In my erotic dreams

Очередной кошмарный день остался за плечами. Наконец можно было выдохнуть. Так мог думать каждый выживший житель Найт-сити, но только не Ви. Не важно, из какого дерьма он вылез сегодня, неважно, из какого вылезет еще через несколько дней, все это не изменит факт того, что в любом случае ему не спастись. Наёмник уже не ждал чудесного спасения, внезапного профессионала, который сможет достать биочип и не расплавить Ви мозг. Его бесила вся эта ситуация: Декстер оказался мудаком и практически убил его, Джеки мертв, его обвиняют в смерти Императора "Арасаки". А что он получил за все это? Кусок чужого сознания в своей голове. Сознания, которое каждый день все больше поглощает его собственное. Во всех, блядь, смыслах. И это бесило еще больше.    Ви умирал, его должна была волновать собственная жизнь, его должна была волновать собственная смерть после изъятия чипа, а о чем он думал? О Джонни, мать его, Сильверхенде. Не умирать же бедному террористу второй раз. Блядство.    Ви пьёт. Ви напивается. Вряд ли чертов алкоголь сможет убить его раньше, чем Джонни.    Когда Ви надоедает наливать себе по полстакана, он тянется за бутылкой, выпивает половину бутылки виски за раз. На стуле напротив материализуется его паразит. Ви привык, что Джонни появляется лишь тогда, когда собирается что-то сказать, но Сильверхенд молчит, отчего, блять, только хуже становится. Он смотрит на наёмника не то с сожалением, не то с презрением и Ви хочет сказать, что ему плевать: что Джонни думает, как смотрит на него, что чувствует, видя его разрушение. Хочет, но не может, потому что ему не насрать на Джонни: на его мнение, на его чувства и мысли. Но показывать этого мужчина не собирается, он смотрит прямо в карие глаза и выпивает оставшееся в бутылке виски. Наёмник видит, как Джонни опускает глаза, поджимает губы, сжимает кулаки, лежащие на столе. Неужели волнуется за него? И эта мысль пьянит куда больше чем бутылка виски. Но чувство реальности быстро разбивает нос твоей мечте: чертов паразит волнуется лишь за сохранность этого тела, потому что от этого зависит его жизнь. И ничего больше. – Ви, – едва слышно окликает энграмма, но наёмник лишь показывает средний палец и уходит прочь.    Ви знает, что это глупо, знает, что от Джонни нельзя "уйти в другую комнату", но мужчина все равно пытается. Пытается по привычке убежать от того, кто причиняет ему боль. Как можно дальше, чтобы его голос мог звучать лишь в тусклых воспоминаниях.    С Джонни так не выйдет. Он достаёт его даже во сне, и Ви, блять, не знает явь это или сон, просто сон о том, чего он жаждет или чертов Сильверхенд смог влезть и сюда? Нет, это точно сон, обычный сон больного влюбленного мозга. Да, он был влюблен. Он ненавидел Джонни всей душой и любил всем сердцем – блядские парадоксы. Точно сон, потому что на самом деле Джонни никогда не будет смотреть на него так: нежно, заботливо, сожалеюще, без тени самодовольной ухмылки. Потому что настоящий Сильверхенд никогда не станет так всепоглощающе нежно обнимать, он не станет так трепетно нашептывать слова утешения, он бы ни за что не утыкался с такой лаской губами в виски и скулы.    Ви это снится. Он видит, ощущает, чувствует - и это все разрывает его изнутри. Словно ребра резко начали расти прямо внутри груди, словно в сердце вертятся миллионы стеклянных осколков, словно... он умирает.    Винсенту больно и страшно, и он срывается прямо во сне, и слезы начинают одна за другой скатываться по щекам.    – Тише, – шепчет Джонни, гладит по щеке, – все будет хорошо.    "Нет. Не будет, Джонни", – думает Ви, слез становится больше. Как же он устал...    – Перестань, Ви, – продолжает шептать сновидение, собирая губами слезы с щек наёмника. – Прошу тебя.    