Так это Конец или всё же Начало?

Через один день… Утро. По возвращению в замок был объявлен траур. Чёрный — единственный цвет в этой стране. Нарнийцы и тельмаринцы даже спят в чёрном. У всех действительно траур. Атмосфера в Нарнии была ужасная. Ещё никогда весёлые, дружелюбные, жизнерадостные нарнийцы не были так сильно погружены в себя, ещё никогда они не молчали так скорбно и долго. Бумага о проигрыше Тархистана была на следующее утро у Сьюзен в кабинете. Это была официальная победа нарнийцев, только вот… Какой ценой… Эля по возвращению пыталась держаться рядом со Сьюзен. Но когда Сьюзен уходила, желая побыть одной, то Эля просто садилась на диван в гостиной и проводила там часы, а потом уходила на трапезу. Каспиан же понимал любимую и не давил на неё, поддерживал, был рядом, когда нужно было и просто молчал. Сьюзен не нужны были слова, просто его нахождение рядом и за это она была благодарна, благодарна за понимание. Алекс всячески пытался помочь и выполнял все приказы, и давал их сам, так как правители были не в состоянии этого сделать сами. Он искренне скорбил, смотря на свою плачущую подругу и понимая, что это её шутки, а суровая реальность… Так все и жили. Потому что жить дальше надо, говорят все. Только вот… Почему то они не сказали как… А вчера король нашёл причину того, почему в замке не было его бывшей невесты. Вчерашним утром, когда Каспиан сел за стол, он нашёл письмо от Лилиандиль. Она написала ему, что возвращается на небо. Попросила прощения за то, что собиралась сделать (пользоваться королём и его статусом), поблагодарила за всё и в конце попросила бороться за Сьюзен. Каспиан был сначала в шоке, но потом понял, что у Лилиандиль были свои цели, но простил её, ведь она искренне извинилась. Ну, а Сьюзен все это время приходила в себя. Она понимала, что должна устроить похороны, хотя и хоронить то нечего, устроить прощание, но собралась с мыслями лишь на это утро. И вот сейчас она собиралась идти на совет по поводу похорон, но её планы прервал стук в дверь. И когда дверь открылась, из-за неё показалась тёмная макушка внучки Кёрка — Можно? — вежливо спросила брюнетка — Проходи — также вежливо ответила Сьюзен, приглашая гостью сесть рядом с собой на кровать — Сьюзен, я хочу поговорить — Эля — Серьёзно поговорить — уточнила девушка и дождавшись кивка королевы, продолжила. — Возможно ты меня считаешь чужой. Возможно тебе кажется, что я все ещё здесь просто из-за вежливости, ведь это некрасиво — бросать вас в такое время, но… Но это не так. За это время они мне стали близкими, родными. Я очень сдружилась с Люси, я любила шутки Эдмунда и его ум, честность и… Мне нравился Питер — тихо добавила девушка — Я понимаю тебя, я ощущаю все то, что ощущаешь ты. Хотя… Конечно не всё, все-таки они были твоими самыми близкими людьми, но… Мне тоже больно. Я привыкла к ним. И я все пойму, если ты захочешь, чтобы я покинула Нарнию в ближайшее время, но… — Я знаю, Эля. Я знаю, что вы все сдружились, что они стали тебе близкими. Они волновались за тебя, когда ты ушла драться, защищая Люси. Они тоже полюбили тебя. И ты им стала родная. А раз ты стала родная им, то станешь родной и мне. В конце концов ты рисковала своей жизнью, ради моего спасения, ты защищала мою сестру. Я буду рада дружить с тобой. Ведь все, кто у меня остались, так это… Каспиан и друзья. Конечно ещё нарнийцы, но им я не могу выложить все свои мысли и чувства — Сьюзен — Мне можешь! Я всегда тебя поддержу и пойму! У меня тоже особо никого нет, кроме дедушки — грустно усмехнулась брюнетка — А как же родители? — удивилась Сьюзен — Они не знают про Нарнию. Они другие. Они строгие, серьёзные. Если бы я им рассказала про Нарнию, они бы сдали меня в психушку. Мне кажется, что в последнее время я не нужна им. Они не обращали на меня внимания, особо не разговаривали, отпускали куда я захочу. Они больше не хотят