Мин Юнги!!!!! ТЫ МЕНЯ БЕСИШЬ !

Она невольно вспомнила их первый поцелуй. Юнги тогда действительно не стал спрашивать ее разрешения. Сперва ей безумно нравилось, что наконец-то нашелся мужчина, которого не смутила успешная карьера и уверенность в себе, но довольно быстро Хэсу поняла, что два таких сильных человека не смогут ужиться друг с другом. Она никому и никогда не позволит решать за себя, как ей жить. Даже айдолу. — Хлоя, — недовольно начал Джин, — сходи в ванную и сунь голову под холодную воду, а если не поможет, прими ледяной душ. Не хочу тебя разочаровывать, но вынужден сказать, что в ближайшее время поцелуи айдолов тебе не светят. А если ты уже успокоилась, то вернись к телефону и скажи, что Хэсу занята. — А если ему действительно нужно что-то срочное? В конце концов, ты же занимаешься подготовкой его свадьбы. Свадьба. Это слово вошло в Хэсу как нож в сердце. Как же больно, а ведь она-то думала, что уже справилась со своими чувствами. — Я не занимаюсь его свадьбой. — Что с ней? Хэсу же сама решила с ним порвать, так с чего бы ей теперь переживать из-за того, что он женится на другой? К тому же так будет лучше для всех. — Я занимаюсь приемом, который состоится после свадьбы, и очень сильно сомневаюсь, что Юнги звонит, чтобы обсудить какие-нибудь детали предстоящего торжества. Для айдола это слишком мелко. О закусках он начнет думать, лишь когда проголодается, предоставив решать все насущные вопросы своим многочисленным слугам. Чтобы водить машину, есть шофер, чтобы готовить, есть повар, чтобы включить воду в душе… — И чтобы потереть спинку, пока он моется… — закончил за нее Джин и добавил, обращаясь к Хлое: — Хэсу не может сейчас с ним поговорить, потому что нам срочно нужно кое-что уточнить для сенатора. — А, сенатора… — Хлоя нерешительно пошла к двери. Похоже, все эти громкие имена и титулы, к которым она еще не успела привыкнуть, слегка вскружили ей голову. — Как скажете, но что-то мне подсказывает — его айдодовское величие не из тех, кто любит ждать или понимает слово «нет». — Ну так пора ему столкнуться с суровой реальностью и понять, что не все в этом мире готовы плясать под его дудку. Хэсу постаралась отогнать навязчивые воспоминания. Он так не любил ждать, что однажды разрезал на ней всю одежду ножом, чтобы не возиться с пуговицами. А в другой раз… Так, стоп. Об этом сейчас думать точно не стоит. Когда дверь за Хлоей закрылась, Хэсу поставила кофе на стол. — Знаешь, чем дальше, тем больше она мне нравится. Такая хорошая девушка, и я уверен — как только у нее появится немного уверенности в себе, она станет идеальной помощницей. Клиенты таких обожают. — Она вела себя бестактно. Я поговорю с ней. — Не нужно. — Бог ты мой, Хэсу, можешь ты наконец объяснить, зачем так себя изводишь? — А как я себя извожу? Нанимаю неопытных выпускников? Но у каждого должен быть шанс пробиться в этой жизни. У Хлои хороший потенциал, и… — Я сейчас не об этом. Я о твоих отношениях с эти айдолом. После вашего расставания, которое забрало у тебя кучу сил, ты творишь такое. Как тебе только в голову пришло браться за устройство свадьбы своего бывшего? Зачем ты так с собой? — А что в этом такого? Я никогда не собиралась выходить за него замуж, да и на свадьбе меня все равно не будет. — Закрыв ненужный сейчас файл, Хэсу посмотрела на заставку на рабочем столе. Самолет в ночном небе. Нужно не забыть сменить картинку. — И вообще, я устраиваю прием после торжества, а не саму церемонию. Это все. — Все? Да там будут такие видные и влиятельные гости, с которыми нам еще никогда не приходилось работать. — Именно поэтому все и должно быть идеально. К тому же с какой стати мне переживать из-за приема? Наоборот, я радуюсь при одной мысли о том, что помогу хорошим людям хорошо провести время. — Так тебе действительно все равно? — задумчиво переспросил Джин. — Ты встречалась с этим знойным красавцем целый год, а после того, как вы расстались, не сходила еще ни на одно свидание. — Потому что у меня было слишком много работы. И встречались мы меньше года. У меня еще не было ни одного романа, который длился хотя бы год. — Ошибаешься, вы встречались двенадцать месяцев. Ровно год. Сердце Хэсу болезненно сжалось. Неужели это правда? — Ладно, если ты так настаиваешь. Двенадцать месяцев горячего секса. — Проще приклеить ко всему ярлычок и не думать о том, чем в действительности стали для нее эти отношения. — Мы оба — обычные люди, и у нас есть определенные физиологические потребности, не имеющие никакого