Впервые за всю свою жизнь Ви осознаёт сон. Еще бы не осознать, когда Джонни Сильверхенд вжимается своими губами в твои, когда прижимает к стене, когда спускается поцелуями ниже, опускаясь на колени, когда сдергивает серебряной рукой чертов ремень и дает притянуть себя за темные волосы ближе к паху. Будильник выдергивает из шаткой иллюзии, оставляя после себя неудовлетворенное желание и любопытство. И каплю испуга. В боксерах жарко и тесно, тело требует разрядки и получает ее, стоит Ви едва коснуться себя через уже пропитавшуюся смазкой ткань. Спутанно выругнувшись, Ви еще какое-то время лежит в кровати, прячет ярко-красное лицо в изгибе локтя. Джонни целый день не появляется.    Ви не надеется на то, что Сильверхенд не узнает, не почувствует – наёмник не верил в чудеса.    Джонни мутной дымкой появляется лишь в конце дня, когда Винсент пытается отмыться от чужой крови в душевой.    – Это было слишком опасно.    Мужчина сквозь запотевшее стекло душевой видит очертание призрака. Он, как всегда подпирает собой стены, медленно курит ненастоящую сигарету. Ви давно заметил, что чувствует горечь во рту, когда Сильверхенд курил, он вспомнил, что во сне губы Джонни отдавали той самой горечью табака.    – Ви, – окликает энграмма, и наёмник понимает, что призрак что-то говорил все это время. – Ты меня не слушаешь, – это не вопрос, потому что Джонни знает это наверняка, но он по необыкновению терпелив, спокойно повторяет все сказанное: – Ты боишься смерти, я знаю. И выход пока не находится, но это не причина бросаться как камикадзе в бой, отчетливо видя, что шансы охереть как не равны!    – Джонни, – Ви не узнает свой голос, – не еби мне мозги. Во всех, блять, смыслах. Винсент складывает ладони лодочкой, набирает в них воду и падает в нее лицом. Ему кажется, что лучше бы захлебнуться в своих ладонях, чем продолжать жить, будучи на поводке у собственного захватчика. Не успевает мысль о суициде до конца сформироваться в голове мужчины, как он чувствует на шее чужие руки: одну теплую из плоти и одну ледяную из металла. Они сжимают его горло не сильно: не в угрозе, а в предупреждении.    – Даже, блять, думать не смей об этом, – шипит призрак ему в лицо.    Ви кладет ладони на сжатые пальцы Сильверхенда, давит на них, показывая, мол, да сделай ты это уже, хватит мучить! И Джонни сжимает руки сильнее, принимаясь душить. Ви с горькой усмешкой отмечает, как капли воды пролетают сквозь Джонни, не оставляя на нем никаких следов.    Дышать становится невозможным, ноги понемногу подгибаются, еще немного и начнут закатываться глаза. Ви смотрит призраку в лицо: карие глаза, длинные темные волосы и смугловатая кожа – какой же он все-таки красивый...    Хватка на горле ослабляется, Ви давится неприятным кашлем, Сильверхенд смотрит с нескрываемым испугом. Он вытягивает руку вперед, отталкивая Ви к стене, наёмник вздрагивает, ощущая лопатками холод плитки. Призрак смотрит ему в глаза, а потом исчезает. Что ж, видимо, Ви – не единственный, кто пытается сбежать.    В эту ночь Ви снова снится Сильверхенд. Все такой же идеальный, заботливый, но с каплей присущей ему во всем ярости.    Они снова в душевой, Джонни снова толкает его к стене. В этот раз он не церемонится и сразу опускается на колени перед наёмником, и Ви это вполне устраивает. Он зарывается пальцами в длинные волосы на темной макушке, притягивает лицо Сильверхенда ближе.    Джонни берет в рот медленно, даже как-то боязливо, но было видно, что это не первый опыт чертового призрака, и Ви это дико бесит. Мужчина немного нажимает на темный затылок, призывая ускориться. Джонни торопиться не собирается, даже наоборот: он отстраняется, обхватывает член ладонью и провоцирующе медленно обводит кончиком языка край головки, смотря при этом Ви прямо в глаза. Наемник стонет открыто, громко и пошло, отчего энграмму перекрывает мимолетной волной помех.    