает моего присутствия. Мой милый не сконфужен, но и ответом медлил, наслаждаясь её прикосновениями. Он был слишком прямолинеен буквально всегда, но не сейчас и это убивало во мне остатки живого: всего того, что я была готова подарить его вместе с моим прогнившим сердцем, как букет последних осенних цветов: достаточно подвявших для того, чтобы их просто выкинуть. И я ведь видела во всём этом свою вину. Если бы я тогда не дала слабину перед ним, не сдалась, мягко огладила нежную кожу на его руке и впилась пальцами, прислоняясь носом к его шее... Может тогда она решила бы повременить, а я смогла бы понежиться в его тёплых объятиях? Ведь мой конфетный мальчик никогда бы не позволил мне сего. Он любил, когда я наблюдаю, любил ловить мои взгляды, в которых читалась мольба: но не подходил, не позволял себе сократить дистанцию, не позволял мне прикоснуться. Этот паренёк был не против стать объектом моих желаний, даже напротив, когда-то на лестничной площадке неловко махнул мне рукой, заставляя замешкаться, стыдливо отводя взгляд. Он знал, насколько я морально не готова была к этой пытке. Он точно знал, в каком соцветии чувств расцветёт моё тело: смешал боль, гнев, обиду, неловкость и бесконечную влюблённость, но все эти чувства слепило что-то более сильное, что-то, что было ему не подсильно ровно также, как мои тайные желания и страхи. Будь это иначе, он бы никогда не улыбнулся мне. А я проводила ночи в мечтах о его невинном, красивом теле: я хотела всего лишь сосчитать все его родинки, нежно обвести каждый шрам от порезов, хотела до утра чертить на его безупречном тельце созвездия и не прекращать нежно впиваться в его холодные губы. Но это не его мечты и я это отлично понимала: ни один человек в добром здравии не согласиться на это. Ещё не существует людей, которые могли бы по своей воле безоговорочно выполнять мою.

××× – Почему ты такая странная? - На её лице повисла угрюмая улыбочка, в глазах засверкали слёзы. Я был удивлён: уже несколько лет никто не видел, как она плакала. Провёл холодными пальцами по её щеке... Она отпрянулась от меня, пытаясь удержать слёзы на длинных ресницах, выставила вперёд руку в предостерегающем жесте и прикрыла глаза второй, растягивая улыбку. Как же фальшиво, эта чертовка не умеет врать. Но разве сейчас она пыталась одурачить меня? – Что... Именно тебе во мне не нравится?- Этот вопрос застал меня врасплох; интонация, дрожь в голосе, тихий всхлип и слеза, скатившаяся по её щеке, подрагивающие уголки губ... Я промолчал, подбирая слова, пытаясь объясниться, пока она продолжала, неловко протягивая каждое слово. – Моя внешность? Мой голос? Мой характер? Может быть моя манера общения? Тебе не нравиться то, как я пишу? - Она убрала руку, опустила голову и провела рукой по пряди своих чудесных, светлых волос, так и не решаясь завести её за ушко, открыть вид на своё заплаканное личико. – Я исправлюсь... Правда... Я сделаю всё, только бы ты был рядом, как сейчас...- Она зашлась в плаче, обняв руками колени и ещё сильнее опустив голову, не желая смотреть на меня потускневшими от отчаяния глазами.