отношения к высоким чувствам. Жаль, что мало кто способен это понять. — Но раз все было так замечательно, почему ты от него ушла? Хэсу совершенно не хотелось об этом думать. — Он хочет жениться. А я не хочу замуж. Мы хорошо провели время, но дальше нам стало не по пути, так что я решила положить конец этой связи. — А еще он слишком заносчив и обожает всеми командовать. — Я не собираюсь выходить замуж. — Так эти твои сны не имеют никакого отношения к Юнги и его невесте? — Разумеется, нет, — отрезала Хэсу и полезла в сумочку за таблетками от несварения. В пузырьке осталось всего две штуки, нужно не забыть купить еще. — Если не будешь пить столько кофе, сможешь обойтись и без них. — Знаешь, ты начинаешь говорить как моя мама. — Нет. Она бы сказала что-нибудь вроде: «Хэсу, я просто не верю, что так себя изводишь из-за какого-то мужчины. А ведь я тебя еще в пять лет предупреждала и говорила, что только ты отвечаешь за свою жизнь. В том числе и за свои оргазмы». — Я была старше, когда она мне это говорила. — Хэсу разжевала таблетку. — Так ты хочешь знать, почему я согласилась устраивать для него прием? Хорошо, сейчас объясню. Я очень гордая, и, когда Юнги позвонил и сказал, что женится так скоро после нашего расставания, я просто не могла ни о чем думать. — А еще ей тогда стало невыносимо больно. И пусть за прошедшее время боль немного поутихла, но все равно упрямо сидела в груди и с завидным упорством напоминала о себе. — Он спросил, будет ли бестактностью с его стороны попросить меня подготовить этот прием, и я уже хотела ответить, что да, чокнутый ублюдок, это будет огромной бестактностью с твоей стороны, но тут во мне проснулась гордость, и я ответила, что с радостью все для него сделаю. — Тебе надо лучше себя контролировать. — Не спорю. А потом я вдруг поняла, что Мин хочет так меня наказать за то, что… Джин приподнял бровь: — За что? — Не важно. — Хэсу почувствовала, что краснеет. А ведь раньше она даже не думала, что вообще в состоянии краснеть. — Наша фирма как нельзя лучше подходит для организации такого мероприятия, и это главное. И если бы я отказалась, все бы подумали примерно так: «Разумеется, Хэсу не станет ничего делать для айдола. Они встречались, а теперь расстались, так что она просто не справится с собой». — А хуже всего то, что Мин бы понял, как сильно ее ранил. Хотя он и так наверняка это знает. Как же обидно, что их отношения докатились до такой низости. — Хесу, тебе нельзя самой браться за это дело. Мне еще никогда не приходилось встречать такой сильной и целеустремленной женщины, как ты, но организовывать свадьбу для человека, которого ты любила… — Ты снова путаешь любовь с сексом. — Возможно, но, как бы там ни было, я же вижу, что тебе от этого очень плохо. Мы дружим с пяти лет и последние шесть лет работаем вместе, но, если все и дальше так пойдет, мне придется уволиться. Я больше не могу смотреть, как ты себя убиваешь. — Извини. — Хэсу снова взглянула на монитор и, не выдержав, сменила самолет на заснеженную Арктику. — Давай пока вернемся к работе, а потом я все-таки приму душ и приведу себя в порядок. — Хорошо. Нас ждет золотая свадьба сенатора. Вынуждена признать, что у нас еще никогда не было такого привередливого клиента, — начал Джин и открыл блокнот в поисках какой-то записи. — И почему ты так упрямо пользуешься блокнотом, несмотря на то что в твоем распоряжении есть последние новинки техники? — Потому что он мне нравится. Так, сенатор требует пятьдесят лебедей в качестве сюрприза для жены. Видимо, они должны символизировать взаимную верность. — У него же было как минимум три романа на стороне, один из которых несколько месяцев был главной темой светских бесед. — Я знаю, но, когда он позвонил, я просто не смогла придумать, как тактично на это намекнуть. — Тогда советую тебе задуматься об этом прямо сейчас. Если сенатор в такой важный день только заикнется о своей «верности» горячо любимой супруге, то, боюсь, вместо банкета все закончится побоищем. Так что никаких лебедей. Даже если и забыть о верности, у этих тварей отвратительный характер, и мне бы не хотелось с ними связываться. Что-то еще? — А тебе мало? Еще он хочет выпустить по воздушному шарику за каждый год совместной жизни. Хэсу уронила голову на сложенные на столе руки: — Убей меня прямо сейчас. — Ни за что. Или ты хочешь, чтобы я сам тут со всем разбирался? Хэсу неохотно подняла голову: — Воздушные шарики — это не ко мне. К тому же во многих местах это запрещено, а наш дорогой