Джонни заглатывает головку, пряча зубы за губами, чтобы не ранить Ви. Он медленно посасывает, проводит внутри рта языком по уздечке, надавливает кончиком на уретру. Честно говоря, Ви был готов кончить лишь от одного вида отсасывающего ему Сильверхенда, его сдерживала мысль о том, что это сон и этот Джонни - не тот самый Джонни.    Ви сильнее сжимает волосы, и Сильверхенд наконец берет глубже, а через несколько секунд заглатывает член Ви полностью. Головка члена упирается прямо в заднюю стенку горла. Джонни стонет, пуская по всей длине приятную вибрацию. Винсент видит, что чертово сновидение сделало это специально, Джонни смотрит на него выжидающе, оценивая произведенный эффект. Ви перестает сжимать чужие волосы, вместо этого он проводит ладонью по щеке, заправляет передние пряди чужих волос за уши. Призрак руками принимается мягко поглаживать внутреннюю часть бедер, начиная ритмично двигать головой. Ви хватает нескольких рывков, и он с громким стоном кончает, как никогда бурно.    Джонни поднимается с колен и крепко обнимает за талию, утыкаясь носом в шею. И Ви не может не вспомнить, как эти любимые руки несколько часов назад душили его в душевой. Джонни, словно прочитав мысли, осыпает нежную кожу возле кадыка поцелуями, нашептывая тысячу извинений. Вот оно, еще одно доказательство, что это лишь сон.    В отличие от прошлого дня, сегодня чертов Сильверхенд вообще не отходит от Ви, он все так же мало говорил, но постоянно материализовался рядом. В очках и без них, с сигарой и без нее. Неизменным оставалось то, что он все равно находил вертикальную поверхность, к которой можно было прислониться.    – Ты знаешь, – начинает Ви, кушая в кафе купленную лапшу, Джонни сидит напротив, снимает очки. Ви проглатывает лапшу, – знаешь, что стены не упадут, если ты не будешь их подпирать?    – Смешная шутка, Ви, – тянет с усмешкой Джонни. – Рад, что к тебе вернулось чувство юмора, жаль, что оно все такое же отсталое.    – Отсталый тут только ты, – усмехается Ви.    – Приветик, – слышится прямо над ухом голос девушки, Джонни и Ви, нехотя отрывать взгляды друг от друга, все же смотрят на незванную гостью – шельма. – Я присяду?    Она садится напротив Ви, Джонни перемещается вбок.    – Чем обязан? – она красивая, с копной ядовито-розовых волос и ярко-голубыми глазами.    И Ви внезапно ощущает в груди довольно неприятное чувство, не принадлежащее ему самому, похожее на... ревность?    Ви смотрит на Джонни, но у того лицо непроницаемое, лишь глаза немного сощурены.    – Хэй, – окликает его шельма. – Я знаю так не принято, по крайней мере среди моих подруг, но ты бы не хотел по-настоящему?    – Чего? – Ви чуть не давится лапшой. Он не раз видел мужчин, просивших у шельм о таком, но шельму, просившую о настоящем сексе, видит впервые.    – Не бесплатно, конечно, но такого тебе больше никто не предложит, поверь, малыш.    "Решайся уже на что-нибудь, "малыш"!", – слышит Винсент голос Джонни в голове, а в груди разрастается чужая ревность.    "Какого хрена?", – Ви дергает плечами, смотрит на энграмму исподлобья.    "Будто бы ты не хочешь", – фыркает Джонни, забрасывая ноги на стол.    "Не с ней", – вырывается у Ви быстрее, чем он успевает хоть о чем-то подумать.    Мужчина чувствует, как краснеют его щеки. Джонни щурится сильнее, наклоняя голову набок – наблюдает.    – Прости, красавица, – улыбается Ви. – Я не в настроении.    – Жаль, – она пожимает плечами и уходит.    