...and i will hold on to you

*

У полицейских не может быть выходных. Уж точно не сегодня, когда толпы народа собираются в общественных местах. В конце концов, это их, полицейских, работа — обеспечивать безопасность населения. Дайскэ впервые встречает Новый год, патрулируя улицы, и, быть честным, ему нравится. Ему по душе чувствовать завывающий ледяной ветер, однако он не приносит дискомфорта — руки облачены в теплые перчатки, пальто греет тело, а зеленый кашемировый шарф — шею. Абсолютно ироничен факт того, что холодной зимней ночью на полной людей и шума улице Камбэ теплее, чем около камина в дурацкой дорогущей пижаме. Ведь он не мог беспокоиться о своем внешнем виде. У него не было праздничного настроения, потому что предстоит очередной год глухой пустоты внутри и вопросов, на которые нет ответа. — Черт возьми, — выплевывает напарник, стуча зубами, — сегодня так холодно! Дайскэ разворачивается к Хару, в своей манере изогнув бровь. Като одет совсем не по погоде, так, во всяком случае, думает Дайскэ — на инспекторе розовый шарф, что сам Камбэ подарил ему на прошлое Рождество, теплые наушники да привычная ужасная ветровка. Пожалуй, Дайскэ все же стоило купить Хару другую — с подогревом, вместо точно такой же, что они благополучно утопили. (В чем Камбэ никогда не признается, так это в том, что предмет гардероба уже стал неотъемлемой частью образа Хару, и в этом образе было чертовски много какого-то странного, особого, очарования. Но знать об этом, разумеется, не обязательно. Дайскэ сделал в голове пометку о том, что обязан что-то сделать с этой ветровкой — уничтожить ее или типа того — и в качестве извинения подарить получше.) — Ты не взял перчатки? — спрашивает наконец Камбэ, когда Хару подносит озябшие, покрасневшие ладони к лицу, чтобы согреть их теплым дыханием; настолько теплым, в сравнении с температурой на улице, что из его рта идет пар. — Не нашел, — тут же отзывается напарник. — Не было времени к-купить по дороге. Дайскэ не успевает ответить — толпа начинает восторженно вопить. Сотни ярких, пестрых билбордов, которыми был покрыт Сибуя*, с навязчивой рекламы сменились на цифры. Обратный отсчет начался с тридцати. Почти каждый из собравшихся в этом месте достал телефон, чтобы запечатлеть начало нового года. Чтобы сохранить, оставить в памяти — пусть даже и не своей — тот самый момент, когда прошлое можно оставить позади. Когда оно уходит само собой, оставляя чистую страницу будущего. Совершенно не задумываясь, Дайскэ стягивает с руки перчатку. Двадцать пять секунд. Готов ли ты оставить все позади? — Камбэ, ты чего это?.. — Тц, просто надень, — он вкладывает перчатку в ладони Хару. Двадцать секунд. Я никогда не отмечал Новый год. Зачем, если предстоит очередной год разочарований и пустоты внутри? Пятнадцать секунд. Като надевает перчатку; до ушей Дайскэ доносится облегченный вздох. Заставляет невесомую улыбку тронуть губы. Он даже порывается снять и вторую перчатку. Толпа начинает шуметь и считать вслух, когда отсчет доходит до десяти. Я хотел бы оставить все позади. Но мне страшно. «Девять!» Хару хватает Дайскэ за запястье, не позволяя снять перчатку. «Восемь!» Ты… проведешь меня? «Семь!» Като улыбается, заглядывая в глаза, и Камбэ чувствует, как в груди рождается трепещущее, мягкое тепло. Мелкие морщики на лице инспектора будто разглаживаются, и он кажется еще прекраснее. «Шесть!» Ты готов шагнуть в Новый, чистый, год со мной? «Пять!» Хару касается ледяными пальцами его руки. «Четыре!» Ты готов уверенно держать меня за руку, когда мы оставим этот год позади? Готов не отпускать ее в следующем году? «Три!» Будто читая мысли, Като переплетает их пальцы; прикосновение его холодное и озябшее, но Дайскэ почему-то чувствует только тепло. Прячет руки в карман своей отвратительной_очаровательной_ужасной куртки. «Два!» Дайскэ сжимает руку мужчины в ответ. Ты останешься со мной? Подаришь свое тепло в Новом году? «Один!» Толпа взрывается аплодисментами, все радостно смеются и поздравляют друг друга. Совсем скоро с неба вдруг начинает сыпаться снег — быстрый и недолговечный. Быстрый, как время, и недолговечный, словно момент. — С Новым годом, — практически шепчет Хару. Его глаза полны мягкого тепла, и Дайскэ сравнивает их с угольками, трещащими в камине в его особняке. Он всегда наблюдал за этим в одиночестве. Но теперь он не одинок. Глупо надеяться, что это навсегда. Но Дайскэ хочет наслаждаться моментами близости Хару так долго, как он может. Пока эти моменты способны держать его наплаву. Он хочет наслаждаться. И надеется, что Хару Като тоже. Дайскэ сжимает его ладонь чуть крепче. — С Новым годом, Хару.