сенатор, если мне не изменяет память, сейчас активно работает с защитниками окружающей среды, ведь так? Лучше предложи ему голубей. Они безопасны для окружающей среды, а гостям приятно будет выпускать их на волю. Но пятьдесят — это перебор. Двоих вполне хватит, если мы не хотим, чтобы гости с ног до головы оказались в птичьем помете. — Два голубя, — послушно записал Джин. — Но он обязательно спросит, что они означают. — Они означают куда меньше возни и нервотрепки, чем пятьдесят лебедей. Ладно, я понимаю — ты не можешь ему это сказать, сейчас что-нибудь придумаю. — Хэсу глотнула кофе. — Скажи, что они означают мир и спокойствие. Хотя нет, не надо, мира и спокойствия в их доме наверняка никогда не было. — Хэсу задумалась, подбирая нужные слова. Но у нее же самой никогда не было длительных отношений, так что… Точно. — Партнерство. Скажи ему, что они означают их совместную дорогу в жизни. — Партнерство… — Именно. И возьми Хлою, ей пора привыкать работать с известными людьми. — А может, мы лучше все-таки займемся свадьбой твоего айдола, а ты переключишься на сенатора? — Нет, я не хочу, чтобы потом говорили, что я не смогла с собой справиться. Не хочу, чтобы Мин так говорил. Злится ли он еще? Когда Хэсу сказала, что уходит, он пришел в настоящую ярость. — Тебе его все еще не хватает, ведь так? — осторожно спросил Джин. — Да. — Мне не хватает секса. И бесконечных разборок. — Ты серьезно? Тебе не хватает разборок? Хэсу пожала плечами: — Чтобы держать мозги в тонусе, одни разгадывают кроссворды, а я предпочитаю с кем-нибудь спорить. В нормальных семьях за ужином разговаривают, но мама-юрист приучила меня вести настоящие дебаты. А Юнги очень умен, так что в его обществе мой разум буквально расцветал. — Да, я все еще не могу забыть тот единственный раз, когда ты пригласила меня к себе на чай. И это объясняет, почему тебе так сложно признать, что Мин действительно для тебя что-то значит. Недаром же твоя мать всю жизнь посвятила тому, чтобы расторгать браки. — Да, но к ней обращались лишь те люди, чей брак к тому времени и так уже корчился в предсмертных муках. — Нельзя быть такой гордой. И, как мне кажется, в твоем желании везде стать первой тоже нужно винить твою мать. — А я могу ее лишь поблагодарить за то, что она сделала меня такой, какая я есть. — Воинствующей перфекционисткой, не способной заводить серьезных отношений с мужчинами? — Ты предлагаешь мне извиниться за то, что я качественно делаю свою работу? И у меня нет проблем с мужчинами. То, что меня воспитала одинокая сильная женщина, еще не… — Хэсу, я люблю тебя, но у тебя действительно серьезные проблемы с мужчинами. А твоя мать хоть раз говорила тебе что-нибудь об отце? Кем он был? Внезапно на Хэсц нахлынуло давно позабытое чувство. Как будто она снова сидит в песочнице, а дети задают слишком много вопросов. Да, она знала, кем был ее отец, и до сих пор так ясно помнила тот вечер, когда мама о нем заговорила, словно это случилось только вчера. — Отец никогда не был частью моей жизни, — не глядя на Джина, выдохнула Хэсу. — И наверняка твоя мать прогнала его прочь, потому что не хотела, чтобы он имел к тебе хоть какое-то отношение. Нет, она, конечно, умная женщина, но при этом настоящая психопатка. И перестань себя обманывать. Ты уже организовала торжественное открытие спа-курорта «Феррара», так что, если бы ты отказалась от предложения Мин Юнги, никто бы не подумал, что ты все еще из-за него переживаешь. Хэсу совершенно не хотелось возвращаться к обсуждению айдола, но уж лучше говорить о нем, чем об отце. Еще бы голова так не гудела. — У меня не было причин ему отказывать, и я надеюсь, что со своей невестой он будет счастлив. — Хэсу уже тошнило от бесконечного повторения одного и того же. Она решила, что им срочно пора менять тему разговора. — Давай больше не будем возвращаться к этому вопросу. А пока просто позвони, скажи, что я куда-нибудь уехала, и спроси, чего он хотел. — А его жена действительно должна быть невинной? — Джину явно было любопытно, но от одного этого вопроса Хэсу захотелось завыть в голос. — Скорее всего. Чистое создание, которого еще не касались грязные мужские лапы. Тихая и покорная. — И как при таких строгих требованиях он вообще взглянул в твою сторону? — У нас все было сложно. — Хэсу вдруг поняла, что это не у нее голова гудит, а к ним приближается вертолет. — К нам же сегодня никто не должен прилететь? Джин покачал головой. — Значит, это к кому-то еще в нашем здании, ведь он явно летит прямо сюда