Ревность утихает, Джонни довольно усмехается и только хочет что-то сказать, как покрасневший до ушей Ви резко выпаливает вслух:    – Отъебись, Джонни!    Этой ночью Джонни снова приходит в сновидение Ви. Сегодня он был необычайно настоящим: никаких помех и странного свечения. Настоящий и живой. Ви не совсем понимает, где именно они находятся, впрочем, эта мысль быстро перестает его волновать, когда Джонни толкает его на постель. Да и в целом все мысли растворяются, оставляя приятную пустоту в голове.    Сильверхенд прижимается лицом к щеке наёмника, борода начинает щекотать, приятно покалывать кожу лица.    – Винс, – от этого сокращения дрожь берет. Джонни горячо шепчет на ухо, кусает мочку, – ты, блять, не представляешь, как я тебя хочу...    О-о-о, Ви-то как раз представляет. Он рваными движениями стягивает с себя любимую майку, кое-как срывает с торса Джонни жилет и зависает. Дыхание срывается. Смуглая кожа с немалым количеством шрамов покрывает крепкие рельефные мышцы.    – Нравится? – самодовольно ухмыляется Джонни, и стояк Ви вполне однозначно отвечает на этот вопрос.    Сильверхенд быстро стаскивает с Ви оставшуюся одежду, откидывает ее в сторону. Джонни забрасывает ноги наёмника себе на плечи и демонстративно облизывает верхнюю губу. Ви дрожит всем телом, притягивает Джонни за шею к себе, вжимается в его губы. Наёмник чувствует тепло от чужой кожи, даже жар. Он чувствовал быстрое биение сердца в чужой грудной клетке. Винсент отстраняется, когда Джонни скользит рукой вниз, сжимает член у основания между указательным и средним пальцами живой руки.    Ви издаёт звук, похожий на полувскрик, и хватается за плечи партнера.    – Сделай уже что-нибудь, – Ви рвано дышит и закусывает губу. Слишком провоцирующе.    – Ха-ха, – Сильверхенд прижимается лицом к груди Ви, и наёмник чувствует как хриплый смех прокатывается по ребрам. – Что же мне сделать, а, Винс?    – Все, что хотел ты и чего хочу я, – Ви нетерпеливо проводит ногтями по лопаткам Джонни.    – И чего же ты хочешь? – Сильверхенд проводит языком от ключиц к уху Ви, вызывая приятную дрожь и одобряющий стон в ответ.    – Тебя, – без тени сомнений отвечает Винсент. – Только тебя.        И этого вполне достаточно, чтобы снести крышу и без того безумному Сильверхенду.     Металлическая рука подхватывает ногу Ви под коленом, чуть приподнимает. Как же Ви благодарен снам за то, что в них можно избежать прелюдий вроде растягивания и подготовки. Он четко ощущает, что на это у него бы не хватило сейчас терпения: желание почувствовать наконец Джонни внутри себя было слишком сильным. Но Джонни медлит: он оглаживает живот, царапает бедра, целует шею, кусает ее, оставляет следы по всему телу, но не входит. А Винсент уже на пределе и ждать больше не намерен. Он резко опрокидывает Джонни, оказываясь сверху. Сильверхенд бегает глазами по лицу Ви, по торсу, по которому катятся капельки пота. Карие глаза необычайно привлекательно блестят, губы приоткрыты, а щеки покрылись ярким румянцем.    Если бы Ви не знал, что это сон и если бы не знал настоящего Сильверхенда, он мог бы подумать, что подобная медлительность и смущение могут быть вызваны тем, что Джонни по-настоящему влюблен в него. Но, как не забывал повторять себе Ви, это всего лишь сон.    Ви стаскивает с партнера штаны вместе с боксерами, снова зависает. Что ж, чертов Сильверхенд не врал: его член, действительно, больше. Ви смотрит Джонни в глаза и видит в них нескрываемую гордость.    – Бесишь, – шипит сквозь зубы Ви.    – Все для тебя, малыш, – смеется Джонни, сжимая пальцы на чужих бедрах.    – Хватит с меня, – выдыхает Ви. – Сейчас я собью с тебя всю блядскую спесь.    Судя по взгляду, Джонни не верит, не воспринимает "угрозу", продолжает смотреть самоуверенно, с вызовом. Что ж, Ви, может, чокнутый, но ему это даже нравится.    