Помни Тишину

Please, don't forget me, Eren Syber. ©

***       Вечер обнял огромный Даллас. Почти севшее солнце играло рыжими зайчиками в зеркальных окнах небоскрёбов, на улицу начали выходить люди и спешить с работы домой. Из городской больницы вышла женщина в темно-бордовом плаще. Поправляя светлые, с небольшой сединой, волосы, она быстро зашагала по улице. Когда-то давно, после школы, эта женщина поступила в медицинский хирургический колледж в Далласе, и вскоре после интернатуры она получила работу в одной из даласских больниц.       Запах акации вдруг защекотал ноздри. Это значило, что дом уже близко — ведь только у её дома на ближайших трех улицах росло раскидистое дерево белой акации. Каждую весну оно цвело шёлковым облаком, аромат которого разносился по всей улице.       Поворачивая ключ и открывая дверь, женщина оказывается в пустой квартире, и, раздевшись, сразу идёт в спальню. Она садится на край кровати, выдвигает верхний ящик тумбочки, где лежит ручка, небольшой чёрный предмет, словно из тонкого чугуна и толстая зелёная тетрадь. Женщина берёт её и открывает. Аккуратно разглаживает тонкими сухими пальцами старый, выцветший кусочек какой-то ткани, прикрепленной на первой странице. Улыбка касается губ женщины, в уголках глаз собираются лучистые морщинки.       Она тянется к тумбочке, достаёт оттуда странный чёрный предмет и прижимает его к веку. Чувствует укол в виске и медленно выдыхает. Перевернув страницу, она начинает читать записи.       "Меня зовут Эрен Сайбер. Я хирург и нейропсихолог, специализируюсь на людях с амнезией. Забавно, что я не всегда помню, почему я выбрала этот путь. Но большую часть жизни я знала, что должна была. Каждое утро и вечер я надеваю Наглазник, что лежит у меня в тумбочке возле кровати, и вспоминаю, почему. Я пишу это, чтобы контролировать себя и свою память.       Каждый вечер я погружаюсь в воспоминания о том дне, когда все произошло не так. Он погиб из-за моей слабости, из-за моей паники, из-за того, что я не смогла ничего ему возразить. Он был моим самым лучшим другом. Он спас меня от смерти ценой своей жизни.       На этом моменте женщина закрывает глаза, и образы давно прошедших событий всплывают у неё в голове: его взгляд, его слова... Она морщится и одновременно улыбается.       "Я должна написать здесь о Салеме. Если кто-то найдёт эти записи, если кто-то их прочтёт — верить в это или нет, решать вам.       Салем был удивительным пришельцем. Его лицо, испещренное бороздами и морщинами, никогда не двигалось, за исключением тех двух раз, когда он пользовался при мне своими способностями. Но его глаза, маленькие, смотрящие из глубоких глазниц, всегда горели любопытством. Глаза были карими и несмотря на ужасную по меркам людей внешность, его взгляд изучал тепло, и я его не боялась. Кожа его была бледно-серой, рыхловатой на лице и шее и блестящей на гладком черепе. К слову, череп его был огромный, раза в два больше человеческого. Одет он был в похоронный костюм, облипающей его тело так, будто он только что вышел из воды.       Я полагаю, что Салем был одинок. Сомневаюсь, что его вид был настолько социальным, чтобы иметь такие отношения, как у нас были с ним. Вся наша дружба родилась и существовала только благодаря тому, что он продолжал приходить. Скорее всего он был настолько одинок, что (на этом месте чернила словно размыты водой и Эрен, прекрасно помня, что она писала, проскакивает эту строчку, словно она ещё больше бередит старые раны). Один человек, называющий себя Доктором, сказал, что у Салема был генетический брак: 15 процентов ДНК человека, хотя должно быть около пяти. Я думаю, отсюда было всё это любопытство, юмор, слёзы и этот идиотский предсмертный героизм. Всё это так по-человечески.       Я рассказывала бы эту историю своим детям, если бы они...". — Мышка! — шепотом прервал её мысли Джек. Она даже не услышала, как он пришёл.       Несколько лет назад, когда Эрен приехала в родной городок навестить престарелых родителей, она случайно встретила в магазине своего заклятого друга и старого врага — Джека Пеилхеда. Вместо вечного "ежика" на голове у Джека теперь были короткие вьющиеся русые волосы, зачесанные назад. Джек и Эрен разговорились, вспоминая былые годы, посмеиваясь над собой и своей детской глупостью. Оказалось, что Джек работает автомехаником и славится своими умениями. Почти все выходные они провели вместе, затем Эрен стала часто приезжать к Джеку в гости, а через год он позвал её в ресторан и с фразой "В тебе вспыхнуло нечто, я знаю. Во мне оно никогда не гасло", сделал ей предложение. Свадьбу решили не играть, и вскоре после брака они переехали в Даллас. — Смотри, что у меня есть для тебя, — и мужчина достал из-за спины букет ярко-голубых мелких цветков. — Ты вроде их любишь. В магазине увидел. Решил, тебе понравится. — Ух ты, незабудки, — Эрен расплылась в довольной улыбке и чмокнула мужа в щеку. — Спасибо. — Ты мне так и не расскажешь, что это такое? — спросил Джек, смотря на тетрадь. — Может быть, когда-нибудь, — улыбнулась она.       