What Is to Be Reality

      Что есть слёзы? В чём их смысл? Боль может вытекать более продуктивно; кровоточить в красивые симметричные бассейны багрянца.       Длинные рукава. Столь простая маскировка, в самом деле. Что? Да, я могу поменять форму; я могу принять форму собственной одежды. Могу поменять пол, если захочу. Это не проблема. Но не в этом смысл.       Тут такое дело… Моя жизнь, как и многие другие изменённые мной объекты, оказалась не больше, чем сном. Больной фантазией. Однажды я мечтал стать принцем Асгарда. Грезил иметь отца, любящего брата и заботливую мать. Что же случилось? Ну, одним днём я проснулся и увидел свою жизнь такой, какая она есть: не более чем сломанная, бесформенная форма реальности. Призрак, мечта.       Всё в жизни исчезает. Что угодно может оказаться фальшивкой. Сколько в твоей жизни настоящего? Что люди говорили тебе об этом… о тебе? А родители? Доверяешь им? Можешь ли ты быть уверен, что все, что они говорили тебе, чистая правда? Что насчёт возлюбленных? Сколько раз они напевали прямо в уши «я люблю тебя», просто чтобы ты вошел в их покои? Откуда ты знаешь, что они не просто говорили тебе то, что ты хочешь услышать? Большинству существ нетрудно понять, что другие хотят от них услышать. Это не сложно, правда, просто нужно немного потренироваться. Полагаю, что я, сладкоречивый, должен знать это лучше, чем кто бы то ни было. Разве нет?       Каждому в жизни нужно что-то настоящее. Нечто, чему они могут доверять безоговорочно. Материальное, осязаемое, неизменное: якорь спасения, показывающий тебе реальность. Выпрямись. Потрогай свое лицо. Оно настоящее, не так ли? Твоё лицо не поменяет форму по просьбе. Найди зеркало. Посмотри на себя. Нагнись. Потрогай пальцы ног, если можешь. Они удерживаются на земле с помощью гравитации; закреплены там, где им самое место.       Как мне найти собственный якорь, когда тело способно меняться? Как мне напомнить себе, что реально? Как отличить это от искусно рассказанной лжи, транскрибируемой в правду? Провожу пальцами по лицу; чувствую, форма челюсти движется и меняется. Нагибаюсь, дотрагиваясь до пальцев ног, зная, что могу изменить их размер по желанию. Есть ли у меня естественная форма? Конечно. Но что, если я забыл её? Что, если границы моей реальности станут настолько размыты, что я не смогу больше отличить то, что реально сейчас от того, что было иллюзией в прошлом?       Поднимаю рукава, что я создал. Расслабляюсь, пока не почувствую себя настоящим. Это настоящее? Как я пойму, что это действительность? Веду лезвием вниз по длине запястья, позволяя крови и боли приземлить меня в реальность. Слезы застывают в глазах, и я выпускаю их. Что остаётся? Рубцы, естественно. Шрамы могут показать насколько действительная, настоящая эта оболочка. Сотню раз. Освобождаю лезвие. Прохожусь пальцами по одному шраму, затем по другому, позволяя их образу, их ощущению, их… реалистичности привязать меня к себе.       Это настоящее. Эта боль реальна. Единственное различие между этой и другими страданиями? Она исчезает быстро, омывая тело волной экстаза, когда эндорфин поступает в кровь. От других видов боли не так-то просто избавиться. Они не физические, не ощущаемые. Но как я понимаю, что они настоящие? Потому что я вижу эти сотни порезов под простой одеждой с длинными рукавами.