Наёмник вызывающе закусывает нижнюю губу, направляет член Джонни вверх, выливает на него смазку и испытывающе медленно насаживается, смотря Сильверхенду прямо в глаза. Чужие руки сжимаются сильнее на бедрах Ви.    Винсент не насаживается до конца, дразнит Сильверхенда, теперь сам ехидно ухмыляясь, смотря за тем как самодовольная усмешка исчезает с лица Джонни. Его губы открываются шире, жадно хватая воздух, а руки пытаются надавить на бедра Ви, насадить до конца, но чёртов паршивец упирается, издевается над Джонни: что заслужил, то и получил.    Однако у самого Ви на подобные махинации терпение быстро кончается, и он все же насаживается до конца, под нужным ему углом, чтобы головка Джонни прошлась по простате. У Ви слегка закатываются глаза от удовольствия, которое с каждой секундой становилось все более насыщенным и ярким. С каждым взмахом бедер Ви насаживается глубже, и у Джонни все тело сводит от того, как ему самому хочется двигаться, вбиваться в тело наёмника. Но Ви, опираясь, давит руками ему на грудь, не давая даже возможности встать.    – Ви, я хочу...    – Раньше надо было, – наклоняется Винсент к его уху, и Джонни готов поклясться, что никогда не слышал такого похотливого и горячего голоса.    Ви жадно впивается в губы Сильверхенда, поцелуй получается очень мокрым и пошлым. Джонни облизывает губы наёмника, кусает их и думает лишь о том, как бы продержаться подольше, когда сам уже на пределе.    Ви отрывается от губ партнера, откидывается немного назад. Джонни зависает при виде красиво взмахнувших в воздух прядей волос, залипает, глядя на изогнутое мускулистое тело сверху него. Сильверхенд перемещает руки с бедер на ребра, медленно оглаживая бока. Большими пальцами Джонни оглаживает грудные мышцы, обводит соски, а затем начинает ласкать их, то просто перекатывая, то сжимая между указательным и большим пальцами. Джонни казалось, что Ви и без того стонет пошлее некуда, но ошибся, потому что после ласки сосков мужчина начинает стонать так, как ни одна шлюха не сможет. Наёмник ускоряется, а Джонни, осознавший степень чувствительности груди партнера, притягивает его за шею и припадает к соскам губами, облизывает и прикусывает их.    – Джонни! Ах, – Ви начинает ощутимо трясти. – Я скоро...    – Знаю, – перебивает Сильверхенд.    Он отлично чувствует момент и, когда Ви вот-вот готов кончить, горячо облизывает, затем прикусывает сосок наёмника, одновременно сжимает рукой член Ви, проводит всего раз вверх и вниз. Такие незамысловатые действия делают оргазм Ви просто крышесносным, настолько ярким и сильным, что из глаз искры сыпятся, а все тело немеет, оставляя чувствительность лишь в тех местах, где кожа соприкасается с Джонни.    Когда Ви немного отходит от взрыва собственных ощущений, он смотрит на Джонни, у того взгляд расфокусирован, тело обмякло, а дышит тяжело и учащенно. Ви чувствует, как из его задницы начинает вытекать горячая вязкая жидкость.    – Я же говорил, что собью эту спесь, – охрипшим голосом шепчет Ви и целует Джонни в скулу.    – М, – все на, что хватило Джонни.    Сильверхенд поворачивается набок и прижимает Винсента к своей груди, гладит по волосам.    – Что ж, – выдыхает Джонни, – признаю, Ви, сегодня ты победил. Это было охеренно. Джонни целует его в висок, и он мгновенно просыпается.    Вся одежда и постель были мокрыми. Ви садится в кровати, прячет лицо в ладони.    – Блядь, – выдыхает мужчина. – Мой лучший секс был во сне. Блядь.    Джонни отсутствует первую половину дня, появляется лишь к обеду, извиняется, говоря, что заспался. Ви не обращает внимания. И, если честно, ему немного не по себе: вот так говорить с настоящим Джонни после всего, что вытворял с его копией во сне.    