Джек вздохнул и сел рядом с Эрен. — Как там твоё исследование?       Женщина тяжело вздохнула. — Оно уже давно в тупике. Сегодня спинномозговая ткань наших крысят была направлена на ИК-анализ, и ни одна хроматограмма не показала никаких изменений после начала испытаний. Я без понятия, почему доктор Колуман до сих пор позволяет мне этим заниматься.... И ты мало что понял, да? — усмехнулась Эрен. — Ну да, я понял только слово "крысята", — мужчина нежно провел по волосам жены, — но мне всегда нравилось, когда ты говоришь умные штуки. — Я думаю... Может я выбрала неправильный путь, может всё, что я делаю — бессмысленно? И надо было идти работать учителем, как папа... Я возомнила, что я великий хирург и учёный, а на самом деле... — Эй, — прервал ее муж, — в школе ты была единственной, кто точно знал, кем станет и что будет делать. Ты прошла такой путь, ты спасла столько жизней! Ты меня спасла. Если бы не ты, я бы не встал на ноги после той аварии. Ты думаешь, всё это было бессмысленно?       Эрен опустила глаза на зеленую тетрадь. Её пальцы крепко сжались. — Я не знаю... Ты не хочешь рассказывать мне о том, что в этой тетради, но я думаю, там что-то об очень дорогом тебе человеке. Если ты выбрала этот путь ради него, то он, он бы гордился тобой. Так же сильно, как я, — последние слова Джек выдавил с трудом. За всё время он не раз пытался узнать о содержимом зеленой тетради. В основном все его предположения сводились к тому, что там хранятся воспоминания о её бывшем возлюбленном. Ревновать к тетради было глупо, Джек знал это. Но что он мог с собой поделать? Разве что научиться скрывать свою ревность и не провоцировать себя лишний раз. — О, Джек, — Эрен резко (пожалуй, слишком резко) и горячо поцеловала мужа. От неожиданности он даже не сразу ответил на поцелуй. — Спасибо. Ты не представляешь, как это важно для меня.       Ревность сильнее царапнула внутренности Джека. — Я люблю тебя. Очень люблю, — сказала Эрен. — Больше всех на свете.       Ревностный зверь перестал царапаться и как будто совсем пропал. — Ох, и я… Я тоже тебя... Ну... Ты знаешь, — уши Джека покраснели, как всегда, когда он пытался признаться ей в своих чувствах. Эрен казалось невероятным, что они знают друг друга почти всю жизнь, уже женаты, а её муж до сих пор не может сказать эти три слова. — Да, — улыбнулась женщина, — я знаю. — А что у нас на ужин? — произнес Джек, сменив интонацию на более непринужденную. — Ой, я только пришла, ничего еще не сделала... Ты не против пасты с сыром и маслом? Прости, я так устала, не хочу ничего сложного готовить. — Я не особо хочу есть. Завари лучше просто чай. Как ты обычно делаешь, с шиповником. И может ещё с корицей. Окей? — Без проблем, — Эрен запустила пальцы в волосы Джека, и потрепала его прическу. Чай с шиповником от Эрен сковывал терпким вкусом, отдающим куда-то в мозг, а корица раскрывала в душе Джека странный огненно-красный цветок, словно говоря: ты на своём месте. ***       Джек и Эрен шли по парку, в аллее высоких тополей. На краю дороги стоял уличный музыкант с гитарой, поющий хриплым голосом известные незамысловатые песенки. Закончив одну, он тут же начал играть вступление в другой. С первых нот Эрен узнала её.       ~~Привет, тьма, мой старый друг, ~~       ~~ Я пришел повидать тебя снова. ~~       "О, это же моя любимая песня ещё со школы".       ~~ Видение незаметно подкралось~~       " Она напоминает мне о том самом Салеме".       ~~ И оставило своё зерно во снах, ~~       "Удивительно, я помню только его имя. Я не помню ни о чем мы говорили, ни как он выглядит или разговаривает..."       ~~ Но эти образы, что остались в голове~~       "Но мне так грустно".       ~~ Все еще здесь, ~~       "Черт, ненавижу эту песню".       ~~ В мелодии ~~       ~~Тишины. ~~ — Мышка, ты чего?       Последние лучи солнца ласково касаются города. В тенистой аллее идёт немолодая пара. Плечи женщины вздрагивают, в то время как мужчина обнимает и гладит ее.       Ветер бережно подхватывает хриплую песню уличного музыканта и уносит её в высокое небо.       И пахнет удивительно сладко, словно акация растёт где-то рядом.