иметь дочь — по щеке девушки скатились слезы. Больно. — Мне жаль, прости — извинилась Сьюзен — Ничего. — отмахнулась Эля — Так ты позволишь мне остаться? — Конечно. Только… Из меня никакая подруга. Не умею я дружить. Но я буду пытаться — пообещала Сьюзен, отвечая на объятья брюнетки — Пойдём со мной на совет — позвала королева девушку с собой, и та согласилась. Придя в кабинет Каспиана, они увидели там только самого хозяина этого кабинета. — Сью, а остальные не придут? — спросил Каспиан, намекая на друзей нарнийцев. — Нет. Я попросила их не приходить. Я не смогу обсуждать такое личное с остальными, кроме вас — ответила королева и король с брюнеткой понимающи кивнули. — Похороны надо устроить завтра утром, время уже остальные государства знают, главное с датой определиться. Я думаю повара успеют приготовить еды, а мастера сделают шкатулки, в которые мы положим их крестики. — У каждого правителя был крестик в виде Аслана. У Люси нарисована рядом с львом звезда на небе, у Эдмунда его шахматы, у Питера его меч, а у Сьюзен книжка в переплёте. Сьюзен увидела вопрос в глазах Эли, поняла его и поспешно ответила — Я не хочу гробы. Хоронить то некого, кроме их вещей. — все замолчали. Но тишину прервал Каспиан — Согласен. Больше нельзя ждать. Письма другим странам уже написаны, осталось указать дату, с мастером я договорился, осталось выбрать цвет шкатулок. Нужно сообщить Нарнии и Тельмарину время, так как они наверное захотят придти пораньше и я думаю всё — Каспиану трудно довались такие слова, но он держался. Хотя бы ради них… Ради трех Пэвенси, ведь он знает, что они хотели бы, чтобы Каспиан был рядом с их сестрой и не давал той уйти из жизни. — Хорошо. Значит договариваемся с поворами, отправляем письма, и готовимся завтрашнему утру. — с болью в голосе ответила Сьюзен — А где мы похороним их? — тихо спросила Эля — На цветочном поле. Поставим там потом огородку выделим место и поставим памятники, чтобы каждый житель мог придти к ним — ответила королева — Что писать на памятниках? — Каспиан — Ничего, кроме имён, фамилий и даты рождения. Все и так знают какими прекрасными людьми они были — отвечая, опустила голову Сьюзен, дав слезинке скатиться по её щеке. — Хорошо. Алекс займётся отправкой писем, а с едой я сам разберусь — ответил Каспиан, смотря Великодушную, желая помочь ей — Спасибо. — еле как улыбнулась Сьюзен и поспешила к выходу, но остановилась — И да, белый. Цвет белый. И шкатулки, и памятники, и цвет огородки должен быть белым. И после кивка Каспиана, Сьюзен вышла из кабинета. За ней хотела выйти и Эля, но мужской голос её остановил. — Эля, если тебе не трудно, то я бы хотел попросить тебя помочь с выбором цветов на могилы и венков — осторожно попросил Каспиан. — Конечно, конечно помогу, я тоже должна сделать хоть что нибудь — грустно улыбнулась брюнетка, после чего отправилась к мастерам выбирать цветы и венки, а Каспиан остался сидеть в кабинете, обдумывая еду на поминки. На следующее утро… Напротив зеркала стояла молодая девушка, рассматривая свое отражение в нём. Выглядела она не очень. Исхудавшие за два дня тело, бледная кожа, синяки под глазами, потускневший взгляд, не выражающий ничего. Чёрное, бархатное платье, слегка повисшие из-за похудения, чёрные туфли и чёрная траурная повязка на голове, говорившая о том, что здесь горе… Сьюзен не узнавала себя. Даже в самые худшие дни она всегда следила за собой, но только не в этот раз. Но ещё удивительно то, что несмотря на не самый лучший вид, в королевы всё равно была та красота, и привлекательность, правда она немного потухла… Но это не мешало выглядеть ей по-особенному красиво, не так как все. Последний раз взглянув на свое отражение, девушка собралась выходить, но её сбил с планов стук в её покои. Сьюзен открыла дверь и на пороге увидела человека, которого ну никак не ожидала увидеть здесь. — Здравствуй, Сьюзен!