Этот день мало чем отличается от прошлого, кроме того, что Джонни стал по-странному навязчиво заботлив. Или что-то в этом роде.    В кафе, когда они обедали, Джонни сказал, подождать, пока лапша остынет, потому что пока она только обожжет к чертям все внутренности, а не утолит голод. Потом во время перестрелки, Сильверхенд, взяв мимолетный контроль над телом, резко увел Ви вправо, благодаря чему он не словил пулю в плечо. На улице призрак услышал какую-то песню и все предлагал Ви научиться играть ее, ведь там всего четыре аккорда.    Вечером Ви садится на диван, включает для фона телевизор и открывает бутылку пива из холодильника. Из горлышка красивой струйкой вылетает и извивается холодный пар.    – Ну и нудятина, – Ви уже не вздрагивает, когда Джонни появляется из ниоткуда совсем рядом. – Может поговорим?    И Ви на мгновение становится страшно, потому что на ум приходит единственная тема, которую Джонни хотел бы с ним обсудить.    – Чего напрягся так?    – Насколько ты всевластен в моей башке?    – Ха-ха, – Джонни раскуривает сигару, и Ви вновь чувствует горечь на кончике языка. – Всевластен? Вообще ни насколько. Я могу видеть то, что ты не пытаешься спрятать, могу появляться и исчезать, могу прикасаться, брать контроль в критических ситуациях на несколько секунд. Прикол в том, что я не могу узнать то, что ты не хочешь раскрывать, я не могу сделать то, что ты запрещаешь, другими словами я скован по рукам и ногам. Ну, в определенном твоем состоянии я могу контактировать с тобой так, как захочу.    – О чем ты? – Ви щурится, не понимая, о чем идет речь.    – Ты серьезно? – Джонни склоняет голову набок. – Мы, правда, будем этого избегать?    – Да о чем ты, мать твою?    – Ах, вот как, – закатывает глаза энграмма, – значит, ночью мы трахаемся, а днем, блять, не знаем друг друга, типа так?    У Ви отвисает челюсть.    – Что, блять, с твоим лицом?    – Это, – Ви пытается не задохнуться, сердце отплясывало чечетку, а кровь все больше приливала к лицу, – это был не сон?    Теперь челюсть отвисает у Джонни.    – Какой нахер сон?! Ты ебнулся, Винс?! Стой, блять, стой! Ты реально думал, что тебе это просто снится, ты думал, что это, блять, не настоящий я?!    У Ви лицо сейчас не особо отличалось интеллектом, глаза удивленные, а губы расплылись в странной глуповатой усмешке.    – Пиздец, ты тормоз, Ви, – выдыхает Джонни. – Стой, подожди. Я был уверен, что ты все прекрасно осознаешь! Ты сказал: "Не еби мне мозг. Во всех смыслах". Я думал, что это очевидно, блять! И тогда, когда приходила шельма, ты сказал, что хочешь, но не с ней. Я думал, это было открытое, мать его, предложение!    Ви все так же изумленно таращится на призрака, но, осознав всю суть ситуации, хватается за его шею и целует. Забавно, наверно, со стороны выглядит: наёмник, целующийся с невидимкой. Джонни жадно принимает поцелуй, но через мгновение отталкивает.    – А вот теперь со своими сновидениями сосись.    Ви смеется и Джонни смотрит на него как-то обиженно.    – Джонни, – он притягивает призрака обратно к своим губам. – Я люблю тебя, сукин ты сын.    Джонни вжимается губами в губы Ви, зажмуривая глаза как-то по-детски, и волна нежности еще больше расплывается внутри груди наёмника.    – Иди нахер, Винс,– выдыхает в губы Сильверхенд. – Я тебя сильнее.    – Джонни, – Сильверхенд уже узнаёт эти нотки в голосе Ви, он слышал их всю прошлую ночь, – я хочу...    – Чш, – призрак прикладывает палец к губам Ви, склоняется к его уху и шепчет, ведя уже большим пальцем по нижней губе Ви, раскрывая рот шире, проводя по языку: – Ложись спать, малыш. Я приду к тебе ночью.    – И я буду ждать...